Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » Pologne » Не всякая судьба стучится в дверь. Краков, Вавель, 19 февраля 1574 год


Не всякая судьба стучится в дверь. Краков, Вавель, 19 февраля 1574 год

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Место действия: королевский замок в Вавеле
Участники: Поляки и французы

0

2

- Чьи?.. Кости дракона? К такому жизнь не готовила меня, мсье. А кто ещё водится в здешних лесах, минотавры? Что ж, будем надеяться, Медуза Горгона в водах Вислы не будет нас сильно беспокоить.

Генрих ещё раз окинул взглядом внушительные останки, что были подвешены на цепях рядом с настежь распахнутым дверями кафедрального собора, где красовались во множестве буквы «К», увенчанные короной. Такие впечатлят кого угодно. Что-то вроде огромного ребра и ещё несколько костей поменьше, одна будто от крупной конечности. Да, если кто спросит, что такое Польша, достаточно будет просто ответить: «здесь на дверях церкви висят драконьи кости». И всё сразу станет ясно.

Благодарственная месса была торжеством пышности и света, будто посреди ночи настал день. Кажется, в Вавельский собор свезли все свечи из города и окрестностей, оставили только немного для завершения вечера. Внутреннее убранство сверкало позолотой, белым и черным мрамором, так что вне всякого сомнения опережало на несколько очков даже Реймсский собор. И молодой король, вне всякого сомнения, отдал бы должное этой странной для него, диковатой восточной роскоши, почти византийской, захотел всё рассмотреть и притронуться, будь он физически в состоянии. Он бодрился и даже шутил, но эти шутки скорее слетали с его языка по привычке. Многолетняя закалка светской и политической жизнью играла сейчас роль волшебного эликсира, который поднимает и мертвого. На самом деле он, кажется, за всю свою жизнь не ощущал себя таким смертельно уставшим.
Когда приходится долго удерживать на лице улыбку, вот как сегодня, от напряжения порой начинают болеть губы. Генриху казалось, что сейчас, после такого тяжелого дня, болят у него не только губы, но и во всем теле не осталось ни единой косточки и ни единой мышцы, которая не болела бы. Столько времени верхом и постоянная мысль о прямой спине и развернутых плечах, об осанке, достойной его. И правда, он держал себя безупречным всадником с хорошей осанкой, но да - сейчас все члены будто отлиты из свинца. Он поднялся на ноги в четыре часа утра, чтобы успеть всё, что он желал успеть и чтобы избежать любой спешки. Сейчас же было два часа по полуночи. И каждый час из этих минувших суток сын Екатерины провел в предельном напряжении, лишь с одним небольшим перерывом, когда в специально для таких целей установленном шатре на пресловутом поле, где проходил смотр, он мог чуть отдохнуть и подкрепить силы. А сейчас, после мессы, ему предстоял еще ужин с сенаторами. И даже несмотря на ощутимый голод, он предпочел бы рухнуть на постель и мог поклясться на Библии, что уснет еще задолго до того, как его голова коснется подушки.
Благослови Бог зиму и холод, щеки молодого короля не светились алебастрово-белым, но к ним даже слегка прилила краска. А еще горячую благодарность Генрих испытал к подушке для коленопреклонений, которая прекрасно выручила его. Хороших католиков - поляков благочестие короля только впечатлило, а у него имелась возможность немного отдохнуть под видом молитвы.
Веселья добавляло то, что вести любезную беседу несчастному Анжу предстояло или с шапочными знакомыми или с полнейшими незнакомцами. Голова, в которой и так иерихонские трубы устроили концерт, должна еще сослужить серьезную службу.

- Господин Радзивилл, - негромко обратился Генрих к сыну литовского маршала, с которым успел завязать приятельские отношения по четырем причинам: во-первых, тот поддержал его на выборах, во-вторых - был почти ровесником, старше на какую-то пару лет, в-третьих - обладал легким и веселым нравом, а четвертая причина была совсем простой: молодой Радзивилл отлично говорил на языке Клемана Маро и Ронсара. Значит, не нужно ни переводчика, ни выцарапывать из мозга латынь, отчаянно вспоминая спряжение глагола, а можно чувствовать себя совершенно свободно.

- Я на вас рассчитываю. Из всего этого... сонма почтенных мужей я покамест знаю в лицо человек пятнадцать еще со времен посольства, а помню по именам и того меньше. Верите ли, всю дорогу у меня за пазухой лежал список. Длинный список: имя, должность и пара слов о, так сказать, счастливом носителе. Но черт меня возьми, если за ужином я смогу верно произнести имена. Вам ли не знать, как они непохожи на те, к каким я привык. Так что держитесь поблизости. Вы уж конечно догадываетесь, что кроме вас я не желаю никому в этом признаться.

+2

3

Поляк, к которому обратился сейчас король, приятной внешности молодой человек с правильными чертами, чуть хитроватым выражением лица и лукавыми серыми глазами, ответил новому монарху ободряющей улыбкой. По такому лицу внимательный наблюдатель легко понял бы: перед ним придворный, который чувствует себя в океане дворцовых интриг как окунь в реке.

Сиротка - такое странное и забавное прозвище прилипло к наследнику одного из знатнейших родов Польского королевства ещё в детстве. Поговаривали, что покойный ныне Сигизмунд как-то обнаружил в одной из комнат дворца грустного, покинутого всеми мальчонку и потрепал его по голове, посочувствовав бедняжке. Так Николаю Кшиштофу и досталась не очень лестная кличка. Впрочем, сейчас никто уже не назвал бы Сироткой подающего большие надежды молодого царедворца, разве что в самом узком дружеском кругу.

По костюму молодого Радзивилла было совершенно ясно, к какому стану тот принадлежит: в отличие от многих своих соплеменников, одет он в европейском стиле. Каштановые кудри молодого человека, постриженные по итальянской моде, покрывала шляпа с пером цапли, которая не уступала фасоном шляпам иноземных дворян. Такой человек уж точно готов был на многое, чтобы вдохнуть европейского духа на просторы своей отчизны и понимал, что король из далёкого Парижа может помочь в этом как нельзя лучше. Но ещё больше дружба с новоявленным монархом отвечала чаяниям самого Сиротки. Он мечтал сделать карьеру столь блестящую, сколь подобало наследнику славного рода, чтобы и он и его предки могли гордиться.

- Не стоит вашего внимания, государь, сразу запоминать всех этих почтенных мужей, - небрежно отвечал шляхтич на языке Ронсара приятным тоном светского человека, умеющего придавать своему голосу необходимое выражение и не пренебрегавшего в свое время уроками риторики.

По-французски Сиротка и впрямь изъяснялся свободно. Вот когда он возблагодарил Господа, что вовремя присовокупил этот язык к немецкому, потому как учился наш герой в гимназии в Страсбурге. Причем в гимназии протестантской, ибо в те далёкие времена был ещё приверженцем учения Кальвина, а потом в университете в Тюбингене. И если протестантские убеждения пана Николая остались в прошлом, то язык теперь сослужил ему добрую службу.

- Пусть они сами стараются возможно быстрее запомниться вам. В конце концов, это в их интересах, а как известно, кому нужно, тот и пляшет, - тонко улыбнулся Николай из-под изящной полоски усов, так не похожих на длинные усы многих из тех самых почтенных мужей, кого сын династии Валуа так стремился запомнить.

- Я скромно полагаю, что так вы одним выстрелом убьете двух зайцев: избавитесь от лишней головной боли и одновременно с порога заставите себя уважать. Однако решение, разумеется, за вами. И когда понадобится, я непременно шепну вам, как кого из них зовут, Ваше Величество можете быть спокойны, - молодой человек изобразил неопределенный волнообразный жест рукой, затянутой в изумрудно-зелёную перчатку, шитую золотом.

Потомок Радзивиллов сегодня выбрал тона июльского дня - то ли по своему желанию, то ли прознав, что среди королевских украшений будут изумруды. Словно назло зимней стуже его ладная фигура с тонкой, гибкой талией была облачена в цвета летних лесов от темно-зелёного до нежно-салатового: оттенки, так идущие под серовато-болотные, хитро прищуренные глаза молодого человека. Не пренебрег он и украшениями, столь ценимыми рыцарями той эпохи. Аграф на шляпе, застёжку на плаще и даже пряжки на сапогах молодого шляхтича обильно украшали изумруды.

скрытый текст

*окунь рыба хищная, но до щуки наш герой пока не дорос.

+2

4

Странно, учёные мужи всерьез обсуждают существование в морских водах человека с жабрами и наличие пупа у Адама, но не задались вопросом, сколько впечатлений может вместить в себя человек. Может, есть такая мера? Во всяком случае, все, что окружало сейчас ещё не коронованного польского короля, как будто было отделено от него лёгкой дымкой. Вроде бы это он, зрение - его, слух - его, и такой же острый, как обычно, обоняние и осязание. К тому же он слышит то, что он сам говорит, и всё-таки Генрих вполне допускал, что это какой-то очень затянувшийся сон. Что проснувшись утром, он обнаружит хоровод лиц, которые видит сейчас, просто вышитыми на гобелене, что висит на стене его спальни. Что это шпалеры, присланные из Речи Посполитой вполне себе живым Сигизмундом в дар, скажем... на Рождество. Что засмотревшись на ночь на искусно сработанные фигуры, он просто слишком увлекся и дал волю воображению (а оно у сына Екатерины было более чем богатым). А вдруг?

Но пока он шел по ночному Вавелю, ярко освещенному факелами, слышал, как стучат по брусчатке каблуки его сапог, как гудит почтенное собрание, что тянется за ним из церкви, мог видеть холодные звёзды, если поднять голову, и стоило ущипнуть себя за ладонь, почувствовал бы этот щипок.

На слова молодого Радзивилла Генрих рассмеялся.

- Справедливо. И все же я привык заранее брать обстоятельства в свои руки, дражайший мой пан. Praemonitus, praemunitus. Предупрежден - значит, вооружен.

Боже всемилостивый, он столько наглотался не слишком любимой им латыни за сегодня, что игра разума невольно выдала латинскую фразу даже в таком состоянии. А сколько ещё предстоит.

Внутренний замковый двор со своими галереями ещё больше убедил, что всё это причуды воображения, а не реальность. После всех скифских золотых россыпей и медведей, после мрачноватых крепостей Генрих каким-то странным образом и одномоментно вдруг обнаружил себя в итальянском палаццо с картин и рисунков художников, которые когда-то прибыли во Францию со двором его матери. Как будто перелистнулась страница книги. Живьём он такого не видел, но выглядеть двор Палаццо Дожей в Венеции, конечно, должен примерно так. Ну да, конечно, здесь побывала в королевах Бона из рода Сфорца. А ему самому сколько же предстоит прожить в этих стенах?.. Если не понравится, поклялся сам себе молодой монарх, он построит другой замок, свой собственный.

Настежь распахнутые широкие резные двери, опять приветственные крики... Предстоял ужин, но нет, утолить голод в ближайшие полчаса ещё было невозможно. Сперва придется выслушать длинный список странно звучащих имён всех, кто будет на первом королевском приеме. Этакая небольшая репетиция основной церемонии, которая будет потом, уже после коронации. Благо, их было не так чтобы очень много. Во всяком случае, так кажется. Генрих через плечо обвел взглядом заполненный людьми двор. Результат обнадежил: по крайней мере, их уже не прибавлялось, это хорошо. Остались только избранные.

Бесконечный подъем по широкой мраморной лестнице. Три высоких этажа, каждый будто высотой с целый дом, а шаг должен быть лёгким. И он был таковым, хотя стоило это многих усилий. Избранный король польский, кажется, к завтрашнему дню сможет похвастаться воистину железными икрами.

Пышный, какой пышный зал. Два кресла, для короля и для епископа. Кесонный потолок, а в ячейках... головы. Деревянные головы, какое-то безумное их количество, мужские и женские, каждая со своими чертами и все смотрят вниз, ровно на тех, кто находится под ними. Зрелище причудливое и диковатое, даже до мурашек.

- Что это? - шепнул исподволь Радзивиллу.

И почему-то почти не удивился, когда услышал, что якобы одна из голов во время суда, недовольная решением, раскрыла свой деревянный рот и громко велела Сигизмунду судить справедливо. Здесь и не такое может происходить.

Стук трости распорядителя и настроение Генриха изменилось к лучшему. Он до сих пор не забыл, как ещё в Париже, впервые прочитал, как звучат в польском королевстве придворные чины. Хохотал тогда до слёз, пытаясь это произнести, благо, он находился тогда наедине с Пибраком и мог себя не сдерживать.

Бороды - седые, светлые или черные, эти странные слишком длинные усы... Время от времени - более или менее миловидное женское лицо. И каждому нужно улыбнуться и кивнуть.

Отредактировано Генрих III Валуа (2021-05-08 00:18:43)

+3

5

Стук каблучков двух пар хорошеньких ножек раздавался с парадной лестницы, выделяясь среди прочих звуков и обволакивая гулким эхом перила, альковы и барельефы роскошного особняка. Ему вторил неторопливый размеренный шаг молодого мужчины.

«Тебе Бога хвалим, Тебе Господа исповедуем. Тебе Превечнаго Отца вся земля величает; Тебе вси Ангели, Тебе небеса и вся Силы.»

-Ядвига, как я выгляжу? Как платье, что с прической? - Вислава оглядела свою немногочисленную компанию, остановив взгляд на жене брата, которая была заметно взволнована и выглядела растерянной. Особенно, на фоне самоуверенной родственницы и не менее уверенного в себе Леха.

«Тебе Херувими и Серафими непрестанными гласы взывают: Свят, Свят, Свят, Господь Бог Саваоф, полны суть небеса и земля величества славы Твоея.»

Строчки из церковного гимна, звучащего час назад на благодарственной мессе в честь нового короля, крутились в голове, мешая сосредоточиться и путаясь с собственными мыслями так, что становилось непонятно что есть что.

Через пару минут подъем окончится и они войдут в залу в остальным гостям, к королю.

«Сподоби со святыми Твоими в вечной славе Твоей царствовати.»
«Твоей царствовати...»

Вислава остановилась возле входа, неожиданно осознав, что опередила не только Леха, но и его супругу.

Воспользовавшись паузой, пани взглянула на себя в карманное зеркальце, потёрла мочки ушей, пощипала щеки, в очередной раз убедившись, что обладает удивительно хорошей кожей, позволяющей ей не пользоваться белилами и подобными средствами.

-Пан Лех  Красиньский со своей супругой Ядвигой и княгиней Виславой Вишневецкой!  - зычным натренированным голосом  провозгласил распорядитель бала, сопровождая слова ударами трости об пол. И внимание немногочисленной публики тотчас обратилось к ним.

«Неужели и король смотрит?»

Реверанс - медленный низкий реверанс, полуулыбка, опущенный взгляд.
Камерный вечер для приближенных нового короля обещал быть скучным (ни придворных спектаклей, ни искрометных игр), но Вислава, всецело увлеченная идеей представить себя в наиболее выгодном свете перед Генрихом, этого не замечала.

Отредактировано Вислава Вишневецкая (2021-07-25 12:14:50)

+3

6

Не только Цезарю приходилось одновременно вершить несколько дел. Новый польский государь сейчас жадно ловил каждое слово молодого Радзивилла, который стоял за его спиной и, наклоняясь вперёд, периодически шептал ему на ухо всё, что считал нужным про каждого. Это во-первых. А комментарии, между прочим, были временами так едки и метки, что Генрих закусывал губу и старался не рассмеяться.

- Побудете на этот вечер моим переводчиком, - шепнул он поляку в ответ.

Во-вторых, он улыбался и доброжелательно кивал всякому, кто подходил его приветствовать. Ну а в-третьих - приходилось уделять внимание сидящему по правую руку епископу. Много внимания: его преосвященству должно показаться, что только ему и достается львиная доля.

Первый в жизни трон, честно говоря, оказался похож на недоспелый персик. Смотришь на него - красивый, а употребить невозможно. Уставшая после целого дня верховой езды спина настойчиво требовала отдыха, но жёсткая спинка позолоченного кресла, стоило на нее слегка откинуться, вгрызлась в лопатки. То есть лишила всякого желания продолжать попытки. Генрих только оперся одним локтем о подлокотник, а многострадальную спину, что поделать, по-прежнему выпрямил.

И что забавно - спустя минуту он забыл об удобстве и в любом случае слегка подался вперёд. Чуть заметно, инстинктивное движение из любопытства. Одно из лиц, проплывавших мимо сплошным потоком, почему-то привлекло внимание сына Екатерины. Рослого молодого поляка - косая сажень в плечах - он, кажется, видел в шествии, хотя не мог бы поручиться. Таких было много. Однако сейчас он смотрел не на него, а на женщину. Причем не ту, которая шла с ним об руку, а ту, что держалась чуть позади. Чуть сведя брови, сын Екатерины пытался вспомнить, почему ее лицо среди всех показалось знакомым, а хорошенько подумать и вспомнить оказалось некогда. И раздражение, что удивительно, тут же угасло, хоть уже начинало закипать.

Зато он дал себе труд запомнить, из какого рода краковский епископ. И быстро сделал выводы, услышав, кого объявил распорядитель. Потому король метнул в прелата быстрый вопросительный взгляд.

- Духовным особам скромность к лицу, но князья церкви - исключение. Почему же вы скромно молчите, когда передо мной ваше семейство, Ваше Преосвященство? Просветите меня. Я хочу с порога начать вникать в родовые связи благородных фамилий.

Метнул быстрый взгляд, сказали мы. Действительно быстрый, потому что Генрих тут же опять перевел глаза на неизвестную хорошенькую чужачку, которая теперь находилась прямо перед ним.

Отредактировано Генрих III Валуа (2021-09-10 15:32:32)

+3

7

Краковский епископ одобрительно посмотрел на свою прелестную родственницу.  Тонкие пальцы обеих рук сплелись в замок и слегка шевельнулись, как птичьи крылья, когда птица набирает высоту. Блеснуло аметистовое кольцо. С елейной улыбкой на устах прелат проворковал:

- Верно, сир. Это мои племянники, покойный брат оставил двух сыновей и дочь. Вдова магната Вишневецкого, вдовеет уже второй год. Имела честь пожаловать сюда в сопровождении своего брата-канонника, - представил князь церкви пани Виславу, не забыв указать королю и на стоявшего за его креслом молодого священника. Темные глаза повелителя Севежа моментально отметили не только монарший интерес к племяннице, но и одобрительные взгляды сопровождающих короля французов.

- Наша стать. Кто бы усомнился, что сумеет произвести впечатление, - пан Франтишек с видом почти полного безразличия поправлял филигранные тонкие кружева, которыми были отделаны рукава его сутаны цвета дикой речной герани. От цепкого взгляда прелата не укрылись  переглядки молодой женщины с монархом.

- Рыбка, похоже заглотила приманку,  - пронеслось в мыслях епископа и он перевел взгляд на пана Визовацкого. Румяная, дородная супруга шляхтича нарядилась ради заморских гостей по последней итальянской моде. Накрахмалила брыжи, затянула изо всех сил корсет на своей могучей талии и нарумянилась так, что и в полумраке зала были видны ее пламенеющие щеки под угольно-черными бровями. Самой себе пани Визовацкая явно казалась неотразимой. Отметил прелат и жаркий взгляд, который эта дама бросила на одного из приближенных к Генриху парижан.

Отредактировано Францишек Красиньский (2021-09-10 20:34:10)

+2

8

Довольно занятно наблюдать людей, когда одни не могут, а другие не хотят следить за выражением своего лица. Язык и жесты укротить проще. 

В пёстрой, многоцветной, тихо гудящей толпе, среди бархата и мехов, среди блеска каменьев, среди всей азиатской роскоши радугой переливались на физиономиях все возможные людские страсти. А царило, безусловно, двуличие. Вот брезгливо опущенные углы губ. Вот невольно нахмуренные брови. Вот алчный блеск в глазах, кто-то примеряет на себя должности при новом дворе, надеясь, что нынешний носитель ее освободит. А именно - отдаст Богу душу, должности-то в республике даются пожизненно. Вот безмерная гордыня, подбородок, поднятый чуть не до небес и взгляд на окружающих как на пыль и прах. Вот скептическая ухмылка. У кого побольше выдержки и придворного лоска - наклеили дежурные улыбки. Кто-то бесцеремонно пялился на новых в стране господ, как без этого. 

Молодой ксендз в силу рода своих занятий знал всю прелесть людского устройства как свои пять пальцев. И не страдал наш Янек вовсе от желания находиться сейчас рядом с Его Преосвященством. Он лучше поприсутствовал бы как частное лицо. Свободы больше, да и одеться можно иначе. Однако ему открыто дали понять, что сейчас это необходимо. Пришлось подчиниться, он и так нарушил границы, когда чуть не опоздал на мессу.

И теперь он стоял за епископским креслом, чуть опершись на спинку. По его расслабленной позе вряд ли можно было угадать в нем человека на наблюдательном посту. А своему всегда живому лицу он сейчас придал выражение искреннего, даже чуть простоватого любопытства.

Спасибо природной сообразительности и воспитанию: молодой человек легко совмещал сейчас наблюдение и личные амбиции. О себе всегда нужно уметь заявлять как о представителе семейства. За место, где он сейчас стоял по праву, некоторые отдали бы состояние. И он даже знал наперечет, кто именно. 

Французы здесь надолго, в этом можно не сомневаться. Так что младший Красиньский был весь глаза и уши. Потом, когда все разойдутся, они с дядькой сравнят свои впечатления и соткут из фрагментов единое полотно для общей пользы. 

Всякий раз, когда входила новая пара, наш каноник делал десятую долю шага в сторону и в бок. Как будто ненароком, немного, ещё чуть-чуть. К моменту, когда вошла часть его семейства, он уже стоял так, что мог видеть лицо галльского принца, а не его спину, причем в любой момент, когда этого хотел. Мог изучать человека, от которого будет зависеть судьба Польши. И видел, как скучающее выражение на лице короля испарилось, когда тот наткнулся взглядом на Виславу. 
Чему тут удивляться? Среди всех присутствующих женщин не было ни единой, кто мог бы сейчас соперничать с сестрой. И если в церкви она была прикрыта, но здесь и сейчас, в полном уборе, походила на яркую свечу, которая зажглась в темной комнате. Больше того. Она умела нести то, что было ей даровано Господом, с достоинством и грацией патрицианки.   
 
Вельможи и шляхтичи, представившись, отходили в сторону. Ожидали, когда войдет последний из процессии: тогда все переместятся в залу, где пройдет ужин. Воспользовавшись невеликим оставшимся до этого момента временем и привилегией брата, Ян скользнул из-за кресла туда, где стояло семейство. 
 
- Ты держалась прекрасно, - шепнул он на ухо сестрице, - будто с юности при дворе.

+2

9

-Я старалась. Они подтвердят. - Вислава кивком указала на кессонный потолок, в котором замерли чопорные скульптурные изображения тридцати человеческих голов. Во всем же ее облике читался игривый задор: во взгляде, в приподнятых уголках губ. Казалось ещё секунда и она рассмеется.

- Одна из них, - пани выразительно посмотрела на потолок, - просила короля Сигизмунда выносить справедливые приговоры. А другая только что нашептала мне, что наш милый Генрих меня заметил.

- Присядем?

Вислава двинулась в сторону стены, украшенной огромным гобеленом с изображением великого потопа, где в ряд стояли изящные диванчики, увлекая за собой брата.

- Интересное изображение. С тех пор, как я увидела эти гобелены первый раз, не могу перестать задаваться вопросом: как Анна, живя в этом замке, могла спускать жизнь на столь унылое существование, когда тебе буквально стены кричат о том, что нужно ценить жизнь? А Генриха, надеюсь, это научит другому. А именно, тому, что жить нужно честно, справедливо, по совести и тогда Бог помилует тебя в любой ситуации. Кстати, нужно будет у него узнать: боятся ли монархи Божьего гнева? Не смотри на меня так, дорогой братец - мы оба прекрасно знаем, что я ещё не такие вопросы буду ему задавать. К слову, Анна не пришла? Я не видела ее после мессы. Наверное, ей тяжело даются подобные мероприятия - всё же возраст  и слабое здоровье дают о себе знать... Но зайти поддержать будущего венценосного супруга на его первом приеме было бы красивым жестом. Хотелось бы знать, что думает король по поводу предстоящей свадьбы с сестрой предыдущего короля. Его поставили перед очень интересным выбором: сестра Сигизмунда и польский престол либо ничего...

Неизвестно, что ещё наговорила бы пани Вишневецкая брату, если вы по залу не пронёсся громкий голос рога церемониймейстера, приглашавшего присутствующих к столу в смежной зале. Поскольку Вислава находилась довольно далеко от трона, было трудно разобрать слова Генриха, обращённые к гостям, после которых он, первым, двинулся в полумрак парадных комнат. Тем не менее, нетрудно было уловить общий смысл сказанного: король вновь благодарил собравшихся и предлагал начать ужин. 

Небольшое собрание двинулось вслед за своим королем.

Эта зала оказалась не менее роскошной, чем предыдущая: стены украшали картины именитых фламандских мастеров прошлого века, таких, как Хуго ван дер Гус, Ганс Мемлинг, Рогир ван дер Вейдер, Дирк Баутс. Ниспадали знамёна, висели гербы, а факелы отбрасывали отблески на искусно выполненную серебряную посуду. Большую же часть помещения занимали массивные длинные столы из дуба.

Внимание Виславы привлек центральный стол, на котором стояла композиция, представлявшая собой зеленую лужайку, окруженную большими павлиньими перьями и зелеными ветвями с привязанными к ним фиалками. Посреди лужайки стояла крепость, покрытая серебром. Она была полой и похожей на нечто вроде клетки, в которой были заперты несколько живых птиц с позолоченными лапами. А на позолоченной башне размещались три знамени. Молодая женщина не сдержала возглас удивления. Как оказалось впоследствии, идея этой композиции отыскалась в книге, описывающей праздник, устроенный в 1455 году графом Анжуйским, третьим сыном короля Сицилии Людовика II.

Пока присутствующие рассаживались, слуги начали выносить блюда, накрытые полотенцами. И уже через 5 минут столы ломились: тут были зайцы, которые провели ночь в соли, фаршированные голуби, запечённые кабаньи головы - украшение любого солидного пира, селедочная каша, пироги с грибами и капустой, мясные зразы, рецепт которых привезла  в Польшу итальянская супруга Сигизмунда I Бона Сфорца и холодец по рецептам далекой и холодной Московии. Но не поручусь, что автор перечислил все угощения первой смены блюд данного вечера, потому как что-то могло скрыться от его взора, затерявшись в многообразии праздничных явств. Итак, ужин начался.

Отредактировано Вислава Вишневецкая (2021-09-25 08:30:48)

+2

10

- Тебя сложно было не заметить. Так что да, он заметил, - буркнул молодой поляк, - даже слишком. И если король с порога позволит себе лишнего… - серые глаза блеснули недобрым огнем.

- Честно, справедливо и по совести! - каноник беззвучно рассмеялся, - прекрасная шутка, милая моя проповедница. Даже сам Господь не всегда бывает справедлив, я говорю тебе это как священник и как брат. Что уж толковать о земных правителях. Я слышал, галльский принц - любимец своей влиятельной матери. А потому в юные годы с ее легкой руки получил столько возможностей и власти, что ему неизвестно даже само слово "границы". Там, во Франции, он мог абсолютно всё. Такие люди обычно избалованы и прекрасно умеют договариваться со своей совестью. Имей это ввиду.

- Я из алтаря видел инфантку* на мессе, она была на хорах и о чем-то жарко молилась. И думается мне, вовсе не о том, о чем молился ее предполагаемый супруг. Скорее, у них были противоположные стремления. Потом она со своими дамами ушла, чуть раньше, чем все, вышла через боковой притвор. Сейчас глубокая ночь, а день был очень тяжкий, ничего удивительного. Ты ведь знаешь, она не из тех людей, что любят жесты. Что же до предстоящего союза… Я принцессу Анну глубоко уважаю, но с тобой я всегда откровенен. Сестра, инфантке сорок восемь лет. Это почти полвека. Я уже говорил как священник, говорил как брат, теперь могу сказать тебе как мужчина, - тонкие губы младшего Красиньского вновь дрогнули в усмешке, - Валуа женится на принцессе только в том случае, если к его горлу приставят нож. Помяни мое слово. Но если приставят и если эта свадьба вдруг состоится, он будет вынужден держать лицо и вести себя подобающе. В противном случае ему здесь никогда не простят унижения Ягеллонки, представительницы династии. Это будет тяжко и он наверняка хорошо это понимает. Если он обещал, значит он цинично солгал и надеется как-нибудь выкрутиться. Мне жаль, если принцесса питает напрасные надежды.

Тут наш ксендз почувствовал, как его спину прожигает чей-то взгляд. Даже повёл инстинктивно плечом, словно передёргивая. Машинально обернулся. Ну конечно, Его краковское Преосвященство буквально пепелит глазами, ещё немного и дыру в сутане племянника прожжёт. Прозрачно намекает, что не время для болтовни. На намеки Ян ответил самым невинным распахнутым взором и сделал вид, что ровно ничего не понял.

Оказывается, приходит конец даже самым бесконечным действам. Многочисленная вельможная толпа, кстати сказать, начала уже было переминаться с ноги на ногу и испустила почти слышимый вздох облегчения и предвкушения, когда объявили начало трапезы. С невиданной охотой переместились в смежный зал, пока музыка бурчащих от голода утроб не начала звучать мощнее майского грома.

Скрытый текст

*Да, инфанта, как в Испании, только в местом звучании, на свой польский манер.

Отредактировано Ян Красиньский (2021-09-26 22:52:40)

+2

11

Новый польский государь поднялся с охотой засидевшегося на скамье ребёнка, который успел устать от неподвижности и однообразия. Если бы не элементарные приличия, он не сдержал бы глубокий вздох облегчения. 

Из всего грандиозного действа заключительная часть ожидалась самой легкой и приятной. Правда, Генриха терзали смутные сомнения. Яства наверняка (даже скорее всего) окажутся такими же странными и диковатыми, как одежды, так что он в очередной раз пожелал самому себе выдержки.

- Сюда бы милого Анрио, вот кто легко способен переварить даже гвозди, - внезапно подумалось и эта неожиданная мысль вызвала на губах улыбку, которую совершенно не знавшие своего короля новые подданные легко могли принять за признак хорошего расположения. 

- О, они с поляками сошлись бы характерами. Он умеет найти подход к любому и клянусь, его здесь носили бы на руках. 

Распахнутые двери в соседнюю залу оголодавшая шляхта встретила громом рукоплесканий. Кажется, откройся рядом врата в рай - они и то вызвали бы меньше ажиотажа.

Яркая чехарда и блеск, так сознание короля восприняло весь вид. Поляки, конечно, рассчитывали, что Генрих оценит каждую мелочь. Только символы, цвета у него перед глазами уже сливались, как на картине из крупных мазков. А восхититься необходимо. Актёрские способности прекрасно годятся для таких случаев. Сыну Екатерины их не приходилось занимать. 

- Что за великолепие! Реальность лучше любых моих ожиданий! - итальянские глаза отлично помогают выразить даже то, что на самом деле не очень-то испытываешь. Повезло молодому Валуа и с приятным тембром голоса и жестикуляцией: мягкие, но при этом живые. Конечно, когда он давал себе хоть какой-то труд всем этим воспользоваться. Как сейчас, к примеру.

И снова бурные одобрительные рукоплескания и возгласы согласия. Лесть, приправленная ожиданием обильной трапезы, подействовала как никогда.

Длинные тяжелые столы, в честь торжественного дня покрытые белыми скатертями (потом их только выбросить), соревновались в том, какую тяжесть смогут выдержать и не прогнуться. Слуги поторопились. Отлично видели, что взгляды почтенного панства на заполненные блюда больше уже похожи на взгляды волка зимой и каждый легко готов съесть целого барана.

Поляки не поскупились на свечи, но все же не бывает глубокой ночью светло как днём, сколько ни жги. И в разгоняемом свечами полумраке ещё больше казалось, что всё происходящее - какой-то странный сон, фантасмагория. Огонь отражался в серебре блюд, дрожал, бросал отсветы на стены.

И во всей этой фантасмагории - серые глаза полячки, этой епископской племянницы, как подернутые морозом зимние звезды.

- Напитки здесь отвратительные, но во всяком случае хотя бы женщины выигрывают у немок, - мелькнула затуманенная усталостью мысль. Видеть перед собой красивое - это всегда умиротворяло Анжу, развеивало внутренний хаос, а сейчас он весьма в этом нуждался. Так что схватился за соломинку, устроив с "зимними звездами" переглядки.

Отредактировано Генрих III Валуа (2021-10-06 21:17:58)

+2


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » Pologne » Не всякая судьба стучится в дверь. Краков, Вавель, 19 февраля 1574 год