Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » République vénitienne » Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Февраль 1572 год


Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Февраль 1572 год

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Действующие лица: Мустафа, ювелир.

0

2

Пробираясь сквозь зимнюю морось, Мустафа держал путь к лавке ювелира. Ноги уверенно вели его по узким, извилистым улочкам, ставшими давно ему знакомыми. Эти каменные лабиринты вывели
наконец наперсника бея на площадь Сан-Марко. Знакомые очертания дворца и собора, уютно соседствующих на площади, напомнили парню о недавнем празднестве у дожа, куда его господин брал и своего верного музыканта. Особое впечатление на веселого турка произвели гостьи дожа из Флоренции. И видит Аллах и все его ангелы, если бы у кеманчиста было хотя бы полчаса лишнего времени, то он непременно добился бы свидания у прехорошенькой дочки банкира!

Но сейчас Мустафе было не до своих амурных дел - его подгоняли чужие...

Свернув налево от дворца, молодой человек быстрым шагом пересёк соломенный мост, лишь мазнув взглядом по грузчикам, что таскали тюки с соломой для городской тюрьмы. И нырнув в переулок, вскоре стоял у лавки ювелира.

Этот золотых дел мастер родился в Анатолии и был наречен именем Мерт, а со временем получил прозвище Мерт-ювелир. Однако жизнь занесла в Венецианскую республику и там некогда подданный султана взял себе имя более приличествующее венецианскому торговцу - Марко Джоэльере.

Что в переводе значило Марко Ювелир. Имя взял по созвучию. Но связи с диаспорой торговец не терял. Да и своих турецких корней не то что не скрывал, а гордился кровью предков.

- Ну кто как не он мог сделать браслет в этническом стиле?
- был уверен Мустафа, открывая дверь лавки.

- Салам Алейкум, Мерт-эфенди, - вежливо поприветствовал парень хозяина, впуская в хорошо протопленную лавку промозглый холод зимнего приморского города.
- Я пришел узнать у вас об этой вещице, - из-за пазухи Мустафы показался рисунок браслета неизвестной дамы, -  она вам знакома? - поинтересовался музыкант, разворачивая изображение перед золотых дел мастером.

+2

3

Молчание - золото. Душу, конечно, прозакладывать не можем, но всё указывает на то, что знаменитую поговорку придумал человек, хорошо знакомый с сеньором Джоэльере. Ювелирное дело - процесс тонкий, тут усидчивость нужна, необходимо сосредоточиться, а не болтать. С другой стороны... Кто расскажет об изделии лучше, чем его создатель? Вот и приходилось нашему ювелиру из одной крайности нырять в другую. Каждое свое изделие он вынянчивал и лелеял, как дитя, душу вкладывал, а потом передавал в руки кому-то чужому. Будешь тут разговорчивым с покупателями.

Роскошью в Венеции давно нельзя было удивить. Местные зажиточные сеньоры и все, кто стекался сюда со всего света, ежедневно щеголяли друг перед другом и мерились достатком, так что глаза уставали от бархата, шелков, драгоценной вышивки. Выложить за ювелирный комплект несколько месяцев дохода с крупного поместья никому не претило и давно наскучило, но главное правило оставалось неизменным. Ни в коем случае не быть похожим на кого-то другого. Прибавить сюда изящество восточной ювелирной манеры, своеобразие, точность работы и в результате лавка никогда не пустовала.

Вот и нынче утром он успел уже отправить сына с заказом по нужному адресу. Один вельможа, большой знаток, заказал рукоять для небольшого кинжала, а также инкрустацию на крышку шкатулки. Рисунок был уже вырезан, оставалось дополнить работу резчика. Судя по миниатюрному размеру, как раз под женскую ладонь, и сюжету (Даная и золотой дождь) заказу стоило оказать особое внимание. Он и оказал.

И всё это при том, что хозяин никогда не делал никаких скидок, поясняя: этим он обесценит собственную работу, а его вещи так хороши, что он отвечает за каждый грамм, каждый завиток, за оригинальность идеи, как и за каждую грань и чистоту камня. Если уважаемому гостю не подходит цена, он может порекомендовать отправиться к другому мастеру. Когда работал на заказ, то сроки он тоже сокращал неохотно. Если уважаемому гостю нужна определенная вещь, то необходимо время, чтобы сделать ее качественно. По-другому не может быть. И никакая спешка здесь неуместна. И вот чудеса, от него почти никто не уходил, тем самым признавая правоту мастера. А кто имел средства, чтобы позволить себе такую работу, а также терпение, тот оставался в восторге. Не слишком сговорчивый характер, зато чудесный результат.

Таким был этот своеобразный характер, облеченный в довольно длинную, сухощавую плоть с длинными конечностями и проворными ловкими пальцами хирурга.

- Да, это моя работа, - кивнул ювелир, как только бросил взгляд на рисунок, - чем я могу быть полезен?

+3

4

Мустафа едва удержался от радостной улыбки, услышав признание ювелира. По всему выходило, что след незнакомки найден! 

Пройдоха Мерт безусловно станет ломаться, уж в этом слуга Селим-бея не сомневался не минуты. Но Мустафа за свою жизнь уговаривал и не таких. У кеманчиста за пазухой был спрятан один аргумент, умевший убеждать даже гяурских дворян с их родовой спесью. Что уж говорить об одном из соотечественников? Разве на чужбине турок турку не был и братом, и отцом? Да и Селим-бей не тот человек, которому не готов услужить любой из купцов этого города. А если этот купец к тому же бывший соотечественник, то и подавно.

Да и аргументом служил туго набитый изящнейший кошелек из шитого золотом сафьяна. Вещица драгоценная сама по себе, не говоря уже о содержимом... И коль пашазаде готов был идти на любые расходы, то стало быть и его слуге не стоило жадничать.

Ощупав этот заветный мешочек, напоминающий очертаниями влюбленное сердце, Мустафа приступил к распросам.

- А не будешь ли ты так любезен, Мерт-эфенди, сказать мне кто именно выкупил у тебя эту вещь? - неунывающий турок был столь почтителен и сладкоголос словно обращался к одному из султанских визирей. Верный слуга Селим-бея уже ни раз имел дело с ювелиром и знал, что чем уважительнее будет тон незваного гостя, тем скорее падёт эта твердыня.

Отредактировано Мустафа (2021-07-10 18:00:09)

+2

5

- Кто покупал? - ювелир посмотрел на Мустафу так, словно тот заговорил с ним не на родном наречии, а на незнакомом языке и он переспрашивает так, на всякий случай. Вдруг набор неизвестных звуков внезапно и неожиданно сложится во фразу со смыслом.

- Юный друг, разве у лекаря спрашивают, кто и от чего лечился у него? У ростовщика интересуются, кто брал ссуду, в каком размере и на какие цели? Банкир имеет ли право рассказать, чьи средства лежат в его банке и сколько? Ювелирное дело - дело не меньшей деликатности и интимности. Я известен тем, что свои секреты унесу в могилу. Здесь, в этой лавке, решаются вопросы как финансовые, так и семейные, да и любовных предостаточно, к слову последние обычно самые кровавые, - качнулась седая голова, прищёлкнул язык.

- Ты знаешь ли, сколько ревнивых мужей, заметив на своей жене новое украшение, отправляются прямиком сюда, чтобы удостовериться, кто именно приобрел вещь? Евины дочери ведут себя неосмотрительно, безумицы несчастные, а кому потом расплачиваться? - мастер возвёл глаза к небу и туда же устремились его руки.

- Самое большее, что я могу себе позволить - спасти бедную женщину от верной гибели, когда мне становится ее жаль, и солгать, взять грех на душу. Авось пройдя через плавильню, где становится жидким металл, даже грех уже не такой и грех. А я - что я, моя совесть чиста, тяжких провинностей перед Аллахом за мной нет. Да, - признательно кивнул, - случалось такое несколько раз. Не люблю об этом вспоминать. Рассказываю тебе только как земляку и только чтобы пояснить свой принцип. Я имен никому никогда не называю, - с достоинством подытожил он.

- Здесь, в Венеции, лицо показывают неохотно, а украшения носят все и притом, напротив, с удовольствием выставляют их напоказ. Конечно все пытаются соотнести владельца и изделие для самых разных целей. Но я всем говорю одно. Возможно, вызову недовольство, но сохраню уважение.

Только чаще всего с такими вопросами приходят во время карнавала, - Мерт чуть прищурил глаза, - а он ещё не начался.

Длинные пальцы потеребили небольшую пегую с сильной сединой бородку.

- Так что передай своему господину Селиму-аге мою нижайшую покорность, самые лучшие к нему чувства и мои извинения. Я очень люблю молодого бея, прекрасно знаю и Мехмета-пашу, но пусть пашазаде меня поймет: даже ради него называть имена я не могу.

+3

6

Мустафа не удивился отказу. Старый лис всегда норовил набить себе цену. Набивал и сейчас, в этом кеманчист был уверен.

- Ах, Мерт-ага, - сокрушенно вздохнул турок, продолжая поглаживать кошелек, - я ценю вашу скромность как никто. Умение хранить тайны в наше время дорогого стоит. И ушел бы восвояси, не будь моему господину столь необходимо узнать покупателя этой вещицы. Вы ведь знаете моего господина, эфенди? Он как молодой тигр, никогда не отпустит добычу, которой собрался овладеть. Не постоит за ценой, но и в отчаянии никого не пощадит. Сжальтесь, Мерт-ага! Я ведь первый под удар попаду! Он меня просто убьет, вернись я ни с чем! - воздел руки к небу кеманчист с видом истого мученика.

- И уж поверьте - вашей репутации не будет нанесен ни малейший урон. Все останется между нами: ни человек, ни джин, ни шайтан никогда не узнают кто навел пашазаде на нужную ему дорожку! - вкрадчиво продолжил искуситель.

- Ведь всем известна ваша щепетильность. Известна и моему бею. Недаром он хочет заказать у вас несколько эфесов для оружия. Он как никто ценит и ваше искусство и вашу скромность. А я ценю ещё и ваше милосердие. Так проявите его - скажите имя. Только имя. И оно будет для меня на вес золота... - многозначительно посмотрел музыкант на собеседника.

Отредактировано Мустафа (2021-07-10 23:41:47)

+2

7

- У каждого, кто приходит с таким вопросом, острая нужда, - пожал плечами ювелир и улыбнулся улыбкой человека, который ничуть не впечатлён доводами.

- Но скользкую же дорожку ты мне предлагаешь на старости лет. Ежели начну делать исключения, очень быстро превращусь в Мерта-пустозвона и сам себя перестану уважать. Твой господин разве согласился бы вот так нарушить свои принципы, скажи? Вряд ли. А между прочим, о Селим-бее. Говоришь, очень важно? О да, я вижу, насколько, если он послал тебя, - мастер снова улыбнулся, посмотрев на внушительный кошелек, который трудно было не заметить, - Пусть всё-таки сам зайдет на досуге. Я его давненько не видел. Обсудим будущие эфесы, лучше меня все равно никто не сделает. Да и мне хорошо известны вкусы молодого эфенди. Заодно я лично принесу извинения пашазаде и полагаю, я смогу ему пояснить причины и он не затаит на меня зла. А за себя не переживай, вали всё на меня. Скажи, что старый дурак упрямится, - ювелир хмыкнул, - и ты исчерпал все возможные средства. Эфенди, конечно, будет не в духе, но твоей шкуре, юный мой друг, полагаю, ничего не грозит.

+3

8

Мустафа сделал вид, что ответ ювелира ранит его в самое сердце.

- Как девственница перед первым падением, - насмешливо подумал кеманчист и терпеливо продолжил уговоры.

- Повторяю, почтеннейший, это дело важно для Селим-бея. Вам ведь известно, я зря говорить не стану, - развел руками искуситель и продолжил, выкладывая на стол свой главный козырь, - а вот зайдет ли он... Вы знаете моего бея, Мерт-ага. Он не прощает невнимания к его просьбам. Особенно когда такое невнимание очень напоминает неблагодарность...

Пряников довольно, решил наш доверенный, пора и кнут показать. Пашазаде много делал для диаспоры бывших соотечественников и без его поддержки Мерта проглотили бы конкуренты - венецианцы. При этом сын Мехмета был одним из самых щедрых клиентов новоявленного мессера Марка и оставлял в ювелирной лавке баснословные суммы. Торговаться обыкновения не имел. Благо мог позволить себе куда больше, чем многие из местных дворян.

- Ох, не уверен я, что он придет... Пашазаде не мальчишка, которого можно позвать на разговор. Сын самого Мехмета-реиса и глава османской миссии сам решает, когда наносить визиты. И если вы, Мерт-эфенди, считаете меня не уполномоченным вести дела моего бея, то я боюсь и дел может не стать вовсе... - тон Мустафы был исполнен уважения к собеседнику, а лёгкая скорбь сквозившая в нем, свидетельствовала о том, сколь сильно опечалил бы музыканта такой поворот.

Отредактировано Мустафа (2021-07-11 09:25:47)

+2

9

Снисходительная усмешка пробежала по тонким стариковским губам.

- Не петушись так понапрасну, юноша, ну что за странные слова ты говоришь? Кого я могу «вызвать»? Разве что своего подмастерье, да и то бездельника не докличешься. А моих давних знакомых, моих высоких гостей я душевнейше прошу оказать мне честь и пожаловать, - Марко приложил ладонь к сердцу и низко склонил седую голову, - Это ведь далеко не одно и то же, а?

Погладил подбородок, слегка потянул себя за ус.

- И я никак не могу согласиться с тобой по вопросу неблагодарности. Наши услуги с пашазаде всегда взаимны. Он благодарит меня звонкой монетой за кропотливый труд моих рук и покровительствует, как и многим другим, дабы всегда найти меня на этом месте. А я снабжаю его вещами, которые он ценит по достоинству.

Ювелир прикрыл глаза, будто о чем-то раздумывая. Так прошло несколько секунд. За окнами лавки пробуждался город, звуки становились всё громче, зимнее солнце заглянуло по полу своим тускловатым лучом, словно просилось в собеседники третьей персоной.

- Я помогу твоему господину. Делаю это лишь ради него одного. Денег в любом случае не возьму, - мягко проговорил старый турок, - взамен этого передай, что мне было бы приятно знать: теперь в любом городе, будь то Венеция, Стамбул или Новый Свет, я могу единожды прийти к нему, напомнить об этой услуге и попросить об ответной, даже если это на первый взгляд покажется неуместным.

Шаркающей походкой ювелир подошёл к столу, одним из ключей, что висели на поясе, открыл верхний ящик. Со скрипом выдвинул, с определенным усилием вынул оттуда увесистую шкатулку. Другим ключом, который хранился ещё ближе - на шее, отпер и поднял крышку. Порылся и извлёк на свет бумагу.

- Можешь считать, что Селиму-бею повезло. Оплата была не наличными деньгами, а вот этим векселем. Я слышал, Папа собирается своей властью запретить все простые векселя, те, что sicca nominantur, - с усмешкой закончил он.

- Возьми и посмотри. А после я уберу бумагу обратно.

На желтоватой шероховатости бумаги четко виднелась подпись.

Отредактировано Тень (2021-07-11 14:33:30)

+2

10

Раздумье золотых дел мастера вызвало нешуточное волнение у кеманчиста. Старый вредина мог и заупрямиться, а возвращаться не солоно хлебавши было немыслимо. Но тут на счастье Мустафы Мерт сдался. Да и то сказать - иметь возможность прийти к Селим-бею как к заступнику во всех частях света дорогого стоила. Уже сейчас для молодого бея было мало невозможного. Ну а лет через пять пашазаде мог стать пашой в диване или бейлербеем. К тому же состоя в дружбе с одним из шахзаде, бей и вовсе имел шанс со временем занять место султанского фаворита. Да мало ли возможностей у честолюбивых молодых людей! Мерт знал, что просить - влиятельный покровитель дороже золота.

- Конечно, - охотно согласился музыкант, - мой бей добра не забывает.

Да и не так дорого услуга обошлась и самому пашазаде. Всего лишь проявить милость к старику ювелиру, коли возникнет в том нужда.

- Хорошо быть вельможей, - думал Мустафа, провожая взглядом сухого седовласого мужчину и наблюдая, как тот роется в ящиках стола длинными пальцами прирожденного художника, - один милостивый взгляд стоит целое состояние. Вот и динары сберёг...

Хотя в следующую минуту все мысли из буйной головы молодого турка вытеснила бумага, протянутая ему. Недавний балагур вдруг сделался непривычно серьезным, драгоценный свиток он принял трясущимися руками. Строчки, написанные каллиграфическим подчерком, поплыли перед глазами турка. Подпись была неразборчива и написана чернилами другого цвета, чуть светлее. С трудом разбирая непривычные гяурские буквы, Мустафа прочёл имя. Ди Грасси.

- Тот самый! Которого бей обогнал на регате. Да не просто обогнал... не дал взять себя в коробку, - музыкант вспомнил темноволосого молодого венецианца, который тогда громко проиграл. Более того, неунывающему парню казалось, что тогда за ли Грасси болели какие-то рыжеволосые дамы. Впрочем, в последнем Мустафа не был полностью уверен: его самого тогда захватил азарт болельщика.

- А вчера, похоже, бей снова обошел на повороте этого венецианца, - мысленно усмехнулся юноша, возвращая вексель.

Инкогнито незнакомки было почти раскрыто. Во всяком случае тот, кто оплачивает ее счета, нашелся, а дальше дело за малым. С этими мыслями Мустафа заверил ювелира в скором визите к нему самого пашазаде, а так же в полной лояльности оного к уважаемому Мерту-ювелиру.

Отредактировано Мастер (2021-07-12 11:20:04)

+3

11

Ювелир принял бумагу обратно, с шуршанием свернул и скрупулёзно убрал в тот же самый ларец. Блеснул опять маленький ключ, повернулся в скважине и запертая шкатулка отправилась на прежнее место, в ящик.

- А теперь ступай, сынок, с Богом куда шел, - мягко, но непреклонно посоветовал Мерт своему неожиданному гостю, - я был тебе рад. А кроме приветствия и вежливых вопросов о благополучии ничего не слышал ни я от тебя ни ты от меня. Так и знай. Я не помню и не вспомню. Была бы только хороша память у твоего господина. Иди.

Проводив молодого гостя, турок уселся на скамью и задумчиво потёр пальцами острый выдающийся подбородок.

Давненько утро не начиналось у него столь необычным образом. И ежели Мустафа прискакал в такую рань, то сильно же неймётся его бею. Он не знал и не хотел знать, к чему понадобилось сыну Мехмед-паши это имя. Гиблое это дело - пытаться проникнуть в мысли сильных мира сего. Ему хватало одного лишь факта: чем острее нужда, тем крепче потом окажется благодарность.

- Старый дурак, - покачала головой жена, его верная спутница и проверенная годами доверительница, единственная, кому он сообщил об утреннем разговоре, - старый доверчивый дурак. Гляди не просчитайся. Деньги нужны всегда. А время пройдет, придёшь к дверям, тебя и не вспомнят. Ты даже не взял слово с самого Селима, кто такой этот его слуга? Оказал услугу задаром.

- Молчи. Это мы не вспомним этих денег.
В такие неспокойные времена хорошо иметь шлюпку, которая спасет в бушующем житейском море, когда разыграется серьезный шторм. Она лучше, чем дорогой, но единоразовый парус для нашего суденышка. Парус быстро растрепется на мелкие лоскуты, даже не заметишь. А так будет шанс добраться до берега и спастись.

+3

12

Мустафа, покинув дом почтенного ювелира, оказался перед выбором - поспешать к эфенди и сообщить ему имя на заветном векселе или найти дом того, кто подписал документ. Ту минуту, которую кеманчист потратил на раздумье, он не преминул скрасить себе огромным и румяным пирогом с сочной голубятиной, пережаренной с луком, что купил тут же у горластого уличного разносчика. С удовольствием надкусил дымящийся пирожок и решил, что домой он всегда успеет. Пока же следовало глянуть на жилище оплатившего браслет венецианца. Доев масляную выпечку, Мустафа вытер руки о штаны и по-кошачьи легко прыгнул на мост, ведущий в извилистые дворики. Так за считанные минуты можно было выйти к Гран Каналу. 

Молодого человека не смущала ни погода, рыдающая холодным дождем, ни порывистый ветер с моря, ни даже то, что в доме сеньора ди Грасси никто не ждал визита веселого стамбульского музыканта.

- Где наша не пропадала, - думал он, меряя широкими шагами серые каменные мостовые легендарного города на сваях.

Вскоре турок уже стоял возле палаццо с темно-зелёной дверью, похожей по форме на вафлю с ручкой в форме львиной головы. Однако найти повод для визита к хозяевам не мог даже столь изворотливый пройдоха, каким был этот неунывающий весельчак. Оставалось лишь ждать когда кто-то из домочадцев почтенного сеньора отправится по делам.

И присев на холодный серый камень, к которому привязывали лодки гости сеньора ди Грасси, Мустафа приготовился ждать.

- Черт бы побрал эту венецианскую погоду, - думал он, подстилая себе под седалище теплый плащ из дубленой козлиной кожи, - этак можно и вовсе насмерть примерзнуть к этому камню и превратиться в статую Уныния, из тех статуй, что так любят гяуры.
Хоть бы Аллах послал мне наконец какую-нибудь болтливую кухарку или прачку... Иначе слугам моего бея придется вырубать меня из ледового плена.

+2

13

- Ну и погодка! - острый нос по-беличьи чутко высунулся из мехового воротника и подсказал своей обладательнице, что, возможно, остаться дома было бы лучшим решением. С книгой, горячим вином. Но никак невозможно, сеньору ди Грасси ждали.

А тут вдобавок ветер с залива решил показать себя и резким порывом вынудил Адриану выпрастать руку из муфты, чтобы поправить совсем съехавшую на бок шапку и сильно выбившиеся волосы. Очень неохотно тонкая кисть в мехом же отороченной перчатке вынырнула из теплого убежища, вернула на место головной убор и несколько ярких рыжих прядей и тут же спряталась обратно. Не спасли никакие гребни и булавки, прическу в этот день можно было не делать. Усилия камеристки пошли прахом.

- Альтино, а где жаровня, уже несут, я надеюсь? - чуть капризно потребовала супруга Джованни ди Грасси, - У меня ноги, кажется, уже успели зазябнуть, а я ведь только вышла. Нам еще добираться до места по воде.*

Слуга, прозванный так за высокий голос, как читатель, наверное, уже догадался, уверил госпожу, что всё сейчас принесут и подав ей руку, сопроводил к лодке. Крытой, разумеется. Так что вскоре ее ладная фигурка вскоре скрылась за плотной занавесью. Туда же нырнула дуэнья. 

Скрытый текст

*Госпожа Адриана имеет ввиду жаровню с углями, которая выступала в качестве грелки для ног.

+2

14

Только Мустафа увидел, что из заветной двери вышли две дамы, как тут же подскочил со своего неудобного сиденья. Аллах не только почти моментально вознаградил его ожидание, но и послал ему не служанку, а саму госпожу. В сопровождении дуэньи - так, вроде бы, тут назывались калфы сопровождающие дам, - она проследовала к гондоле. И зимний ветер проявил милость к соглядатаю: показал неунывающему турку основную примету, хозяйка была рыжей. Ее волосы оказались рыжее, чем борода старого муллы. Тот поседел как лунь и обильно красил ее персидской хной.

- Вот дела, Селим влюблен в монну Адриану? - чуть не присвистнул неунывающий пройдоха. Он отлично знал чету ди Грасси, как впрочем и его бей.

- И не узнал ее?.. По голосу хотя бы, по волосам? Да как такое возможно? - турок задумчиво помял свой подбородок. Однако по всему выходило, что все именно так. И стоило лишь гондоле отчалить от парапета, как кеманчист отряхнулся, подхватил свой плащ и как можно скорее направил стопы к дому - поделиться своими неожиданными открытиями с беем.

+3


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » République vénitienne » Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Февраль 1572 год