Паланкин покачивался в такт шагам носильщиков-гамалетов.В щель между  атласными занавесями пробивался солнечный луч, кружевные тени деревьев скользили по красивому смуглому лицу алжирского бейлербея. Али-паша покусывал кончик роскошного черного уса и хмурился. Но его огромные карие влажные глаза смеялись. Во-первых, дьяволо, быть сватом своего комиссара - это забавно. Это куда забавней и веселей, чем переговоры с упертыми и хитрыми венецианскими дипломатами.

Во-вторых,договориться с упрямым, гордым и хитрым адмиралом Мехметом та ещё задача.Да и правда сказать, супруга у него стоит трех Мехметов. Она трижды упрямей, горделивей и хитрей. При этом будет внешне смиренна и приветлива: ах, я как скажет супруг. А супруг скажет то, что в её русой голове. И голова её не хрустальная, мысли её неведомы. Она албанка, а албанец всегда все решает по своему. А то я их не знаю.

Один Орхан-реис явно будет на нашей стороне, поскольку хитрая мехметова дочь, сбежав на Бозджааду сыграла на опережение и выбрала старшего брата своим вали.И куда Орхану деваться? Вали это адвокат и язык невесты. Он обязан защищать и озвучивать интересы невесты. Да вроде, судя по ответу Орхана, он к сватовству Махди расположен.Так. Это уже что-то.

А Селим, хотя и приятельствует с Махди, он дипломат, его не просчитать. Короче, дело предстояло сложное, но интересное. И, отвлёкшись от размышлений, бейлербей похлопал п колену своего адъютанта.

- Ну что, Махди, переживаешь? А ты не переживай, доверься папе. Папа все решит как нам надо.

За беспокойными мыслями путь прошел незаметно, паланкин вплыл распахнутые двери двора перед домом санджакбея Джафара и бережно опустился на известняковые плиты. Али паша ворча:

- Ноги затекли, колени щелкают, стареет старый черт! -вышел из паланкина и склонился в приветственном полупоклоне, прижав руку к сердцу.

- Мира этому дому, да минуют его невзгоды. Ассалам алейкум почтенный хозяин Джафар-паша, ассалам алейкум, дорогой Мехмет-паша! Рад видеть вас и вашего  в добром здравии. Благополучия всем домочадцам этого прекрасного дома!

Отредактировано Улуч Али (2025-11-01 19:04:52)

- Это ты-то стареешь, Али? - после того, как сам хозяин дома поприветствовал важного гостя,  Мехмет заслышав жалобы Алжирца, громоподобно расхохотался, - ты? Пуф-пуф, да всем бы так «стареть». Расскажи об этом ещё полтысяче франкских кораблей, которые мы успеем ко дну пустить, пока не отойдем от дел. Нет, мы ещё повоюем. Паша.

Мехмет от души обнял друга и прижал его к сердцу.

- Добро пожаловать под наш кров.

Затем положил большую руку на плечо Махди, глядя прямо в глаза молодому берберу внимательным взглядом.

- Поздравляю с новым положением, - благожелательно, но с достоинством улыбнулся он, наконец, - Мы от души рады. Добро пожаловать. Идемте, выпьем кофе с дороги, эфенди, предложил он, когда с прибывшими поздоровались все его сыновья.

Со второго этажа особняка-конака через решетчатое резное оконце пристально следили за прибытием гостей женщины, хотя их самих и не было видно.

В саду уже было всё приготовлено. Пол беседки устлали лучшим ковром, на котором были вытканы сцены охоты на персидский манер, ибо в последнее время множество персидских и египетских ткачей переселились в османскую империю. Вместо нескольких низких столиков-подставок сегодня стоял один длинный, будто бы чтобы символизировать семейность и единство. На дастархане красовались чеканные подносы с первыми весенними фруктами, дарами щедрого урожайного мая из санджакбейских теплиц: ранняя мушмула, скороспелые сливы и персики. Молоденькие джарийе, поскольку кофе ещё не было, принесли в качестве напитков кувшины с самыми разнообразными видами щербета и по приказу господ удалились под их пристальным наблюдением (чтобы никакая любопытная не осталась да кусточком), похожие на разноцветных бабочек.

- Ну что ж, - спокойно, как ни в чем не бывало, сказал Мехмет, когда все расселись на расшитых подушках, - теперь можно и поговорить.

И подняв бровь, пропустил через пальцы рыжеватую бороду, готовый выслушать то, с чем оба приехали. Не любил он ходить вокруг да около, предпочитал всегда брать быка за рога.

Отредактировано Мехмет-паша (2025-10-19 21:19:56)

- Для нас большая честь, капудан-дерья, что ты сам под наш кров приехал с таким делом, - Мехмет почтительно склонил буйную, хоть и чуть тронутую сединой, но тем более гордую голову, признавая тем самым подчинение и выказывая уважение военачальнику и паше выше рангом. Так же, как только что при встрече выразил Килычу дружескую любовь и привязанность.

- Дары великолепны и достойны моей старшей дочери, - он приложил большую ладонь к груди, где билось его все ещё плохоукротимое сердце и ещё раз с достоинством кивнул сперва капудану, затем новому паше, с благожелательной улыбкой на полноватых губах, которые унаследовал его старший сын, в отличие от Селима, который больше похож был на мать.

- Что же, к делу. Не стану, друг Али, устраивать театр и разыгрывать удивление, - хмыкнул Мехмет, - говорить будем откровенно, ясно и по сути. Разговора этого мы все ждали, поскольку мой старший сын Орхан мне давеча подробно передал притязания твои, Махди-паша, - он кивнул берберу, - на руку моей дочери и твои финансовые условия. Условия эти нам показались, в целом, достойными нашей семьи и приемлемыми. Тем более, что мы, слава Аллаху, не нуждаемся в том, чтобы пересчитывать каждый акче, хотя, повторяю, условия достойные. Так что здесь мы договоримся.

А потому нынче речь с моей стороны пойдет вовсе не о деньгах. Я говорить буду не как купец, а как отец. Видишь ли, Али, новое назначение Махди-паши для нас палка о двух концах. С одной стороны, оно дало нашему новому паше полное право претендовать, и я искренне за него рад, ибо я тебе, паша, - снова посмотрел он на молодого человека, - друг и боевой товарищ. Ты это знаешь. Я всегда хорошо относился к тебе. С другой же я скажу откровенно, скрывать и вилять не буду: когда моя жена Шехназ-хатун узнала о Джербе, в восторг она не пришла, - он помолчал немного, чтобы оба просителя успели воспринять эту неприятную для них новость.

- Я вот что скажу, - снова заговорил он, - мы бы, пожалуй, не желали Ясмин лучшего мужа. Мы были довольны, что претендента давно знаем, доверяем как достойному человеку и готовы бы отдать дочь. Никто не намерен держать нашу Ясмин у материнской юбки. Дети нам не принадлежат, особливо дочери. Жена идёт за мужем как нить за иглой, дело родителей - взрастить и передать, как заповедано Аллахом, да и встревать в молодую семью с опекой после никяха никто из нас не намерен. Мы бы даже смирились с тем, что видеться будем реже, чем если бы служба ее мужа была в Стамбуле. Но ни мне ни матери Ясмин не по душе Джерба при нынешних обстоятельствах, - он выразительно цокнул языком чуть сдвинул брови, - притом настолько, что супруга моя Шехназ-хатун сказала, что даже слышать о такой перспективе не хочет, что ее материнского согласия на этот союз нет.

Далеко и небезопасно на приграничье. И она настолько против, что отъезд дочери на Джербу не пожелала даже обсуждать.

Вот так обстоят дела. И если в ней говорит слишком мягкое материнское сердце и женские эмоции, - в глазах адмирала, смягчившихся при упоминании супруги, мелькнула тень снисходительности, свойственной суровому мужчине по отношению к женскому вопросу, - то я рассуждаю от головы и от фактов. Я не желаю каждый день думать, спокойно ли вблизи Туниса море или разгулялось внезапное веселье. Это внешняя часть. Помимо того, есть и внутренняя. У нас есть верные сведения, что шейхи Джербы очень недовольны назначением бербера на это место. А это возможные волнения на острове и волнения крупные. Как ты, паша, - обратился он к Махди, глядя тому прямо в глаза и морщины на лбу адмирала стали более глубокими, - можешь нам поручиться, что твоя молодая жена будет в полной безопасности с моря и на суше? Ты сделаешь все, чтобы защитить твой кров, я тебя знаю и не сомневаюсь в тебе. Я не хочу также быть старым вороном, который надсадно каркает невпопад и омрачает дурными мыслями и стариковской мнительностью будущность. Я желаю лишь самого благого и на благое же рассчитываю, только я давно живу, сынок, и всякое повидал. Ты не всесилен и что если ты с мечом в руке падешь на пороге своего дома? Будь то неравные силы или низкое предательство, которое застает врасплох. Мы все мужчины и мы все рождаемся именно для почетного конца. Я всякий раз ухожу в море со спокойной душой, отлично понимая, что могу не вернуться, как и мой старший сын. Мой Селим так же имеет множество недоброжелателей на суше. Но когда внутри дома находится моя дочь и мои внуки, в ее ли чреве или в колыбели, а за тобой будут внимательно наблюдать и все будут знать, паша, что это твоё слабое место, расклад для меня меняется. И не всесилен даже ты, Али, твоя крепкая рука и твое покровительство, - он перевел взгляд на капудана-дерья и потеребил свой рыжеватый ус.

- А теперь я предлагаю вам, дорогие гости, выпить кофе, - жизнелюбиво и умиротворяюще подытожил он, дабы разбавить впечатление от своих последних жестких слов, - это способствует доброй беседе. Это даст вам время как следует обдумать мои слова и, Иншалла, навеет нам всем умные мысли к общему благу.

И да, у моей дочери есть вали, друг мой, - спокойно сообщил он Алжирцу, - своим вали она выбрала Орхана. Ты, сын, непременно озвучишь волю Ясмин, но сперва - кофе.

Адмирал громко хлопнул в ладоши. Одна из джерийе, которая вместе с остальными отошла в другую часть сада и стояла в ожидании, прибежала и застыла, хорошенькая, гибкая, как тростник, улыбаясь и ожидая приказа.

- Челек, скажи госпожам, что наши гости желали бы выпить кофе со сладостями, - кивнул ей Мехмет и сделал жест рукой, отпуская.

Отредактировано Мехмет-паша (2025-10-27 19:00:41)

Весенний сад санджакбея был наполнен солнцем и пением птиц. Свистели славки, стеклянными колокольчиками звенели щеглы, соловей раскатывал звонкие трели и пощелкивание. Фруктовые деревья уже отцвели и завязали бутоны в тугие, влажные узелки плодов - весна в Средиземноморье ранняя, яркая и пьянящая. Над разноцветными звездами цветов китайских роз Асии-хатун деловито хлопотали пчелы.

На гравиевой дорожке в ажурных тенях олив показались три женские фигуры. Вереницей лодочек они плыли одна за другой: серебряная, сине-золотая и коралловая. Струящиеся шелка окутывали фигуры подобно волнам водопада, но разве можно скрыть складками одежды женскую грацию? Прозрачные кисейные вуали-яшмаки закрывали нижнюю половину лица и хорошенькие головки. У первой серебряной фигурки в руках бронзовый поднос с дымящимся фарфоровым кофейником и золотисто-синими стаканами армудами, который она несла с непринужденной грацией и осторожностью, словно плоское блюдо, наполненное до краев водой с живыми рыбками. Взор смиренно потуплен, сквозь прозрачную кисею розовел нежный рот.

У Махди ухнуло и сладко заныло сердце: хабибати! Али-паша предостерегающе положил крепкую ладонь на плечо адъютанта, успокаивая. Грациозная группа склонилась в приветственном полупоклоне-приседании.

- Мархаба, уважаемая Шехназ-хатун. Мархаба, Ясмин и Нармин-хатун. О здоровье не спрашиваю, вижу по вашему цветущему виду, что вы все три благополучны, а у женщины здоровье и красота неразлучны.

Все три грации деловито, как пчелы над розами, захлопотали над достарханом. Девушка в серебристом шелке принялась разливать кофе присутствующим. Подошла к первому Махди. Подняла кофейник высоко над грудью и ароматная жидкость зажурчала, образуя кружевную пенку в армуде. Скользнул рукав к локтю, открывая тонкое запястье, на запястье ажурный серебряный браслет с бирюзой, подарок-благословение бабушки Махди его будущей невесте. Не поднимая взгляд, передала армуд.

Смуглые тонкие кисти приняли стакан. Звякнул серебряный перстень-печатка о фарфор. Мгновенное, невидимое никому соприкосновение рук, обмен жестами скрещенных пальцев, мимолетный блеск-взгляд из под ресниц. Все.

Кофе как в Алжире. Только в Алжире умеют варить кофе в горячем песке, с гвоздикой, кардамоном и чабрецом. Крепкий как грех. Махди сделал глоток. Знакомые нотки цитруса. О! Апельсиновый мед! Кофе крепкий как грех и сладкий, как грех. Такой кофе пьют праведники в раю из хрустальных чашей, разносимых волоокими крутобедрыми гуриями.

- Благодарю, хатун. Очень вкусно. Очень. И сладко.

Отредактировано Махди-челеби (2025-10-31 20:37:30)

Махди сидел рядом с алжирским бейлербеем за чашкой ароматного кофе и фарфоровым блюдом с хрупкими печеньями и сливочными ромбиками сырной халвы в сильнейшем смятении чувств. Не будь тяжелой и успокаивающей крепкой руки бейлербей на его плече, он бы сорвался и горячо заговорил, торопясь и задыхаясь, что скорей он сто раз умрет, чем допустит опасность до Ясмин.

Голова его была готова расколоться как грецкий орех на две половины, а бьющееся взволнованное сердце разбиться, как глянцевый овальный камень обсидиана-вулканического стекла. Одна половина души и половина разума пела от счастья: она сказала да. Она так сказала. Да. О, это невероятное счастье. Она не послушала родительских сомнений. А ведь могла. У большинства юных девушек дочернее почтение возьмет верх. Моя ты доченька! Моя маленькая храбрая хабибати.

С другой стороны, её родители в общем, благосклонны к нему, но категорически не хотят отдавать её замуж в Алжир на Джербу. И как тут быть? Крепкая рука на плече осторожно похлопала: спокойно, Махди. Я рядом.

- Благодарю за благорасположение ко мне, дорогой Мехмет-паша и вы все, присутствующие здесь его сыновья, которых я знаю много лет и с которыми дружен -сказал Махди сдавленным от волнения голосом -И..и я прошу того из вас, кого Ясмин-хатун избрала вали, озвучить её волю.

Отредактировано Махди-челеби (2025-11-02 10:44:10)

Орхан словно ждал отцовского знака. Сдержанно улыбнувшись, он начал говорить, обращаясь к Махди:

- Дорогой Махди-паша, мы побеседовали узким семейным кругом и решили предложить тебе другую должность. Она не так высока как бейлербейство, но она весьма лакомый кусок. И что характерно - это турецкая земля, не африканский остров. У нас в Балыкесире требуется толковый казначей флота. Место весьма завидное: и власть и большие деньги. И почтенный Джафар-паша готов придержать его для будущего зятя, но тут надо переиграть султанское назначение. Со своей стороны, мы чем можем поможем, но сам понимаешь, основное за тобой.

Можете ли вы, Али-паша, - обратился моряк к старшему гостю, - пособить вашему протеже? Иначе никак, - с сочувствием поднял адмирал серые глаза цвета грозового моря на бербера.

- Или ты остаешься в Балыкесире или Ясмин остаётся в родительском доме. От себя могу похлопотать по своим связям, но я пока лишь скромный моряк... Так что тебе, как герою сказки, придется совершить невозможное. Или вам, почтенный Али-паша, - развел он руками.

- А кофе сладок и девушка согласна. Но как добрая дочь и хорошая мусульманка, с благословения родителей. А это значит - на наших условиях. Зато я, со своей стороны, готов лично подарить вам на свадьбу дом, чей сад соседствует с садом нашего дорогого дедушки Джафара. Как вы знаете, Али-паша, этот дом мне подарен дедом ещё в детстве и обставлен мною не хуже дворца великого визиря. Но я буду рад уступить его дорогому зятю, если он сможет получить должность флотского казначея.

Мехмет опешил. В его серых глазах плеснулось удивление, как у человека, который расчитывал на толковую шахматную партию, а теперь видит, как противник, у которого все фигуры в наличии, заканчивает, не начав, с первого хода.

Две секунды ему понадобилось, чтобы предположить, почему капудан-дерья принял условия с первого хода, не торгуясь. По секунде на каждое вероятие. Либо у Али-паши были свои причины передумать двигать бербера на Джербу и он уцепился за подвернувшийся предлог. Либо парень за столько лет стал для него сыном, ибо только ради сына без торгов жертвуют собственной выгодой. К тому же в последнем случае должна быть глубокая уверенность, что тот болен любовью неизлечимо, ранен смертельно, безо всякой надежды исцелиться, как Ферхад-безумец и разлука его убьет. В медицинском смысле, без бабьих сантиментов. Это должна быть страсть редкая: такой силы и глубины, что если насильно вырвать кинжал из сердечной раны, тело и душа раненого буквально истечет кровью. Тогда просто нет смысла на него расчитывать: умная голова и крепкая дельная рука окажутся бесполезны, а таланты в любом случае обратятся в пепел и рассыпятся в прах.

И старый морской волк ужаснулся и поразился, ибо он узнал обо всём происходящем только на днях. Мы помним, как он был этим недоволен. И сейчас он почувствовал, как вновь отозвалось в его душе оскорбленное отцовское самолюбие, будто кошка царапнула когтями.

И ещё одно страшное для семейной  чести и чести Ясмин подозрение, которое объяснило бы такую крайнюю спешку и решительность, шевельнулось в его мозгу. Ибо щеки дочери так горели даже через яшмак, что только слепой мог не заметить. А вкупе с ее давешним поведением и сладким кофе нужно было быть слепцом вдвойне, чтобы не понять, что влечение взаимно. Мехмет не знал всей подоплеки, иначе вопрос «не случилось ли, не дай Аллах, раньше времени чего недозволенного и не знает ли этого Али» возник бы у него куда раньше. Такого удара он не перенес бы. А потому мысль эту, слишком здравую и логичную, чтобы ее справедливо испугался человек бесстрашный, он отогнал. Не захотел думать дурно ни о своей чистой дочери, ни о молодом просителе, которого давно знал и который желал Ясмин в свой дом по всем правилам шариата и людским обычаям и только что подтвердил это веским поступком.

Лицо адмирала меняло выражения сообразно мыслям, которые мы выше описали. Он находился в кругу людей близких, без притворства и сдержанности.

- Удивил. Тебе повезло, Махди-паша, гроза и меч морей о тебе заботится как родная мать. Клянусь бородой Пророка, не будь я уверен, я бы подумал, что ты, Али, знал о наших условиях заранее. Тогда как я, отец, ещё несколько дней назад представить не мог. Решаешь прямо на лету, как делаешь во время битвы, когда не до раздумья. Решаешь вот так сразу, ты уверен? - после короткого молчания веско спросил Мехмет, - Так легко и скоро откажешься от шанса посадить на Джербу свою правую руку, паша?.. Решение серьезное. Вы же оба понимаете, на таком рубеже это непосредственно повлияет на судьбу империи. Я, конечно, как и всякий отец, сволочь эгоистичная. Я хочу дочери благополучия и ничего не желаю больше того. Мы не звери и готовы дать вам обоим, паши, время подумать. С другой стороны, оно и так ещё будет, время-то. Потому как окончательное решение вынесет султан. Выходит мне нежданная честь: дозволение на брак дочери будет давать падишах, - хохотнул он.

Уж адмирал-то знал, какое недюжинное упрямство свойственно характеру калабрийца. Знал, какова у того хватка и расчет. Килычу до чертиков выгодно было иметь под боком там, на Джербе, человека, которому он мог безоговорочно доверять, как своему адъютанту. Хасан с его непомерной гордыней и болезненными амбициями, несмотря на бесспорный талант, был на этом посту неудобным, как застрявшее в зубах мясо. И чтобы Али даже не попытался побороться?.. Да даже не выказал удивления и досады, когда его планы и стратегия на этом плацдарме на ближайшие годы полетели к шайтану.

Отредактировано Мехмет-паша (2025-11-07 02:13:12)

- Ну хорошо, - спокойно ответил Мехмет, - раз ты так уверен, то я доволен, что мы так скоро сговорились. Отправляй Хасана к султану и запрашивай августейшую аудиенцию. А мы станем ждать результат.

Из широкой груди адмирала действительно вырвался заметный вздох облегчения, будто в доказательство его слов. Прямо глядя в глаза молодому берберу, он дождался от него уверенного кивка в подтверждение доброй воли. Обвел глазами сыновей. Те в свою очередь тоже кивнули, соглашаясь. Только тогда продолжил.

- Как только приказ о твоем, Махди, назначении на казначейскую должность будет у меня на руках, мы громко и публично заявим о помолвке. Не раньше. И слугам пригрозим, чтобы пока не болтали. Ты же понимаешь, Али, нашей семье не нужно, чтобы репутация девушки пострадала. А покамест, паши, мы охотно начнем подготовку внутри семьи. Потому что если спросить Шехназ-хатун, так ей на подготовку понадобится столько времени, как пешком дойти до Китая. Все эти ткани, украшения и прочие штуки.

Он вновь хлопнул в ладоши, громко и звонко отозвались по саду хлопки. Опять прибежала хорошенькая Челек. По лицу служанки, как она ни держала себя в руках, было очевидно, что все извне просто изнемогают от любопытства.

- Челек, позови сюда госпожей, - приказал адмирал, - Пусть придут.

И он осушил свою маленькую чашку с кофе одним глотком. Горьковатый напиток показался ему слаще, чем был у новоиспеченного жениха, хотя и не было в чашке Мехмета ни капли меда. Конечно, осталось самая малость, исполнить задуманное. А только когда сходятся столько упрямцев за одним столом, договориться так быстро это чудо похлеще прозрения слепцов на могиле праведника.

Женщины пришли довольно скоро, а как иначе? Встали на расстоянии, позволяющем и достоинство сохранить и выслушать всё, что скажет отец семейства.

Тот, наконец, заговорил.

- Мы обсудили с Али-пашой некоторые вопросы, уладили их и пришли к согласию. Так что именем Аллаха милостивого и милосердного мы даем согласие на брак нашей дочери Ясмин и Махди-челеби. На тех условиях, что будущий паша займет должность, достойную его талантов, но не требующую отбытия в дальние земли. Да будет во благо.

И протянул руку дочери, подзывая ее к себе.

Отредактировано Мехмет-паша (2025-11-11 23:42:25)

Бархут уже собрался лететь в Йемен, но Джухейна занялась наблюдением за происходящим в адмиральском саду, словно забыв об обещании. Бархут вздохнул, полуприлёг на горизонтальный поток утреннего ветерка и подперев рукой подбородок, сделал вид, что наблюдает за группой хлопочущих возле жаровни женщин, исподтишка поглядывая за лазоревой джейнией. Джин был молод, влюблен в джейнию, а у той был грозный и могучий отец, повелитель подземного мира, что сильно осложнял положение желтоглазого синего пустынного духа. Бахрут был скорее мечтательный, чем практичный, скорее коварный, чем злой, скорее шаловливый, чем жестокий и да, он был влюблен. У джинов есть сердце.

- Ты питаешься разбитыми сердцами, хайэти (моя душа). Съешь моё, жестокая. Зачем тебе маленькое сердечко этой бедной девушки? Тем более у неё все сладилось, а вот меня ты мучаешь, хайети.

В садовой беседке женщины деловито хлопотали возле жаровни, кувшинов, кальянов и пиал. Серебристая тонкая фигурка была деловито-сосредоточена, но вот голубые глаза сияли  радостью и торжеством и улыбка счастья изгибала розовые губы.

Бархут склонил хищный профиль к девичьему лазоревому ушку, вдохнул  мускусный запах смоляных кудрей, закрыл глаза и замер. От её кожи пахло горячим сухим шквальным ветром самумом, ливанским кедром, мускусом и чем-то неуловимо нежным и свежим. Бархут вздохнул и отстранился.

- Моя жестокая, давай пожалей девушку и дай возможность влюбленным поговорить, прежде чем ты съешь моё сердце и фазана, запивая кипрским вином, которое я спер с флагмана Мурада Великого, - смешливый нрав джина взял верх и он расхохотался.

- Джухейна, кстати, а Али-паша переговоры про Мурада прощелкал, увлекшись сватовством. Он же планировал убедить Селима стать переговорщиком с хинд-капуданом. Посмотрим, как он выкрутится.

Отредактировано Бархут (2025-11-15 19:02:40)

Среди всех многочисленных достоинств младшей дочери адмирала Мехмета особенно ярко выделялось одно. Она не могла пожаловаться на голос. Ещё с младенчества Нармин умела им пользоваться как следует, так что когда дитятко было не в духе и заходилось в недовольном крике, мамки и няньки затыкали уши. С возрастом пришлось научиться держать себя в руках, хотя и по сей день сложно было спутать, в какой части особняка сейчас находится Нармин. Короче, ее никак нельзя было отнести к людям, которые понижают тон, когда хотят обратить на себя внимание.

Увидев, что творится вокруг, она сперва застыла, округлив глаза и прикрыв рот руками, но это буквально на секунду. Потому как тишину тут же развеял? Рассек? Пронзил?.. ее фирменный крик, который можно было узнать из тысячи и услышать на другом конце Балыкесира.

- Ай-яй-яааааааай, пожар, горим, караууууул, - взвыла она, срываясь на пронзительный визг, и таким набатом не мог похвастаться никакой стамбульский пожар (а пожары были главным ужасом старого Стамбула), даже знаменитый пожар пятилетней давности, который начался в Галате и уничтожил значительную часть города. Ветер-то в Константинополе по большей части северный, так что стоило загореться чему-то на берегу Золотого Рога, как огонь распространялся на весь город и этого почти невозможно было избежать. Да ещё поджоги по традиции были способом выразить любое недовольство султаном.

Отдадим девушке должное, для своих нежных лет она очень неплохо соображала, а потому не ограничилась воплем, а кинулась за кувшином с водой, пока рукав сестры не занялся всерьез.

Бану, которая до того спокойно грелась на солнышке, подскочила на месте на всех четырех лапах, как пушистая пружина, выгнула спину дугой и зашипела, округлив глаза ещё сильнее хозяйки и стала похожа на нахохленную сову. Только отскочила каракалиха назад, а не вперед. Благоразумно решила, что шубка слишком хороша, чтобы иметь глупость ее подпалить.

Отредактировано Нармин-хатун (2025-11-17 00:26:06)

Из глубины сада, мягко затонувшего в свежей майской зелени, послышались  оживленные яркие голоса. Сильней и звонче выделялось из общего хора звонкое сопрано младшей адмиральской дочери:

- Пожар! Пожар!

Вся мужская компания,расположившаяся в саду за кофе, встрепенулась и, оставив завтрак, помчались в сад, откуда раздался  тревожный крик.

К ажурной беседке уже бежали слуги с ведрами песка, воды и баграми.При первом взгляде Махди с огромным облегчением заметил: опасность не так велика. От горящей жаровни искры зажгли несколько тлеющих маленьких очажков травы, уже засыпанных песком, залитых водой и захлопанных снятыми туфлями.

Среди стайки взволнованных женщин стояла тоненькая серебристая фигурка с закатанным по локоть широким рукавом, рассматривающая запястье.

- Прошу прощения, Мехмет-паша -Махди без церемоний протиснулся через толпу, - хатун, что случилось? Опять ожог? -и жестом врача он взял тонкое запястье.

Над серебристым прозрачным коконом из трепещущих блестящих нитей склонились два лазоревых профиля и две пары  тонких ладоней охватили кокон.

Бархут хмыкнул:

- Ты смотри-ка... хабибати, меня приняли за пророка Соломона, - и расхохотался, - я польщен.

И накрыл ладонями в серебряных перстнях девичьи руки с тонкими пальчиками и острыми ноготками.

Дело в том, что Джухейна, посмеивающаяся над "чистой как горный хрусталь девушкой" сама была чистой как горный хрусталь девушкой. Потому что была мусульманский девушкой. Да-да-да, джинны верят в Аллаха. Не верят в Аллаха шайтаны.

А посему Бархуту без никаха не видать на своем ложе Джухейны как своих заостренных ушей... А когда твой потенциальный тесть - повелитель подземного царства, а теща ещё характерней по слухам... Бархуту очень сложно. Поэтому он и сочувствует Махди. Хотя, конечно, порой дразнит и морочит. Ну, джинн, что с него  взять?

- Джухейна, а твоя мама такая же упрямая, как Шехназ-хатун? - осторожно спросил Бархут, - Она в меня не будет бросать каменные валуны и потоки лавы, когда я попрошу у неё твою бархатную ручку? Моя хозяйка... хозяйка моего сердца... - и поцеловал узкое девичье запястье.

Отредактировано Маргарита де Валуа (2025-11-26 22:36:43)

Джейнери со смехом поймала и зажала в кулачке несколько сверкающих блесток, точно как люди в Стамбуле поступают, когда выпадает снег. Раскрыла ладонь, блестки с приятным мерцанием испарились и красавчик-Бархут опять воплотился в привычном обличии.

- Она - может, - подтвердила Джухейна, - а только ненадолго. Я тоже не лыком шита, я же чья дочь? Она меня в рыбу, а я в птицу. Главное, не заговорила бы аквариум так, что из него не выберешься. И ты недолго улиткой пробудешь, - пообещала она и ласково завершила мысль, - Если только мне не придёт охота повредничать.

- Шукран, - поблагодарила она за столик со съестным, - очень кстати. Сам-то съешь печеньку, на, подкрепи моральный дух, - она одной рукой взяла земляничину, положила сверху на рассыпчатое печенье и поднесла к губам пустынного кокетливым женским жестом, от которого даже самые стойкие представители сильного пола тают, как масло. Звякнули разноцветные браслеты на лазоревых запястьях.

- Ишь ты, поди ж ты, какие мы нежные! - насмешливо фыркнула джинья, изящно отправляя земляничину на сей раз в собственный алый рот.

- Так девчонка, значит, должна молчать, чтобы нас дополнительно не обеспокоить. И ничего, что она говорит со взрослым и опытным мужчиной, который вот-вот станет её мужем и всё равно видит её насквозь, раз уж любит. Ах, мужчины-мужчины. Нет, всё-таки все как на подбор эгоисты, будь то смертные людишки или джинны. Будь хороша, воркуй, улыбайся, а что там у тебя на душе - молчи. Жестоко, - в голосе джиньи слышалась свойственная ей ехидца, -  И это ты, мой миленький Бархут, меня ещё титулуешь жестокой! - расхохоталась Джухейна, которая, как мы помним, сама же и внушила девушке всё это беспокойство.

- Да я сама забота, что развязала ей язык. Пусть поболтают. Успеет ещё стать мудрой женой, которая вовремя смолчит. А теперь тссс, пусть голубки поворкуют, понежничают и утешат друг друга, - она навострила острые уши.

Отредактировано Джухейна (2025-12-03 23:20:40)

- Ай, не мучай себя, моя хорошая! - Махди поцеловал розовый девичий рот, немного подумал и осторожно коснулся поцелуем дрогнувших век, почувствовав, как пушистые ресницы щекочут его губы.

- В жизни приходится делать выбор и важно сделать его правильно. В любом случае будут потери и обретения. При правильном выборе обретаешь больше, чем теряешь. Я и не думаю о бейлербействе, для меня ты важней.

Махди вздохнул и крепче прижал к груди прильнувшую к нему девушку.

- Выбор сделан и я думаю о нашем доме возле конака твоего деда, о саде, о том, как ты и моя мама будете там хозяйничать, о моей службе казначеем. Знаешь, - деловито добавил бербер - давай сделаем вакф и построим больницу и врачебную школу, не пропадать же моему ремеслу. Ты будешь следить там за порядком, а я преподавать и лечить. Постараюсь везде успеть. Как тебе такая идея, хабибати? - и Махди поцеловал русую макушку.

От волос Ясмин пахло весенним свежим ландышем.

Молодой бербер оглянулся. Рядом в гроте по известняковый стене струился прозрачный водопад, образуя небольшой пруд с белым песчаным дном. На каменном выступе чья-то невидимая рука поставила два хрустальных армуда.

- О! Моя хатун, ты хочешь пить? - молодой человек подставил сосуд под струю журчащей воды. Сделал глоток.

- Вкусная вода, холодная, даже зубы ломит. И чистая, прошла через пещерную стену. Мы, берберы, в воде толк знаем. Хочешь пить, хабиби?

Отредактировано Махди-челеби (2025-12-09 23:37:47)