Добраться до своей комнаты, не привлекая внимания, было последним шагом в этой затейливой игре. Успокоительные слова взволнованным служанкам, уверения, что все в порядке, затем теплая травяная ванна, чтобы смыть с тела и темных кудрей песок и успокоить, чуть замедлить всё ещё лихорадочно стучащее сердце. Сухая чистая простыня, в которую завернула свою госпожу верная Дафна, впитала воду с распаренной чистой кожи и сперва окутала ту белым облаком, а потом обернулась вокруг талии на манер тоги. Влажные густые волосы, бережно промокнутые и осторожно расчесанные мягкой щеткой, были заплетены в косу, чтобы не мешать и начали понемногу высыхать, уже распушившись у висков и надо лбом.

Мысли только-только начали приходить в должный порядок. Липкий ужас от осознания, чем всё могло закончиться, теперь сжался до почти незаметного комка. Да и тот комок Камилла со свойственной ей рациональностью выдавила из души и заставила замолчать воображение. Всё закончилось благополучно, пусть даже чудом. Ни один, ни другой не лежат мертвыми там, в этой бухте, бледные и окровавленные, с кинжалом в груди. А ей не пришлось решать, как с этим дальше жить. И Тонино и Орхан живы-здоровы, хотя все они буквально ходили по лезвию ножа.

В конце концов, облегчение накатило на неё мощной волной. А увидев всё со стороны, Альдина со свойственным ей остроумием расхохоталась: как нелепо закончилось свидание! Вспомнила ошарашенное выражение лица молодого турка, когда он услышал с вершины скалы чужой голос. Бедный мальчик. Уж конечно он не ожидал такой подлости от местных греческих богов. Или, во всяком случае, ожидал ещё меньше, чем она сама. И уж конечно, место он выбирал так тщательно, как только мог. Он первый был в этом заинтересован. Но какая досадная, абсурдная случайность: на острове столько укромных уголков и именно туда забрел со своим спутником брат! Вольно же им было забираться так далеко!

Сорочка, мягкая, уютная постель, подушка, которая приняла отяжелевшую от волнений буйную голову, заботливо задернутые Дафной шторы, чтобы не побеспокоило взошедшее солнце… И сестрица Хасана Венециано погрузилась в глубокий сон, какой дарит, пожалуй, только молодость.

Невиннейшая из картин: молодая женщина мирно спит, подложив ладонь по розовую щеку, рядом - томик Павсания, описание Эллады, с вышитой закладкой на главе о Тенедосе, который она читала еще вечером и оставила на постели.