Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » О выборе и последствиях. Авиньон, май 1577 года


О выборе и последствиях. Авиньон, май 1577 года

Сообщений 1 страница 41 из 41

1

Продолжение эпизода

...Томас Гилберт крался по следу интриганов, как волк крадется по следу стада оленей. Один из преданнейших сынов Британии, истовый пуританин и капитан отряда телохранителей английского посла сейчас получил одно из важнейших в своей жизни заданий. Его миссия была не допустить превращение Франции в подобие оплота католичества Испании. Англичанин ни на минуту не терял из виду ни епископа, ни графа. Будучи капитаном своего отряда, он прекрасно перераспределил между своими людьми каждого из людей архиепископа. Он знал про каждый чих любого из них. Генеалогия не могла дойти до адресата. За это пуританин готов был пожертвовать и - жизнью, и спасением души. При этом желательно не своими... Затерявшись в толпе праздно гуляющих, Гилберт и его люди отследили и слугу, и церковника, и его людей. Стоило всем им войти в дом, как англичане серыми тенями перелезли через стену и оказались в саду. Первым делом опытные убийцы использовали то преимущество, которое давала им темнота и внезапность. Люди Гиза с перерезанным горлом остались лежать под раскидистыми кронами старых абрикосов.

- Ты и ты караульте у калитки, - велел в полголоса Томас своим людям, - а ты, Джон, караулишь у двери, - распределил он роли своим головорезам. Сам же, встав на спину одного из своих людей, вставшего на четвереньки, с ловкостью дворового кота сел на подоконник окна, открытого в сад. Рыжеватые кудри Гилберта трепал легкий ветерок, а тонкие губы насмешливо кривились.

- Приятного аппетита, господа, - произнес головорез по-французски с ужасающим акцентом истинного подданного Елизаветы Тюдор, - скиньте-ка все оружие в угол, передайте мне документик, подписанный нынче Папой, и можете продолжать свою трапезу.

При этом англичанин целился из пистолета аккурат в лоб архиепископа.
- Одно неосторожное движение и ваша Церковь потеряет одного из своих служителей, - глумливо усмехнулся он. Светло-голубые глаза холодно смотрели на обоих молодых людей, ни на минуту не оставляя надежды, что рука убийцы дрогнет.

Отредактировано Томас Гилберт (2017-09-08 18:26:01)

+5

2

Эта белобрысая физиономия со вздернутыми ноздрями, несколькими крупными оспинами на щеках, без ресниц и с рыбьими глазами вряд ли могла не запомниться, если ты видел ее хоть раз. Одно единственное слово пронзило сознание Шарля. Слово, которое не давало покоя любому католику. Англия. Бесс! Рыжая ведьма! Тюдоровская шлюха! И ее Уолсингем. Личный секретарь, член Тайного совета, организатор шпионской сети. Открытый ненавистник Испании и Филиппа. И он же посол Ее Величества во Франции. Ярость захлестнула такой мощной волной, что на секунду потемнело в глазах.

В памяти молнией вспыхнул короткий разговор полугодичной давности.

- Фи, ну и типы у вас в окружении имеются, сэр Фрэнсис, - с усмешкой сказал он Уолсингему за бокалом отличного красного, впервые заметив среди его людей вот эту самую рожу, которая сейчас оседлала их подоконник, - вечером такого встретишь и по коже пойдут мурашки. Одень хоть в бархат, а за версту видно головореза. Могу об заклад побиться, что так оно и есть.

- Томас? Да полно, граф, внешность бывает обманчива - ухмыльнулся в ответ англичанин, - поверьте, благочестивейший человек. Истинный пуританин, притом строгий.

- Вот как? Ну да, с охотой Вам верю. Пуританская аскеза, должно быть, прекрасно очищает после десятка-другого свернутых шей.

С тех пор время от времени Гилберт появлялся в сопровождении своего господина и своего мнения сокольничий не изменил. Да и имя не выветрилось лишь из-за яркости первого впечатления, хотя больше граф не обращал на этого колоритного типа никакого внимания. Кто бы мог подумать, где им доведется встретиться.

- Вот уж кого не ожидал увидеть. Я помню тебя. А ты даже более ценен, чем мне изначально показалось, Гилберт, - глухо произнес молодой человек, - я полагал, что воздал тебе должное, а оказалось, недооценил. Я думал, ты лишь наемник. Уолсингем, твой хозяин, умеет выбирать. Если ты сейчас здесь, то ты умен, хотя сейчас можешь совершить большую глупость. Опусти пистолет, мы потолкуем, как умные люди. Нажмешь на спусковой крючок и последствия не понравятся никому. Ни тебе лично, ни твоему хозяину Уолсингему, ни королеве, ни твоим братьям по вере во Франции. Если Гиз узнает, что Англия лишила его брата, как протестант Польтро де Мере лишил отца, Ла-Манш окрасится красным, как воды египетских рек. Ты же хорошо знаешь Библию, верно, знаешь наизусть? Опустишь, поговорим.

Во время этой тирады граф повернул к Гилберту голову, но аккуратно запихивал генеалогию в левый рукав, как школяр шпаргалку. Пока он жив, бумага в чужие руки не попадет. Пергамент находился уже опять в свернутом состоянии, так как Шарль, вдоволь налюбовавшись, уже намеревался вернуть его архиепископу. Хорошо, что не успел. У кого из них двоих больше шансов защитить то, что нужно защитить? У фехтовальщика или у церковника? Что ж. Это дополнительный стимул остаться живым и исполнить свой долг до конца. Коссе сидел спиной к окну и вид был скрыт за его широкими плечами.

Отредактировано Шарль де Коссе (2017-09-08 20:14:28)

+4

3

Вот надо было случиться тому, что произошло дальше, когда Луи только-только отдал генеалогию в руки Шарля де Коссе. Наверное, это и к лучшему. Внутрь домика неожиданно прорвались незнакомцы. Удивление вызвало то, с какой быстротой и ловкостью они это сделали. Через окно запрыгнули внутрь, да еще успели воспользоваться оружием. Не иначе Уолсингем что-то химичит со своими наемниками. Неужели алхимией в свободное время занимается? Даже интересно, что же такого можно выпить или съесть, чтобы убить двоих лучших гвардейцев церковника снаружи без шума и пыли. Не ожидавший никакого подвоха извне, архиепископ остался стоять на одном месте. Он прижался спиной к каменной стене дома и замер, смотря прямо перед собой, прямо в глаза своему врагу. Он не глядел на него как кролик на удава, ибо не боялся смерти. Скорее сейчас на поле сошлись две гадюки, пытающиеся друг друга переглядеть. Луи слышал, как  неистовое биение собственного сердца отдается в ушах, но не дрогнул, глядя в черное, как сама смерть, дуло пистолета. Двое остальных наемников находились в соседней комнате. Успеют ли они добраться до того, как в голове Луи появится неаккуратная дыра? Вряд ли. В крайнем случае, после его смерти, начнется настоящая мясорубка. Никто не упустит живыми никого. У Гиза запылали щеки. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным в сложившиеся ситуации и это его, откровенно говоря, раздражало. Кретин, надо было лучше выбирать людей на охрану, подумал про себя Луи, злобно сощурив глаза. Еще чуть-чуть и он бы изнутри запылал от затопившей его ненависти. Он приготовился уйти прыжком в сторону, как только будет возможность это сделать. Своего потенциального убийцу он в лицо никак не узнавал, но раз граф его знает, все это неспроста.

— Побойтесь Бога, сын мой. Угрожать убийством служителю Господа это богохульство. В Риме вам и вашим покровителям никто не спустит этого с рук.
А мой брат насадит головы всех тех, кого ты любил, на пику, а ты будешь любоваться этим, прежде чем умрешь.

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-09-10 16:46:20)

+3

4

Дидье прислуживал за столом как заправский трактирщик. Парень вихрем летал на кухню и обратно. При этом сын папаши Мореля не упускал возможности прижать пышную красотку Жоржетту к кухонному шкафу из золотистого бука с начищенной как на Рождество сверкающей медной посудой, пропустить стаканчик сладкого вина и заесть его пирожком с начинкой из козьего сыра и молодой петрушки.
- Скажи-ка, душенька, - обратился парень к любезной хозяюшки, хлопотавшей у очага, - Эти несчастные так и будут болтаться по саду, как неприкаянные души?

Нормандец был добрый малый, да и сам порой выполнял поручения своего сеньора, при которых ни поесть, ни попить. И потому всегда проявлял солидарность к чужой челяди. Ну, а хорошенькая авиньонка так хотела угодить своему новому кавалеру, что охотно накормила бы и парочку чертей, не то что кардинальских слуг.

- Зови уж, - кокетливо стрельнула девушка глазами в держащего ее в объятиях камердинера графа де Коссе, при этом снова и снова одаривая его жаркими поцелуями.

И вскоре двое из четырех сопровождающих младшего из Лоррейнов уже за обе щеки уписывали пирог с ливером, обильно запивая его молодым розовым вином с берегов Роны. Остальных товарищей они оставили в саду, дожидаться своей очереди вкусить яств на кухне, где правила бал прелестная авиньонка. Дидье же  вошел в комнату, дабы поинтересоваться не нужно ли что благородным сеньорам. Картина, открывшаяся его взору, заставила парня похолодеть.

- Я так и знал, что чем-то подобным и кончится... - обреченно пронеслось в темной, вихрастой голове Мореля.

Отредактировано Дидье Морель (2017-09-10 20:13:45)

+4

5

- Не ожидал увидеть меня? - криво усмехнулся тонкими бледными губами англичанин, не сводя мушки одного из своих двух пистолетов с кардинальского лба, но отвечая при этом его спутнику, - А кого ожидал? Или думал, что никто кроме нескольких гизаров про вашу плутню не знает? - так же как и граф, наемник перешел со своим собеседником на "ты".

- Пистолет я не опущу. Кардинал будет у меня на мушке до тех пор, пока ты не отдашь мне тот документ, который надумал в рукав себе пихнуть, - чуть посмеивался Гилберт над своим визави, - Ну или пока я не пущу ему пулю в лоб. А я ее пущу... Можешь зубы мне не заговаривать.

Угроза графа не испугала пуританина. И вовсе не потому, что он сам не допускал такого развития событий. Но будучи активным участником религиозных войн католиков с протестантами, ни секунды не сомневался в том, что на троне Гиз всё равно опаснее и для Англии, и для протестантов. Гораздо опаснее, чем даже объявивший свою вендетту, но не допущенный к власти.

Призыв кардинала показался Томасу комичным. Неужто пуританина во мне не разглядел.

- Я не жду вашего прощения, ваше преосвященство, - проскрипел он в ответ, - И в Риме находятся те, кто мне не указ... Ну а коль решу попасть в ваш католический рай, так потрачу пару-тройку су на индульгенцию. Вы ж их продаете. Так и райское блаженство мне продадите. Или у вас за кардинала парой су не обойтись? Придется ливр тратить?

Бесстрастные, рыбьи глаза с редкими рыжеватыми ресницами пристально следили за обоими сотрапезниками, но тут в комнате метнулась ещё чья-то тень. Боковым зрением опытного рубаки пуританин выхватил вновь прибывшего. И тут же облегченно вздохнул про себя: слуга. Его можно пока не брать в расчет.

Англичанин был предельно собран, как волк перед броском на загнанного зверя, но беспокойства не проявлял. Пока всё шло по плану. Они застали заговорщиков врасплох. Его люди только и ждут условного сигнала. Силы не равны и перевес на стороне подданных Елизаветы.

Отредактировано Томас Гилберт (2017-09-10 21:12:35)

+4

6

Сокольничий не особенно надеялся, что его движение не заметят. Можно попытаться блефовать, но англичанин, видимо, заменил человеческие глаза кошачьими и полутьма комнаты, освещенной только свечами, для него была как белый день. Скорее, движение графа было рассчитано на то, чтобы прибрать бумагу ближе к телу и не оставить на столе.

Откуда произошла утечка? Вопрос важный, но несвоевременный. Главное, что у них на уме? Уничтожить бумагу? Или пойдут на более решительные действия и рискнут положить ее на колени Генриха? Первое было бы досадно. Но последнее никак нельзя допустить. Выкрутиться будет слишком сложно. Если бы Валуа увидел документ без подписи, с каким они выехали из Парижа, дело одно. Бриссак хорошо знал характер короля. В хорошем настроении он посмеется и скажет, что при необходимости непременно обратится к умельцу, который так искусно может льстить самолюбию и, пожалуй, развлечения ради докажет, что желтый дрок Плантагенетов просто сорняк по сравнению с благородной лилией Валуа. В дурном - велит разыскать автора и не колеблясь отправит в застенки за дерзость. Но с папской печатью бумага тут же потопит их всех. Слишком очевидно, для чего это нужно. Обратившись напрямую к Папе, лотарингцы переступили черту. Печать Ватикана говорит о притязаниях слишком громко. Такое не спустят. Генрих устроит показательный процесс по обвинению в государственной измене, притом с материальными и вескими доказательствами. Полетят головы. Он это сделает, не побоится бунта. Парижская толпа меняет настроение подобно капризной девке. Сегодня они ликуют, с именем Гиза ложатся и встают, а завтра будут с любопытством глазеть, как его четвертуют. Развлечение не хуже уличного театра. И сам граф категорически не желал расстаться с головой и заменить зевакам Полишинеля раньше, чем подержит сына на руках.

Все это молодой человек обдумывал многократно, так что доводы просто лишний раз пронеслись у него в мыслях.

- Вы своего не добьетесь, - Коссе впился глазами в бесцветное лицо Гилберта, - это лишь копия. Оригинал еще днем отправился в Париж. Нарочный, который везет документ, знать не знает, что именно находится среди его бумаг. Сейчас он, должно быть, уже в Монтелимаре. Риск, конечно, но мы решили, что так будет надежнее и, как ты видишь, не ошиблись. Бумага будет у того, кому предназначается, уже через несколько дней. Ты уже заранее провалил дело. Так что ничем не можем помочь. Убирайся к своему хозяину. Или к дьяволу. Как тебе угодно.

Сокольничий при всем этом ни на миг не забывал о младшем Гизе на мушке у этого английского ублюдка.

- Еще немного потерпите, монсеньор. Ради блага дела, - мысленно воззвал Бриссак к своему спутнику.

Он не спустил курок сейчас. Значит не спустит, что бы ни болтал. Так говорит опыт. И судя по всему, приказа такого не было. Уолсингем, стало быть, рассуждает примерно так, как граф только что изложил бастарду.

Отредактировано Шарль де Коссе (2017-09-12 11:10:49)

+4

7

Гилберт на секунду задумался - Неужели правда? Подписанная генеалогия уже едет к Гизу, а тут пустой лист? Игра проиграна?

На бесстрастном лице наемника эти мысли, разумеется, не отразились. Ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза перестали быть равнодушными. В них появилась злоба. С каким удовольствием пуританин уничтожил бы обоих заговорщиков.

Решение пришло внезапно, как вспышка - если этот экземпляр не подписан, то он всё одно скомпрометирует Гизов и подтолкнет Валуа к решительным действиям, а уж если подписан... Пусть они разведут хоть десяток идентичных документов, но пропуском хоть на трон, хоть на эшафот станет тот, который попадет в нужные руки.

- Вот что, - сухо ответил графу англичанин, - Давайте сюда свою грамоту, а уж пригодится она или нет, не ваша печаль. Или я размозжу голову вашему спутнику. Что важнее вашему хозяину? Копия генеалогии или голова брата?

Оставалось только следить, чтобы никто из присутствующих в комнате не делал лишних движений. Томасу вовсе не улыбалось получить удар от графа или слуги. В том, что церковник не дернется, пуританин был уверен. Слишком дорого могло обойтись младшему из Лорренов хоть одно неосторожное движение.

+4

8

Граф прекрасно понимал, что в данный момент будущее зависит лишь от него. Генеалогия у него в руках. И если ее сейчас отнимут как у младенцев, то глава Лотарингского дома больше не доверит Коссе ни одного важного задания. А если еще здесь положат и архиепископа... Итак, на мушке находился не только младший из Гизов, которого граф поклялся защищать даже ценой собственной шкуры. Нет, этот английский ублюдок держал под прицелом еще и честь Шарля, его будущее, его планы. Пора с этим кончать.

- Черт бы побрал и этого англичанина, и его хозяина Уолсингема. Что ж - будем воевать кто чем умеет...

- Я отвлеку внимание. Как стол упадет - прочь из комнаты, - тихо проронил Коссе на языке Гомера. Почтенный маршал, конечно, позаботился дать сыновьям классическое образование, но вряд ли мог представить, где может пригодиться греческий. Это мелодичное, но звучное наречие точно не известно английскому мерзавцу. Зато им владеет архиепископ, изучавший Златоуста и другие церковные труды. А эти несколько негромких слов вполне могли сойти за простое бормотание под нос.

Оставалось надеяться лишь на одно - Луи де Гиз и мысли не допустит, что он сдался.

- Хорошо. Хорошо, - обратился Коссе к Гилберту уже по-французски и нарочито устало, - жизнь Его Преосвященства куда важнее какой-то бумаги. Твоя взяла. Я отдам тебе документ. В конце концов, это только средство. Не стреляй, я встаю, подхожу к тебе и отдаю. Вот, видишь? - граф встал со стула, сделал шаг, протянул вперед руки - он в рукаве. Сейчас... 

Дальше события разворачивались с невероятной быстротой. Одно резкое движение ногой и стол, перевернувшись, рухнул. В тот же миг сам молодой человек кинулся в другую сторону.

- Дидье! Шпагу и закрой ставни!

+4

9

Томас услышал бормотание графа на каком-то непонятном ему языке и не разобрал, что это было, ругательство или сговор. В любом случае англичанину следовало держать ухо востро. Опытный рубака ни на минуту не доверял ни одному из находящихся в этой комнате, не доверял ни словам их, ни делам. И все-таки предложение сеньора де Коссе не показалось Гилберту подозрительным. Сокольничий рассудительный человек, а сложившаяся ситуация тупиковая для него. Пуританин ни на минуту не ослабил бдительности, лишь перевел дуло пистолета с архиепископа на Бриссака.

- Хорошо, что вы благоразумны, граф, - хмыкнул опытный вояка.

- Одно неосторожное движение и твоя голова разлетится на куски, как тыква под колесом телеги, - мысленно добавил убийца.

И ожидания его оправдались - проклятый француз применил один из тех фокусов, которые могли дать шанс католическим заговорщикам. Грохот летящей на пол посуды и остатков еды заставил вздрогнуть старого волка. Палец Гилберта нажал на курок, а в голове пронеслось:

- Началось!

- Ко мне! Ломайте двери, окна! Сюда, - проорал англичанин своим людям выхватывая шпагу и прыгая с подоконника в комнату.

+3

10

Когда тебе в лоб направлено дуло пистолета, неожиданно начинаешь жалеть о том, что пропускал все занятия и открещивался от тренировок с учителем по фехтованию. Сейчас бы сделал хоть что-нибудь ради своего спасения. Луи постепенно начинал достигать точки кипения. Ему хотелось сострить в сторону англичанина или пошутить над ситуацией, но вместо этого он молчал, смиренно опустив взгляд, мысленно молясь Всевышнему. Момент слишком затягивался, а это действовало молодому человеку на нервы. Находится в таком напряжении у него уже не было никаких сил. Либо он сейчас сползет по стенке вниз на пол, либо вцепится, рискуя жизнью, в горло своего врага. Архиепископ стал мелко-мелко трястись от волнения и напряжения. Шарль пытался убедить наемника на счет генеалогии, а в этот момент Луи уже мысленно видел перед собой глаза брата, полные укора и осуждения. Позор за то, что не добился прибытия генеалогии в Париж. Бесчестье за то, что добился подписи от самого Папы Римского, проехал столько миль и потратил столько дней, чтобы потерять документ, на который было столько надежды. Если бы генеалогию выкрали или насильно отобрали, было бы не так стыдно и обидно, чем отдать ее лично в лапы врагу. Лучше бы всех сразу здесь положили, потому что без генеалогии назад в Париж Луи не захочет возвращаться. Он не сможет признать свое поражение, а тем более сообщить брату о неудаче. Как он будет ему в глаза смотреть после этого. Ведь именно младшенький Гиз вызвался совершить миссию на поклон к прибывшему в Авиньон понтифику. Поглядывая то на Шарля, то на англичанина, Луи явственно понял, что не желает умереть как дядя бесславно или от старости, и будет рад, если Господь заберет его во время того, как он совершает какое-то благое дело во имя своей семьи. Граф догадался применить хитрый ход. Он понимал, что наемники не знают Гомера и тем более греческий, потому обратился к своим спутникам зашифровав слова под чужим языком. Это все равно единственный выход в сложившиеся ситуации. Клирик не дернулся, даже бровью не повел, чтобы не выдать услышанное. Он так и оставался в той же позе, что его застали вовремя нападения - около стены. Грохот стола и разбившиеся посуды ударил по его ушам с силой церковного набата, Луи и сам не понял, как оказался в другой комнате. Те пару секунд, за которые он пулей вылетел из помещения, пролетели для него незаметно. Первой мыслью было бросится обратно и принять участие в намечавшемся мордобое и попытаться защитить генеалогию, но Гиз понял, что он будет лишь обузой для того же графа. Ему придется тогда защищать не только документ, но и младшего Лоррена. Луи увидел девушку, зажавшуюся в угол дома, схватил ее за руку и собрался утянуть в погреб, чтобы там тихо отсидеться.

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-09-14 12:07:42)

+5

11

Жоржетта была вне себя от страха.

- Что же это творится?!  - с испугом думала девушка, - Сейчас разнесут весь дом, а нас убьют.
Поэтому в первую минуту авиньонка не поняла кто ее взял за руку и чуть было не оттолкнула своего спасителя. Но в следующую секунду блондинка уже рыдала на плече клирика,  - Скорее! Скорее,  они сейчас сломают дверь, - говорила красотка сквозь рыдания.

Но спутнику Жоржетты пришла в голову прекрасная мысль. Погреб, полный колбас, сыров, солений и бочек вина с берегов Роны, находился в подвале и был отличным убежищем. Сбегая по серым каменным ступенькам в темноту погреба, девушка чувствовала, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Отодвинув засов, авиньонка прошептала, - Скорее! Изнутри погреб не запирается, но мы может придвинуть к двери стеллаж  для варений, а потом пару бочек. И тогда дверь не откроет ни один великан.

Раскрасневшаяся, с выбившимися из прически рыжевато-белокурыми прядями отважная девушка ловко придвинула к двери стеллаж, предоставив своему спутнику ворочать полные вином бочки.

Отредактировано Тень (2017-09-14 17:18:44)

+4

12

Звук выстрела раздался как раз одновременно с грохотом рухнувшего стола и разлетевшейся на черепки посуды. Свист пули граф услышал удивительно четко, этот мерзкий звук ни с чем не спутаешь, особенно когда он раздается прямо возле уха. Было бы странно ожидать, что островная мразь окажется дурным стрелком, да еще и с такого смешного расстояния. Положа руку на сердце, Коссе совсем не был уверен, что его маневр удастся. Он просто делал то, что был должен, отводил дуло от своего подопечного и прерывал невыносимое положение. Разумеется, он надеялся, но коснувшись пола на долю секунды зажмурил глаза, пытаясь понять, жив еще или нет. Впрочем, ощущение, схожее с ожогом, не давало возможности сомневаться. Что-то горячее стекло по щеке и, кажется, впиталось в ворот. Чиркнуло по виску?! Еще бы на дюйм правее... Зыркнул туда, где только что находился архиепископ. Того уже не было. Слава Небесам.

- Кажется, я знаю, кто со своим настырным нравом выбил для меня там наверху самого лучшего хранителя. Спасибо, брат, пригодилось, - зарничным всполохом мелькнула мысль.

В следующую долю секунды он уже был на ногах. Умница-Дидье для начала бросил своему господину шпагу, а уж потом понесся к окну. Как только ладонь сжала эфес, почувствовала привычный холод и до боли привычную форму, сокольничий будто заново родился, подобно мифологическому Антею, которому придавало сил прикосновение к земле. Когда есть возможность действовать, можно горы свернуть.

- А вот теперь попробуй взять, - прошипел он англичанину.

Отредактировано Шарль де Коссе (2017-09-15 20:23:24)

+3

13

- Возьму, - с удивительным хладнокровием, хотя в нем уже все кипело от гнева, заметил англичанин, делая выпад. В это время люди Уолсингема смогли наконец высадить дверь и ворвались в дом.

Их встретили люди заговорщиков и завязался бой. Звон оружия, проклятия на английском и французском языках и темнота, негусто разбавленная огнем камина и свечами, коптящими на комоде в углу, наполнили комнату.

Перевернутый стол, остатки еды и битая посуда еще сильнее усложняли обстановку. Дерущиеся спотыкались обо что-то, на чем-то поскальзывались, били наугад, не в силах разглядеть клинок врага, пропускали удары.

Гилберт бился хладнокровно, стараясь рассчитать каждое движение, но ему достался сильный противник. На стороне графа была молодость, страстность, а англичанин брал опытом. И дагой. Которая была у пуританина и которой не было у француза. Слуга подавший Бриссаку шпагу, вынужден был отступить в темноту.

+3

14

Придерживая девушку за талию, Луи спустился в подвал по каменным порожкам. В погребе, как он едва-едва понял, было сухо и прохладно. Только оказавшись внутри, клирик отпустил от себя приятной наружности девушку и занялся обороной. Он помог своей случайной спутнице задвинуть стеллаж с разными соленьями, а затем взялся за бочки с вином. Такая задача была тяжелее, но все же по его силам. Пыхтя и упираясь в пол ногами, Луи тяжело придвинул терпко пахнущие бочки к двери. Хлипкая и ненадежная, она вызывала у него множество опасений по поводу прочности. Но дай Бог выдержит, а внутри погреба можно найти чем защититься, например, теми же крынками с заготовками. В погреб доносились звуки побоища. Луи понял, что враги ворвались в дом. Они обязательно сюда заглянут, но чуть позже, когда перебьют, если смогут, всех внутри. Оставалось надеяться, что сюда никто не сунется и не придется марать руки в чужой крови. Ведь заповеди существуют для всех и убивать грешно, даже если хотят тебя самого убрать с дороги. Луи мысленно представил, что было бы, если англичанин не перевел пистолет с него на графа. Тогда бы клирик услышал над своей головой звук выстрела и был точно осыпан каменной крошкой. Если англичанин надеялся, что архиепископ останется на месте, то глубоко ошибался в своих суждениях. Запрыгнув на одну из подставленных к двери бочек, младший Гиз, прислонившись спиной и прижав ступни к полу, усевшись, решил завести разговор в более приятном русле.
— Привет, хозяюшка, я Луи, а тебя как зовут? — охочий до женского пола церковник никогда не опускал возможности познакомиться с дамой, пусть даже далеко не знатной особы. — Не переживай, за разгром твоего дома мы заплатим.
Стянув с шеи наперсный крест, до этого спрятанный под рубахой, молодой человек принялся откручивать его снизу. Внутри небольшой клинок. Таким не защититься от шпаги, но зато можно в шею вонзить или загнать в ухо. Хоть какое-то оружие.
— Осмотрись кругом, может найдешь чем можно защититься и неси мне.

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-09-16 10:11:08)

+3

15

- Жоржетта, - всхлипнула бедняжка и попыталась вытереть мокрые щеки. У неё зуб на зуб не попадал от ужаса, а слезы все никак не унимались, но если уж помирать, то почему бы и не представиться. Ей и в голову не могло придти, что перед ней принц, архиепископ и брат великого де Гиза. Она-то видела обычного юношу чуть за двадцать в довольно-таки простой одежде, с высоким блестящим от пота лбом, темными вьющимися волосами, острым взглядом серых глаз и теплыми ладонями. По ее мнению принцы сидели в своих дворцах или гарцевали по центральным улицам на дорогущих скакунах в сверкании бриллиантов размером с кулак, и уж никак не могли сидеть в их скромном доме на окраине Авиньона.

- Что вы наделали, добрые господа? - пролепетала она, - что вы такого сотворили, что за вами душегубы пришли? Я-то думала, хорошее дело делаю, родственника ослушалась, приютила. А выходит, обрушила на дом беду. Мы тут живём тихо, никому дорогу не переходим. Одно хорошо, что Вы, сударь, тут, а не там... Одна бы я точно померла со страху. Нам все равно от них не отбиться, слышите, как оружие звенит? Их, кажется, целая дюжина, и они небось вооружены до зубов. А у вас шпаги нету. Что мы можем этими подручными средствами? Мы мирные буржуа и у нас тут погреб, не оружейный склад. Но хоть попробуем.

У страха глаза велики, и Жоржетте казалось, что убийц там не дюжина, а вся сотня, правда, девушка подумала, что столько и в дом-то не влезет.

Отредактировано Тень (2017-09-16 19:49:34)

+5

16

— Жоржетта красивое имя. — спокойно проговорил Луи, рассматривая клинок и даже не пытаясь обернуться. Два раза что-то снаружи толкнуло в дверь, отчего бочки скрипнули вместе с досками, но затем все затихло. Неизвестный прекратил ломиться внутрь. Случившиеся нисколечко не смутило церковника, словно то, что происходило в доме его не волновало. А что он может сделать? Ничего. Помощи от него никакой не будет хорошей, кроме как под ногами будет мешаться. Стенать и реветь тоже не в его характере. Луи оставалось мысленно помолиться Всевышнему и надеяться, что граф и его слуга выживут и останутся невредимыми. Поднявшись с бочек Гиз принялся оглядывать погреб на наличие хоть какого-нибудь инвентаря более менее похожего на оружие. Единственное, что он смог найти это палку с тремя гвоздями на конце. Когда-то это была дощечка видимо от ящика или нечто похожего на него.
— Если мы сегодня выживем, Жоржетта, ты будешь вынуждена поцеловать меня, этим отблагодарив за свое спасение. А если нет, то советую тебе держаться меня. Со мной ты не пропадешь.
Луи не особо хотелось говорить об этом дальше, так как мог быть и сценарий гораздо хуже. В таком случае он мог посоветовать девушке только покончить с собой. Наемники это сволочи и падаль. От них ничего хорошего никогда не жди. Взяв палку в одну руку и стилет в другую, церковник вернулся на бочки около двери. Краем глаза он заметил, как в темноте что-то блеснуло.
— Не плачь, дорогая. Все обязательно обойдется. Эти люди пришли, чтобы забрать наши деньги. Они грабители и душегубы, да покарают их Небеса. — Луи не сдержался и подошел к девушке, чтобы обнять ее, прижав голову к своей груди. — Мы заплатим тебе и твоей семье за весь ущерб, на эти деньги вы сможете улучшить свой дом.

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-09-22 18:49:36)

+2

17

Гилберт теснил графа де Коссе, не переставая отслеживать, как его люди бьются с людьми Гизов. Стоило одному из англичан лечь в этой битве, противник людей Уолсингема бросился бы на него. Стоило спешить. Звенели мечи, по потолку и стенам метались тени, казавшиеся фантасмогоричными чудищами из страшных ночных видений, а не живыми людьми, сцепившимися в схватке. Наемник отдал должное своему противнику, но возраст и опыт побеждали.

Хладнокровный убийца имел опыт боя в условиях, по сравнению с которыми темная комната каменного дома казалась фехтовальным залом.

Звон оружия почти успокаивал Томаса, так что свободный от горячки схватки ум англичанина работал с холодной расчетливостью, а рука планомерно теснила француза. Еще мгновение и сокольничий окажется зажатым в угол, а генеалогия за пазухой у пуританина.

В комнате запахло кровью, слышались проклятия. Англичанину казалось, что в этом аду побеждают подданые Британской короны.
- Господь все видит, - подумал Гилберт и поднажал. Ему показалось, что его клинок вошел в живую плоть.

- Убит? Ранен? - пронеслось в мозгу наемника и в ход пошла дага.

Скрытый текст

С Шарлем де Коссе согласовано.

Отредактировано Томас Гилберт (2017-09-27 14:22:03)

+4

18

Англичанин дрался как дьявольская машина. Именно машина, потому что такое хладнокровие для живого человека почти невозможно. Поистине рыбья кровь. Граф в конце концов потерял надежду заставить противника ошибиться. Теперь речь шла просто о том, чтобы стоять грудью до последней капли крови. Никогда в жизни ему не приходилось выдерживать такой натиск, а он хоть и был молод, но давно не птенец и за свои годы видел всякое. Он сцепил зубы, он использовал весь опыт, задействовал каждый мускул, всю физическую силу и силу духа и обрушился на бастарда так, что тому пришлось туго. И все-таки настал тот момент, когда Бриссак пропустил удар. Холодное лезвие клинка английского головореза чувствительно укололо в грудь. Граф ощутил как горячая кровь выступает на одежде.

- Черт бы подрал этого англичанина! - в бешенстве думал сокольничий. Хуже всего было то, что Коссе прекрасно понимал: численный перевес слишком велик. Люди Гиза бились вместе с ним, бок о бок, но как человек, не чуждый тактике, он не обманывался. Однако отступить, сдаться, отдать бумагу? Исключено. С генеалогией нужно было что-то делать. Этот документ не мог достаться врагу. Рядом потрескивал камин. Сделав отчаянный выпад, молодой человек на минуту отогнал Гилберта. Еще мгновение и свиток из рукава француза полетел в огонь. Шарль с нескрываемым злорадством услышал непонятное ему ругательство из уст противника. Господь явно не хотел, чтобы Уолтингем завладел документом. Почти догоревшие поленья снова вспыхнули и огонь объял сухой пергамент. Они были спасены от плахи. Но не от клинка. Обозленный пуританин словно обезумел. Рана давала себя знать, воздуха не хватало, а с каждой каплей крови утекали драгоценные силы. Стены словно давили сокольничего. Пуританин теснил его в угол. Оставалось одно - кошачьим движением сокольничий вскочил на подоконник и исчез в темноте сада.

- Драться на воздухе будет легче, свободнее, - подумал он, но не учел серьезности раны. Приземлиться в рыхлую землю клумбы у графа еще хватило сил. Однако едва сделав шаг в сторону, раненый упал в цветущий кустарник и погрузился в спасительное беспамятство. Густая темнота майской ночи скрыла место его падения.

+4

19

Гилберт даже взвыл с досады, видя как занялась огнем злополучная генеалогия и уходит противник. Всё было напрасно, проклятый француз уничтожил свидетельство против католических фанатиков, метящих на трон Франции. Но следующая мысль, которая посетила наемника была куда  оптимистичнее - документ погиб и не приведет Гиза к трону. А значит, что их миссия удалась. Они остановили Лотарингца. Конечно Уолсингем был бы куда щедрее принеси он ему рычаги давления на Католическую партию французов. Но и то что есть почти победа. Искать граф в темноте сада с высоким вероятием нарваться на его шпагу пуританин не стал.

Уходим, - скомандовал англичанин своим людям, теснящим израненных французов *, - отступайте к двери. Численное превосходство англичан сыграло им на руку. Как ни доблестны были люди Гиза, но закрытое пространство, численное превосходство и внезапность нападения была на стороне англичан. Оставив на поле боя своих мертвецов, изрядно пощипанный отряд лорда Уолсингема скрылся в кромешной тьме майской ночи. Как скрываются адские видения от крестного знамения.

Скрытый текст

*Англичане не сильнее людей Гиза, но их намного больше. И это делает их победу весьма логичной. Впрочем убитые среди них есть и они остались в доме

+4

20

Дидье бросился было на помощь своему господину, однако ту же получил в лоб гардой и свалился без памяти. Все сражение прошло мимо оглушенного слуги. На своё счастье парень очнулся в тот момент, когда за людьми Уолсингема закрылась дверь. Это уберегло его от куда больших увечий, нежели огромная шишка на лбу и синяк под глазом. Подбил при падении. Застонав, нормандец приподнялся на локтях. Сам он, похоже, жив и даже относительно здоров. В комнате больше не дерутся. Да и комната, похоже, пуста.

- Ушли они все что ли?! - ошалело подумал слуга, пытаясь собрать расползающиеся мысли в кулак.

Только этот факт не обрадовал парня. Он не видел своего господина в добром здравии. Впрочем, его трупа или израненного тела он не видел так же. И это внушало надежду.

В комнате лежали трупы, но это были трупы наемников с той или иной стороны. Может, кто-то из них и был жив, но Дидье сейчас не было до этого никакого дела. Следовало выяснить, где его сеньор. Парень тяжело поднялся на ноги, держась за косяк двери и от души пожалел, что стол перевернули. Любое питье, от вина и до воды для омывания рук, растеклось по полу. У слуги во рту была сушь как в пустыне. Сейчас он выпил бы даже прокисшего компота из диких горьких апельсинов или кислых, попахивающих брагой оппивков молодого вина не самого лучшего качества.

- Монсеньор! - крикнул он на всякий случай. В глубине души Дидье, конечно, надеялся на отклик, но отклика не было. Парень начал обход комнат со свечой, которую запалил от камина.

- Господин граф! Монсеньор! Ваше преосвященство! Жоржетта! - звал парень своих спутников. Но ответом ему было молчание и комнаты были пусты. Оставался погреб и на удачу верный камердинер решил заглянуть и туда. Дверь погреба не поддавалась.

- Эй! Кто там! Открывайте! Это я, Дидье! - крикнул Морель, хоть и порядком трусил. А вдруг там засели англичане? Удар в лоб на время почти лишил нормандца логического мышления.

+3

21

Авиньонка забилась в угол, дрожа, заливаясь слезами и шепча дрожащими губами молитву. Крики, грохот, звон оружия. Жоржетта зажмурилась и зажала руками уши, только бы не слышать. Она не в воздушных замках жила и прекрасно понимала, чем все для нее закончится, коли этим нелюдям придет охота напоследок поразвлечься. Лучше сразу кинжал в живот, чем пойти по рукам. А потом все равно убьют... Хорошо, что этот юноша тоже тут. Пусть даже оборониться невозможно, но хоть будет с кем попрощаться. Наверное, одна в этом погребе она бы совсем с ума сошла. Сколько времени так прошло, она не знала. Четверть ли часа или два с лишним. Авиньонка просто вдруг поняла, что там, снаружи, все стихло. Высадить дверь никто так и не попытался. Но даже тишина и то пугала. Всё закончилось? Но как именно?

- Тихо как... Слышите? - робко и растерянно спросила она церковника сиплым от волнения голосом, но осталась сидеть на месте, обхватив руками колени, - что это значит? Это хорошо или плохо? Я не понимаю.

И вдруг в этой тишине ей почудился знакомый голос. Правда, звучал он так глухо, что разобрать что-то было сложно. А может, это просто воображение? Жоржетта насторожилась. Голос приближался. От ударов в дверь она вздрогнула всем телом, но заслышав окрик, тут же вскочила на ноги и просияла.

- Дидье! Это Дидье, откроем, скорее!

+3

22

— Хватит плакать! — рыкнул Луи на девушку, приложившись ухом к двери погреба со внутренней стороны. Несомненно этот женский плач действовал ему на нервы. Но Жоржетту можно было понять, в той ситуации, в которую она попала сейчас, она никогда не принимала участие. Клирик хотел чтобы все быстрее закончилось. Внутри дома сражались и его наемники и наемники англичанина. Кто одерживал победу пока было неизвестно. Слышались лишь крики, охи, удары и звон стали. Вскоре стало тихо.
— Я здесь, Дидье! — крикнул в ответ на голос слуги архиепископ, скидывая бочки от двери и сбрасывая все с полки, чтобы освободить проход. Когда это получилось, Луи выбрался из погреба, чуть не столкнувшись нос к носу с Морелем. Увиденное в комнате слегка поставило Гиза в ступор. Слишком много крови и трупов, не нужно это все видеть авиньонке, как бы она еще и разума не лишилась от всего этого. — Закрой девице глаза и отведи наверх дома.
Сам Луи, перешагивая через тела убитых, стал осматривать их, прикидывая кого из своих людей он лишился. Из четверых остался лишь норманн-альбинос и тот был ранен, похоже что несерьезно. Графа нигде не было.
— Граф — проговорил себе под нос сначала тихо, затем повторил уже громче молодой человек — Граф?!
Луи обыскал первый этаж дома но никого не нашел. Тогда он вернулся к окну, откуда временем ранее пробрался рыжий англичанин. Холодные сумерки окутали сад и ничего нельзя было осмотреть снаружи, лишь очертания деревьев казались черными и мрачными.
— Шарль!? — обеспокоено, первый раз по имени, Луи крикнул в темноту. Неужели графа могли забрать вместе с генеалогией? Будут пытать и выпрашивать о планах Генриха де Гиза? Да ну нет. Генрих ими мало с кем делился. Запрыгнув на окно церковник выбрался через него в сад и только тогда нашел графа де Коссе на земле, распростертого и раненного. Луи бросился к нему, раздвигая руками кустарник. Рана была серьезной, но не опасной. Опасность несла в себе именно кровопотеря. Надо спешить.
— Дидье! Скорее сюда. Быстрее! — громко вновь заявил о себе младший Гиз. Его луженая глотка была создана для того, чтобы проповедовать и его крик вероятно должен быть слышен довольно четко. Чтобы привести спутника в чувство Луи с размаху ударил Коссе по щеке несколько раз. Нельзя надолго засыпать.
— Граф, как думаете за какие грехи вы могли попасть в ад? — начал трепаться для отвлечения архиепископ.

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-10-03 10:08:30)

+4

23

- Дидье! Миленький, ты живой! - взвизгнула Жоржетта, кинулась на шею нормандцу и повисла на нем. Девушка опасалась самого худшего исхода и теперь не могла поверить: неужели этот ужас позади? Неужели не только она сама жива, но еще и парень, к которому она за эти два дня успела привязаться? Щеки у нее были до сих пор мокрые, но теперь на ресницах блестели уже слезы радости.

- А они ушли, да? Ведь правда? Что, что они с тобой сделали? - авиньонка опасливо коснулась кончиками пальцев разбитой головы бедняги.

Заслышав распоряжение церковника, своего недавнего товарища по несчастью, она решительно замотала головой.

- Нет. Никуда меня вести не надо, я не пойду наверх. Бояться стоит живых, а не мертвых. Я с тобой пойду, будем вместе искать твоего господина. Бедный месье! Может, его все-таки не убили, а?

То, что творилось в доме, напоминало настоящий ночной кошмар. Все перевернуто вверх дном, чтобы пройти несколько шагов по комнате, приходилось перешагивать через трупы. Жоржетта была к этому готова, и все-таки прижала руку ко рту, стараясь подавить приступ тошноты и едва не упала, поскользнувшись на скользком от крови полу. Свеча во второй ее руке дрогнула, но пришлось взять себя в руки. Может, Дидье не нашел, потому что не хотел верить, и стоит здесь еще раз посмотреть?.. Впрочем, зов с улицы заставил девушку отбросить это предположение.

- Это друг твоего господина. Бежим скорее! - она дернула нормандца за рукав.

Отредактировано Тень (2017-10-06 09:03:17)

+4

24

- Живой, живой, - улыбнулся нормандец, прижимая к себе  Жоржету, - Они лишь оглушили меня, даже не ранили. Так, шишку набили, - нежно поцеловал парень свою зазнобу. Дидье боялся за свою сдобную авиньонку и сейчас, видя ее радость, испытал что-то родственное восторгу. Но это чувство было недолгим и в следующие мгновение уступило место тревоге за графа. Нужно было продолжать поиски. Услышав категорический отказ Жоржетты идти в дом, на верх,  Морель предложил хорошенькой племяннице канонника помочь им в поисках.
- В доме его нет, искать надо в саду.

И взяв в руки факел, молодые люди  стали обходить сад с другой стороны, нежели  архиепископ и громко звать Бриссака, - Господин граф! Месье де Коссе!!! - выкликали они.
Зов Луи де Гиза застал графского камердинера в другом углу сада, но он бросился на зов как олень от гончих. Жоржетта еле поспевала за своим ухажером. Вид раненого графа привел в отчание верного Дидье.
Что я скажу мадам?  Выживет ли месье?- в отчаянии думал парень, - Что мадам скажет мне?

- Господь с Вами, монсеньор! - воскликнул слуга, опускаясь перед графом на колени, чтобы услышать его дыхание, - в ад моему господину совсем не надо.  Он пока здесь поживет! А лет через пятьдесят можно и в райские кущи.

+4

25

Никто до сих пор так и не удосужился толком выяснить, каково приходится людям в забытьи. Каждый описывает по-своему. Видно, и впрямь у всякого оно свое. Коссе просто провалился в темную пропасть без стен и дна. Веки молодого человека дрогнули и он с огромным трудом открыл глаза. Опять только мгла. Или это то, что называется темнота в глазах? Граф все-таки попытался напрячь зрение и был вознагражден - постепенно из мрака выплыли лица, склонились над ним. Сначала они были похожи на размытые светлые пятна, потом обрели очертания и наконец донеслись голоса.
Судя по тому, что язык присох к глотке, конечности будто налились свинцом, а щеки ощутимо горят, как если бы надавали пощечин, он жив. Пошевелил пальцами и окончательно в этом удостоверился. Теперь второй вопрос - что произошло. Ответ пришел сразу, да такой неприятный, что сокольничий застонал. Не от боли. Ее он умел сносить. От разочарования и ярости. Тем более, что перед собой увидел лицо младшего Гиза. Утешает одно. Англичане ушли без документа.

- Монсеньор. Я сделал что мог. Бумага им не досталась.

В горле запершило. Молодой человек закашлялся и поморщился - кашель растревожил рану и в груди резануло.

Отредактировано Шарль де Коссе (2017-10-10 11:24:40)

+5

26

Жоржетта стояла чуть в сторонке и даже забыла про собственные недавние страхи. Женская жалостливость взяла над ними верх. Авиньонка, конечно, не расслышала, про какую там бумажку бормотал бедный молодой человек, она только видела перед собой раненого, которому нужно помочь.

- Я приведу врача, - подала голос девушка, - я знаю где искать, на соседней улице, слава Богу, живет хороший лекарь. Одна нога здесь, другая там. Мигом обернусь. Дидье, печь растоплена, я собиралась делать хлеб на завтра. Вода есть, целое большое ведро. Котелок и миски там же увидишь. Чистые полотенца и тряпицы можешь взять у меня в спальне в сундуке. Ну, ты знаешь.

Ее свежие щечки залил густой румянец, но смущаться было некогда. Подхватив юбки, девушка резвой легконогой козочкой унеслась за помощью. Улицы были погружены в глубокий сон. Ни огонька, ни голоса. Только треск местных ночных цикад. Никому и в голову не могло прийти, что происходит по соседству. Поворот, еще поворот и запыхавшаяся Жоржетта уже изо всех сил барабанит в дверь дома, где проживал местный лекарь. В ход пошло всё, и собственные кулаки и массивное дверное кольцо.

- Откройте! Откройте же, скорее! - кричала она, - нужна помощь! Просыпайтесь, ну!

На крик и стук отозвались соседские собаки.

+4

27

- Дидье, у вас совершенно нет чувства юмора - покачал головой Луи, прикидывая что же ему сделать дальше. Он не собирался трогать графа, опасаясь причинить ему и так слишком много боли. Оказывать помощь самостоятельно слишком рискованно, но промедление равносильно смерти. Массивная кровопотеря убьет не только человека, а даже лошадь. 
- Его нужно занести в дом - обратился к Морелю клирик, аккуратно положив свою ладонь на край плеча графа. Стоило тому очнуться как Луи нахмурил лоб и тут же выдал фразу
- Где генеалогия? - после того, как Коссе признался, что уничтожил документ, Луи разочарованно цокнул языком. Доехать до Авиньона, выпросить у понтифика аудиенции, получить его печать и подпись, а затем так глупо опустить все. Это похоже на то, как если бы Луи переливал воду в дырявое решето, то есть его путешествие было бесполезным. Как ему смотреть в глаза брату? Ведь взялся сам ехать и не выполнил того, что обещал. Стоило брать больше людей. Хотя по жизни стелить солому там, где вероятно упадешь, слишком хлопотно и невозможно. - Хорошо, хоть этим ублюдкам нечистого не досталось.
Архиепископ вытер кровь на пальцах об штанину графа и поднялся на ноги. В этот момент на пороге дома показался тот самый гвардеец. Его рука была грубо перевязана, а на ткани выступило кровавое пятно.
- Помоги слуге графа перенести его в дом. - грубо бросил Луи, а сам отправился внутрь дома, чтобы поискать в камине остатки документа. Надежда была, что оно осталось. Может быть залетело в угол, подальше от огня? Но нет. Все сгорело под чистую. Гиз мысленно проклинал англичанина и всю его собачью свору, расчищая стол от остатков еды, чтобы туда можно было вероятно положить раненного графа.

+5

28

Коссе проводил младшего Гиза долгим взглядом в удаляющуюся спину. Сознание до сих пор мутилось, но кое-какие выводы молодой человек все же мог делать. Конечно, насколько позволяло его состояние. Вот она, благодарность принцев. "Где генеалогия?" Действительно, где? Бриссаку будто бы вменяют в вину, и при этом не задумываются, что он едва не простился с собственной жизнью по одной простой причине: Гизы не смогли сдержать утечку столь важной информации. Гизы допустили в своем окружении шпиона. Гизы проморгали. Откуда, черт возьми, англичане узнали о бумаге?! Откуда этот дьявол Уолсингем получил сведения?! В этом лотарингцам предстоит разобраться.

Впрочем, вряд ли раздосадованного прелата можно упрекнуть. Факт фактом - бумаги нет. А графа никто не принуждал ехать в Авиньон. Меченый был абсолютно честен и открыто предупреждал. Бриссак сам согласился. Он прекрасно знал, на что идет. Это из собственного треклятого чувства долга он закрывал своей спиной не умеющего держать шпагу мальчишку. Однако тон и жест церковника, рука, брезгливо отертая о человека, благодаря которому он все еще ходит по земле, а не лежит с пулей в голове, были даже слишком красноречивы. Губы раненого дрогнули в усмешке. Все это чушь по сравнению с тем, какой подарок ему даровала судьба. Он выжил в такой мясорубке. Он видит обоими глазами. Он слышит. Он не покалечен, что тоже вполне могло быть. Нет, лучше сразу на тот свет, чем остаться без руки. Да и лицо, вроде, тоже в порядке. Ангел смерти был где-то рядом, накрыл тенью от своих мрачных крыльев, но пролетел мимо.

- Что, Дидье, жарковато было, а? - с усилием улыбнулся молодой человек нормандцу, - ничего. Еще поживем.

+5

29

Дидье, стоя на коленях около своего раненого господина, улыбнулся в ответ.

- Да что там говорить, главное все мы живы. Жоржетта сейчас лекаря приведет. Давайте-ка мы вас сейчас в дом внесем.

Поднявшись на ноги, нормандец обратился к гвардейцу:

- Ты со своей рукой-то не уронишь  моего сеньора? Смотри мне, его сейчас трясти нельзя. Я сейчас сбегаю за одеялом.

Парень пулей исчез в темноте. Появился через несколько минут и, действительно, притащил крепкое шерстяное одеяло.

- Давай-ка аккуратненько переложим графа на это одеяло, - распорядился Морель и расстелил на траве эти импровизированные носилки. Совместными усилиями раненого как можно более бережно переместили на них, а сам нормандец взялся за полотно в изголовье. Никто не будет с господином так заботлив, никто не станет так бережно печься о нем.

Взгляд верного слуги был весьма красноречив. Невысокого был мнения об этих хваленых Гизах графский камердинер и, как ему казалось, не ошибся. Вот и этот долгополый страдает о своей генеалогии. А что из-за их интриг чуть месье Богу душу не отдал, ему дела нет.

Что ж - неунывающему нормандцу было не привыкать рассчитывать только на себя. Он никогда не ждал ни от кого никаких одолжений. Дидье был благодарен человеку лотарингцев, что тот добросовестно помог ему внести раненого в дом и уложить в постель, где граф провел прошлую ночь. Благо, комната, которую выделила гостю Жоржетта, была  удобно расположена рядом с дверью, ведущей в сад.

Кое-как начерно перевязав господина чистым полотенцем, верный Дидье побежал на кухню, кипятить воду к приходу лекаря. Нельзя было терять ни минуты.

Отредактировано Дидье Морель (2017-10-13 21:42:20)

+4

30

Когда совершенно заспанный лекарь в изрядно помятом и свернутом на бок ночном колпаке отпер дверь, он ровным счетом ничего не понял из чириканья девицы. Понял только одно: нужна его помощь какому-то раненому у нее дома. Естественно, он тут же поинтересовался, не случилось ли, не дай Бог, чего-то с домашними демуазель Жоржетты. Все-таки соседи, живут тут с незапамятных времен. Авиньон город небольшой, все друг друга знают, а уж тем более через улицу. Но нет, он получил успокоительный ответ. Наскоро одевшись, он захватил с собой инструменты и поспешил туда, куда звал врачебный долг. Уже в саду, увидев два приваленных к деревьям тела, он понял, что здесь произошло что-то неслыханное.

- Господи помилуй! - авиньонец перекрестился.

По неестественным позам было абсолютно ясно, что этим ничем не помочь. Мертвы уже давно. Так что он поспешил в дом, внутренне готовый ко всему. Врача мало чем можно удивить. И все же к смерти не могут быть полностью равнодушными даже вояки, не то что мирный буржуа. Тошнотворный железистый запах, запах крови, пропитал весь дом. Мэтр почувствовал, как на лбу выступает холодный пот, а кожа покрывается мурашками. В этой комнате он тоже никому не нужен, тут требуется помощь другого рода. Слава Небесам, его повели в иное помещение.

Отредактировано Тень (2017-10-18 12:31:43)

+3

31

Удостоверившись что генеалогии не существует больше и в помине, Луи начал хозяйничать на кухне в полном одиночестве. Он нашел в углу кухни ведро с колодезной, прохладной водой и перелил ее в большой котелок, поставив тот на огонь. Требовалось вскипятить воду для графа. Наверное клирик мог ему помочь, так как изучал медицину, но сейчас он сам находился в неком состоянии, когда ему требовалась и самому помощь. Несколько физическая, сколько моральная. Гиз чудом остался жив. Он до сих пор помнит как дуло пистолета глядело ему лицо своим черным, словно сама смерть, провалом. Даже сейчас, сидя за столом в спокойной обстановке, он ощущает, как холодеет между лопатками и в затылке от ледяного страха. Луи даже не хочет думать, что могло произойти не отвлеки граф наемника на себя. Валяться с простреленной башкой на полу рядом с теми, кто работал на тебя, то еще удовольствие. Кстати на кухне все провоняло кровью и Гиза ко всему прочему еще и тошнило. Непонятно от чего больше то ли от последствий адреналинового прилива, то ли от стойкого сладковато-соленого аромата. Только притронувшись к лицу ладонью Луи заметил, что она кое-где утыкана деревянными занозами и изрезана до крови. Наверное не приметил как поранился ворочая бочки или придвигая стеллаж с домашними заготовками в погребе. А может и еще когда. Вода в котелке даже еще не закипела, когда на кухню ворвался Дидье.
- Что с графом? - поинтересовался у слуги ненароком Гиз, хоть и сделал это так, словно судьба сопровождающего его мало волновала. Луи потом скажет Коссе спасибо, когда он оклемается и рядом с ними не будет свидетелей. - Он выживет?
Поднявшись на ноги и взяв пустую кружку со стола, Луи подошел к камину и посмотрел на поверхность начинающей закипать воды. Он опустил внутрь котелка кружку и зачерпнул ей воду для себя.
- Если придет лекарь, вода ему определенно пригодится. Можешь дождаться пока закипит. У меня есть кое-какие лекарства и примочки в сумке в углу. Я всегда вожу с собой в дальнюю дорогу небольшой набор, мало ли пригодится.
Развернувшись Луи проследовал в угол, куда была сброшена поклажа с его лошади и вернулся оттуда с небольшой сумкой. Бросив ее на стол он достал из нее кое-какие вещи и сосредоточенно занялся своей рукой.
- Возьми все, что потребуется. Для хирургической операции это вряд ли сгодится, но может быть все же что будет полезным.

+4

32

Дидье быстрым шагом вошел на кухню и увидел там архиепископа, сидящего за столом. Огонь в очаге уже горел и котелок с водой исходил паром на этом огне.

- Что ж - подумал нормандец, - Этот лотарингский принц не белоручка, умеющий только ждать когда его обслужат. Вот и воду поставил. Сегодня всем нам досталось. Но больше всех сеньору...
- Граф плох, - тихо ответил парень, - А выживет он или нет знает лишь Господь.

Но как бы то ни было, а ответ на этот вопрос зависел и от Мореля, его расторопности и ловкости. Поэтому парень быстро включился в работу. На огне уже закипала вода. Камердинер готов был снять ее с огня с минуты на минуту и одновременно искал на полках масло. Оно же всегда входило в состав целебных бальзамов.

От предложенных архиепископом снадобий Дидье также не отказался и сердечно поблагодарил за них клирика.
Кто знает, какие лекарства принесет с собой приведенный Жоржеттой врач, - подумал слуга, ловко подхватывая котелок через большое льняное полотенце, - А месье плох.

С этой неутешительной мыслью сын папаши Мореля оттранспортировал воду в комнату раненого графа. И успел вовремя - в комнату как раз вошел лекарь в сопровождении Жоржетты.

- Вот вода, а тряпки я сейчас принесу, - вместо приветствия сказал нормандец, убегая за импровизированными бинтами.

+4

33

Вид лежащего на постели молодого дворянина подействовал на авиньонского Эскулапа примерно как первый зеленый листочек после долгой зимы. Печенки-селезенки, как же отрадно после десятка трупов видеть человека живым! Оставалась самая малость - в лепешку разбиться, а устроить, чтобы он таковым и оставался. Ради таких случаев стоит совершенствоваться в своем мастерстве, а месье Дюран, так звали провансальца, занимался своим делом уже без малого тридцать лет и знал в нем толк. И  все равно, каждый раз как в первый. Всегда до чертиков обидно, когда не можешь натянуть нос старухе с косой. Старику-то охота денечки продлить, чтоб поползал еще и посмотрел на солнышко, не то что молодым. Жить должны люди, жить, а не помирать в расцвете лет.

Беглый осмотр добавил лекарю оптимизма. Не было мучительного кашля, одышки при малейшей попытке пошевелиться, синюшных губ, не было крови из раны с пузырьками воздуха. Рана в грудь штука коварная. Того и гляди, воздух попадет куда не надо или внутреннее кровотечение. Вот истинный крест, народ в обморок падает и волком воет, видя обильное кровотечение, а не знают, дурачье, что лучше уж наружу, чем внутрь.

- Я не спрашиваю, что в этом доме произошло, - проворчал лекарь, пока заканчивал перевязку, - но одно скажу, сударь Вы мой, Вам сказочно повезло. Родились в рубашке. Легкое не задето. Еще дюйм и без врача Вам никто бы не помог, а поскольку счет в таких случаях иногда идет на минуты, меня просто не успели бы привести. Человеческий организм, знаете, приспособлен дышать через нос, а не через аккуратную дырочку в грудине. Так-то.

+5

34

Нелегкое предприятие по перемещению из сада в дом граф вынес стоически. Сцепив зубы, конечно, и морщась, ибо каждое движение причиняло сильную боль, но терпеть он умел. К моменту прихода лекаря он уже лежал на постели. Она ему казалась жестковатой, но сейчас как раз подходила, так как не колебалась от малейшего прикосновения.

Повезло? Улыбка скользнула по пересохшим губам Шарля. Даже если нет, то какая к дьяволу разница, в каком месте эта прореха? Медик ведь не думает, что он сдох бы здесь, в Авиньоне, в доме какого-то канонника, вот так, от клинка этого английского конопатого ублюдка, уолсингемова пса? Да никогда. Ни за что. Ему слишком много еще нужно тут сделать.

- Это Вам повезло, что все так удачно, любезный Эскулап, - выдавил молодой человек. С видимым трудом, тихо, хрипловато, но вполне внятно, - я в любом случае не собирался отправляться к праотцам.

Жизнь слишком прекрасна. Он в собственную жену до сих пор влюблен, как юнец. Не может надышаться запахом ее кожи и улыбается как идиот, слыша приближающиеся шаги. Лето впереди, в реках уже понемногу прогревается вода. Юнона, новая соколица, никого кроме него не признает. Только начала брать еду у одного из соколятников, а иначе как уедешь? Заморит себя голодом. Паршивка! Шипит, как змея, щелкает клювом, готова раздробить пальцы и выклевать глаза. За своенравие, ревность и грозный нрав кличку и получила. Ее еще необходимо выпестовать до конца. А там не за горами осень, самое время охоты. И нужно выбрать сыну имя.

+4

35

Дидье метнулся быстрее лесного горностая, убегающего от орла. Стопы он направил в комнату своей ненаглядной и переворошил ей весь комод. Чистейший батист, из которого шила себе сорочки его милая Жоржетта, хоть и был толще, чем у знатных дам, но мягкость его впечатляла. А плотность, которая снижала цену белья, сейчас была несомненным достоинством. Для перевязок не годились тончайшие камизы герцогинь и грубые камизы крестьянок. А у племянницы авиньонского канонника рубашка как раз подходила. Верный слуга появился в комнате раненого со своими трофеями как раз когда Эскулап оглашал свой вердикт.

- Вы уж спасите моего сеньора! - взмолился сын папаши Мореля к авиньонскому целителю, - Ему еще жить да жить! - Дидье ободряюще взглянул на бледного как мел Бриссака.

Нормандец был уверен, что если есть хоть какой-то шанс, то его господин встанет. Он сильный, молодой и здоровый и ему есть ради кого жить. А уж он, Дидье, не допустит безносую к ложу графа. Не будь он Дидье Морель, не допустит! Вот и лекарь говорит, шансы недурны. А раз так, то всё непременно будет хорошо.
- Вовремя я Жоржетту подцепил, - подумалось парню. Он же прекрасно понимал - в трактире нет таких условий, какие будут здесь, в доме канонника.

Отредактировано Дидье Морель (2017-10-23 18:01:06)

+2

36

Жоржетта уже и позабыла, что по вине неожиданных гостей оказалась втянута в столь крупные неприятности, что ей придется объясняться с дядей, что дом разгромлен, что едва сама осталась жива. Добрая и жалостливая по натуре девушка, стоя в своем уголке, радостно всплеснула руками, когда услышала слова лекаря. Бедный месье! Хорошо, что выживет. За врача она была спокойна, он просто кудесник. Вот поставит парижского дворянина на ноги, и она с гордостью скажет: "Знай наших. Небось, у нас в Авиньоне лекари ничуть не хуже, чем у вас там, в столице". Тем временем пора уже было накладывать основную повязку, и с материалом для сего ответственного дела подоспел Дидье. Однако каков был ужас Жоржетты, когда она увидела, что именно находится в руках у ее ухажера. По комнате поплыл приятный аромат сушёной лаванды, которой она прокладывала белье.

- Дидье, да ты ополоумел! - тихо вспыхнула авиньонка и выдернула добычу, пока ткань не затрещала под сильными пальцами нормандца, - ну-ка дай быстро сюда! Я ночами шила, на пальцах живого места не было! У меня же в сундуке прекрасные отрезы чистой ткани есть, они прекрасно подойдут для такого дела, зачем рубахи-то на тряпицы рвать?

Мужчины! Как дети малые порой, ей-Богу! Ну ладно они не могут отличить красный от кораллового, но хватануть рубашку!

- Я мигом принесу, мсье Дюран, - заверила она лекаря, - минуточку.

И действительно, через каких-то пару минут появилась с прекрасной чистой тканью. На доброе дело пойдёт, не жалко.

- Держите. На здоровье господину, - протянула она.

Отредактировано Тень (2017-10-24 19:27:38)

+2

37

- Ну, прости, - пробормотал Дидье, вслед Жоржетте, отнявшей у него сорочку, -  Что нашел, то и принес. Не до выбора было, - вздохнул нормандец. Он искренне благодарен был своей подружке.

- Если бы не Жоржетта, то где бы мы сейчас были? Она даже не ругается, что ей весь дом мертвецами завалили, саму чуть не убили, обстановку всю разнесли и осели в доме на пару недель. А напротив, помогает чем может. С такими мыслями парень помог лекарю перевязать Бриссака. Жоржетта позвала соседей-лавочников и с их помощью покойников оттащили на кладбище, где их и похоронили в общей могиле местные могильщики. Так и кончилась эта ночь.

Граф спокойно заснул, но к утру его стала трепать лихорадка*. Да так, что Морель вместе с авиньонским лекарем даже стали опасаться за его жизнь. Камердинер следил, чтобы Жоржетта варила бульон из каплунов, покупала у молочника козье молоко, которое разводил с медом, лично помогал лекарю варить мази, бегал в погреб за вином, входящим в состав оных. Бедняга забыл и о сне, и о еде. Он то смачивал родниковой водой губы и лоб раненого, то перестилал ему мокрую от пота постель. Жоржетта предлагала парню сменить его на пару-тройку часов, чтобы Дидье мог хоть немного поспать, но Морель не мог никому доверить свой пост у постели больного. Через два дня молодость графа и верность расторопного Дидье, ставшего в эти дни умелой сиделкой, победили. Лихорадка отступила. Радости сына папаши Мореля не было предела. Он только что в пляс не пустился, когда увидел осмысленный взгляд больного, который еще вчера бредил. Лоб у графа тоже был прохладный, а давеча еще горел огнем*.

Скрытый текст

С месье де Коссе и Жоржеттой согласовано.

Отредактировано Дидье Морель (2017-10-25 21:29:06)

+2

38

После того, как обработал свою ладонь, Луи поднялся наверх, прихватив с собой все сумки и поклажу. Благо на втором этаже нашлась свободная комнатка с узенькой кроватью, дощатым столом и одиноким крестом на серой, блеклой стене. Клирик бросил сумки в угол и молча, даже не перекрестившись перед распятием, упал на постель. Только сейчас, коснувшись мокрым затылком холодной постели, Гиз почувствовал, что его самого начинает еще сильнее и не хило трясти. Он лишь второй раз в похожей ситуации. Последний раз это было в день первого покушения на его жизнь, сразу после Реймсского посвящения в архиепископы. До сих пор неизвестно кто мог желать ему смерти. Тяжело вздохнув, согнув пальцы израненной ладони, Луи перевернулся на бок и прижался лбом к прохладной стене, закрыв глаза. Он и не помнит четко когда именно он уснул. Просто провалился в небытие. Очнулся лишь за полночь, за окном, через закрытые ставни, пробирался яркий лунный свет. Какое-то неясное чувство тревоги заставило молодого человека подняться с кровати. Правда тяжело ему это далось на самом деле. Затекшие от долгого лежания части тела неприятно сводило. Прежде чем спуститься вниз, Луи более менее привел себя в порядок. Ему и помыться то не мешает. Его ботинки на подошве заляпались кровью. Он выглядел бледным, помятым и слегка ошалевшим, но это не главная беда. Интересно что там с графом. Луи надеялся, что тот жив и пришел в себя. Спустившись вниз, Луи обнаружил лишь Жоржетту, суетившуюся около огня, но не стал обращать на себя внимание и тихо миновал ее, оставив позади. Дверь, в которую забрел Гиз, была комнатой, где лежал граф Коссе. Молча, чтобы не беспокоить больного, Луи подошел к нему и вложил в руку, что тряслась от лихорадки свои рубиновые четки, аккуратно прижав пальцы в кулак. Церковник перекрестился, отведя взгляд от бледного, покрытого бисеринками пота лба своего сопровождающего и отошел в сторону, чтобы опуститься на колени и начать молится. Так прошло целых два дня. Ночью Луи приходил и проводил время вместе с Дидье Морелем у постели больного, прося Господа о том, чтобы граф выжил*, а днем, честно говоря, бездельничал. Когда граф пришел в себя Гиз находился на кухне, перематывая руку чистой тканью и еще не знал, что Коссе, точнее его жизнь, уже вне опасности. Луи волновал приезд домой и то, что он скажет брату в свое оправдание. Получается все усилия были бесполезными, а значит и архиепископ бесполезен, раз не смог все довести до конца. 

Свернутый текст

* Если никто не против

+2

39

Нежданный пациент авиньонского лекаря воплощал собой молодость, крепость и желание жить. И, черт подери, эти качества оказались для авиньонского лекаря хорошими союзниками. Да еще верный Дидье хлопотал в эти тяжкие дни как родная мать, что, конечно, тоже сыграло свою роль. А может, и получше, ибо не можем ручаться, что из почтенной маршальши получилась бы отменная сиделка. Когда мальчишкой Шарль подхватывал какую-нибудь детскую болезнь, заботы, о нем пеклась нянька. Мадам заходила, конечно, как и полагается, но надолго ее не хватало. Обычно свой материнский долг она считала выполненным минут через пятнадцать и клюнув дитё в лоб, с чистой совестью удалялась по делам. Коссе в своем полубреду чувствовал, как чьи-то заботливые руки то отирают ему лоб холодной тряпицей, то смачивают губы, то поправляют простынь и подушки под его спиной, ибо медик велел следить, чтобы раненый находился повыше. Так ему будет легче дышать и легкие останутся чистыми. Видел силуэты и лица, но не было сил разобрать, где явь, а где порождения лихорадки. Но вот, наконец, через несколько дней сильно осунувшийся, но живой Шарль проглотил ложку горячего бульона не с отвращением и не машинально, а осознанно. Больше того, в придачу он жадно посмотрел на миску с остальным. А потом съел почти все до конца. Это была победа. Вместе с сознанием вернулись и насущные вопросы.

- Реймский здесь? - спросил граф нормандца, и услышав положительный ответ, сказал: - Попроси его зайти.

Скрытый текст

Монсеньор, ход Ваш)

Отредактировано Шарль де Коссе (2017-11-06 23:58:29)

+2

40

Полоску ткани за полоской Луи перекидывал через большой палец и указательный на ладони своей руки. Боль в ней постепенно утихала с каждым днем, а небольшие порезы и ранки, оставленные щепами из погреба, заживали. Это все ерунда, по сравнению с тем, что случилось с графом. Только вот отвечать перед Генрихом придется архиепископу и он это сделает. Луи тяготила потеря генеалогии и ему больше всего хотелось вернуть все назад, чтобы подстраховаться, оставив ее в папском прибежище Авиньона. Только вот жаль, что соломки не подстелить, а время уже ушло. Вскоре на кухню зашел Дидье. Граф зовет архиепископа к себе. Славу Богу пришел в себя и выжил, а значит еще повоюем, не все потеряно. Луи, стараясь не топать слишком громко, скользнул по коридору, в сторону комнаты, куда положили Шарля де Коссе. Увидев его, измотанного, больного и несчастного, хоть и уже в более менее приличном состоянии, клирик уселся на край постели, отодвинув в сторону край одеяла в ногах.
- Рад, что вы снова в строю и с нами. Хотелось бы доставить вас вашей жене в целости и сохранности, так же, как вы обещали моему брату доставить меня в Париж.

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-11-07 22:28:16)

+2

41

Хорошо, что клирику достало чувства такта, ибо прочти граф его мысли, был бы сильно задет. Жалость и сочувствие не теми эмоции, которые Коссе привык вызывать. Как все сильные люди, он предпочитал, чтобы его лицезрели несколько в несколько ином виде. Исключение составляли близкие. Но что уж говорить, он не смахивал сейчас на человека, который все лето топтал босыми ступнями мелкий океанский песочек на нормандских берегах. Малость пооброс, вместо холеной щегольской бородки появилась щетина, как у заплутавшего охотника. Черты лица заострились, да, похудел за несколько дней так, что стал похож на весеннего кота или на себя десятилетней давности. И все же в серых глазах, казавшихся больше на бледном лице, горела все та же сила духа. Именно в глазах отражается личность, а уж они-то ничуть не изменились. У него, как у того кота, девять жизней.

- Благодарю, монсеньор, - голос сокольничьего прозвучал негромко, но ровно, уверенно, спокойно, как всегда. И безупречно вежливо.

- А я как раз хотел сказать Вам, что нет никакой необходимости торчать здесь. Я не могу назвать точный срок, когда буду в состоянии пуститься в дорогу и не считаю возможным Вас так задерживать. Вас ждут в Париже. В любом случае ждут. Поэтому мой Вам совет: на правах официального лица, к тому же духовного, запросите у Святого Отца себе несколько человек достойного сопровождения. Сошлитесь на неспокойную обстановку на дорогах. Просто чтобы не нанимать случайных людей. Думаю, Вам не откажут. А я вернусь в столицу следом.

+2


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » О выборе и последствиях. Авиньон, май 1577 года