Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » République vénitienne » Турецкое рондо, Венеция. Июнь 1572 года.


Турецкое рондо, Венеция. Июнь 1572 года.

Сообщений 1 страница 60 из 61

1

Действующие лица : Энрике де Кардона, Мигель де Гарридо, Селим-бей, Вероника Франко и другие.

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+3

2

Слабые волны тихо разбивались о каменный парапет у которого покачивалась крытая гондола под зелено-золотым парчевым балдахином. Пахло солёными водрослями и нагретым за день камнем набережной. В гаснущем, золотистой закатом небе ещё летала одинокая чайка и пронзительно жаловалась заходяшему за горизонт солнечному диску. Из дверей одного из дворцов, украшающих эту отданную на откуп морю, улицу вышел Кардона в сопровождении троих своих людей. И гондола понесла молодого испанца чуть левее в сторону площади святого Марка. Там в бело - розовом, словно сливочная меренга, дворце, чьи балконы украшали затейливые кашпо с яркими петуньями в пене изумрудно зелёных листьев, находился салон известной в городе сирены. И по средам там играли в карты почти все знатные господа, коих не мало съехалось в город этим летом. Любил там бывать и де Сома.
Раскинувшись на подушках и предвкушая приятнейший из вечеров, молодой гранд обратился к одному из троих своих спутников:

- Сеньор Мигель, думаю вам сегодня стоит пойти со мной. Вы играете в бассет? * - живо блеснул чёрными глазами молодой гранд, - у монны Вероники по средам собирается недурная компания. Думаю вам тоже стоит проветриться...

Скрытый текст

Basset
Азартная игра на любое количество игроков. Вероятно, появилась в середине XV века в Италии.

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+4

3

Кроваво-золотой закат окрасил горизонт, очертил янтарно-рубиновым контуром облака и бросил розовый отблеск на воду венецианских каналов. Голуби уснули и городской шум поглощаемый водой звучал отдаленно-глухо. Колокола нарядных венецианских церквей зазвонили к вечерней службе и над водой поплыл вибрирующий хрупкий и нежный звон. Казалось этот город, необычный, нелогичный, выросший на стволах лиственниц из морского дна, являющий собой изящное и легкомысленное сплетение византийского, готического и романского стиля, казалось этот хрупкий и грациозный город дрожит и вибрирует подобно тонкому фаянсовому сервизу на серебряном подносе.
Начальник эскорта герцога де Сома капитан Мигель Гарридо перекрестился и этот жест напомнил ему  колокольный звон квартальной церкви с романской островерхой крышей в родном Мадриде, детство, пасхальную заутреню, он с братом сестрой и родителями идут в церковь, сияет весеннее солнце, цветут апельсиновые деревья, колокола ликующе и весело заливаются хрустальным смехом и кума и соседка сеньора Торрес раскланиваясь с родителями всегда говорит:
- Славные у вас детки, сеньор и сеньора Гарридо, а мой-то старший балбесом растет.
Этот город, слишком легко добившийся успеха, город в котором эволюции мысли не хватало серьезности, где труд был наполовину забавой, этот город по византийски роскошный и изысканный был чужд Мигелю, далек от скромного сдержанного Мадрида с его благородной готикой и мавританской тонкой элегантностью. За долгие годы службы капитану королевского флота, каперу и пирату была привычна изоляция среди  водной пустыни где ты один на один с командой и вход в порты тебе закрыт, приходится запасаться водой и добывать пищу охотой на безлюдных островах. Поэтому Венеция, беспечная и роскошная как куртизанка, раскинувшаяся в светлой дымке у края лагуны, Венеция была ему чужда. Мигель нашел уединенное место на берегу пустого бассейна за аббатством и часами проводил там свободное время в молчании глядя на зеленую воду, отражающую опрокинутое небо.
Если бы можно было выбирать, он выбрал бы Мадрид, дом с четырьмя мавританскими колоннами, где на заднем дворе гуляют фазаны, где матушка шурша юбками без церемоний заходит в спальню, она всегда была эмоциональной и энергичной:
- Мигель! Ты не спишь, спящие во сне не покашливают! И не делай вид что ты спишь, ты улыбаешься! Вот! А теперь ты хихикаешь и продолжаешь притворяться. Мать соскучилась, мать два часа шмыгает как мышь возле дверей, а он притворяется спящим! Вставай, будем завтракать. И к завтраку будет твоё любимое печенье с миндалем размоченное в розовом вине, я сама пекла, так как я умею его делать не умеет никакая кухарка. Вставай, негодяй. Ах, я не могу поверить что ты жив и вернулся. Ты правда жив и вернулся? Ну скажи что это правда, Мигель.
- О, Ваша Светлость, на флоте не играют в бассет. Это игра для дворцов, не для кораблей, для вельмож, не для моряков, там велики ставки для моряцких кошельков. Я имею представление и знаю принцип игры, но играть мне не доводилось - и капитан охраны завершил ответ почтительным  поклоном.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2019-02-21 20:31:32)

+3

4

- Ну раз вы знаете правила, значит сегодня сыграете, - беспечно улыбнулся герцог собеседнику, -  За игрой обычно собирается  интересная компания. И знаете, пару недель назад в этом салоне был Федерико Бароччи*. Говорят он писал хозяйку. Ну как бы то ни было, но он ухитрился обыграть молодого Альвизе Корнаро** на целое состояние...

Причаливали уже в темноте.  Факелы укрепленнвые на стенах дворца и  факелы в руках слуг, как герцога, так и монны Вероники, создавали достаточно света, чтобы сойти на берег не поломав ног и не искупавшись. Но света от факелов было слишком мало, чтобы отдать должное красоте дворца, гостеприимно открывшего сегодня свои двери сливкам венецианского общества и гостям этого фантазийного города, парящего над изумрудной водой Адриатики. 

Впрочем, Кардона не жалел о невозможности в очередной раз воздать должное красоте Гран канала и дворцов, украшающих его набережную.

Как молодой барс он ловко прыгнул на набережную, проигнорировал руку слуги, поданную ему с берега.

- Мигель, вы со мной, остальные ждите в гондоле, - небрежно бросил де Сома через плечо, направляясь в сияющий огнями приют разврата.

Скрытый текст

*Федерико Бароччи, урожд. Федерико Фиори, названный Фиори да Урбино (ит. Federico Barocci, род. 1526/1535 годы Урбино — ум. 1612 г. Урбино) — крупнейший итальянский художник и график эпохи позднего маньеризма и раннего барокко., **Корнаро-знатный венецианский род.

Отредактировано Маргарита де Валуа (2019-10-15 15:41:07)

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+4

5

Пожалуй, из всех европейских стран Италия показалась ближе всего сыну Мехмета-паши. Молодого бея привлекали яркие средиземноморские краски, похожие на южные османские провинции, привлекал неповторимый облик каждого города, причиной чему служила разрозненность. Дико, как может такая благословенная страна напоминать лоскутное одеяло? Крошечные княжества, которые можно пересечь верхом за три четверти часа, безостановочно грызутся между собою. То и дело города оказываются разоренными и сожженными собственными ближайшими соседями. Жёсткая рука, сильная единая власть, вот что здесь нужно. Тогда все могло бы быть иначе.

Восточный гость с жадностью впитывал взглядом венецианские виды, вдыхал воздух, порой слегка спертый из-за множества каналов, дивился на дуги мостов и старинные палаццо, основания которых омывала зеленоватая вода. Архитектура здесь не имела ничего общего с османской роскошью бывшей Византии. Он привык к ласкающему взор виду моря, привык к распростертым крыльям белых чаек и их крику, пронзающему душу. Однако как это может быть, чтобы весь город был одним сплошным причалом, чтобы главными улицами в нем служила вода, а лодок было больше, чем лошадей? Для Селима не был в новинку нечестивый знак креста над огромными христианскими церквями: молодой турок уже несколько лет бывал дома лишь короткими наездами, а все остальное время поводил в Европе.

Всевышний подарил молодому бею всё: имя, знатнейший род, состояние, блестящее будущее на родине. Но ему этого было мало. Он предпочитал пользоваться тем, что имеет, до конца. Разноцветный, шумный и многогранный Большой Стамбульский базар прекрасен, но его великолепие всё-таки было конечно. 67 его улиц и 18 ворот, 5 мечетей, 7 фонтанов можно легко пересчитать, а мир вокруг неизмерим.

Селим с легкостью отдал бы жизнь за Босфор, в котором отражается синее небо, за густые вековые леса и поля диких тюльпанов в Манисе, за яблоки в садах Амасьи, за высокие горы и чистые как слеза озера. Однако с его возможностями перед ним был открыт весь свет. Спасибо отцу, который сознавал это и желал, чтобы старший из его сыновей, когда займёт надлежащее положение в Порте, не просто легко говорил с иноземными гостями на их языке, посрамляя их тем самым и заставляя ощутить себя невеждами, но и понимал, какими категориями те мыслят. Молодой бей учился в Париже, Флоренции, Нюрнберге... Читатель, верно, знает, что в те века университеты были куда подвижнее. Деньги, желание, знание латыни и ты можешь слушать лекции лучших профессоров хоть круглосуточно. Не лопнула бы только голова - что, впрочем, молодому турку не грозило. Он разумно сочетал полезное с приятным ровно в той пропорции, в какой ему хотелось, при этом не забывал с головой погружаться в бурное течение местной жизни. Как по-другому освоить разговорное местное наречие и узнать обычаи?

В Стамбуле в бассет не играют. У Жемчужины Босфора есть свои карточные игры, куда как более древние. Коран строго запрещает любые проявления азарта, которые могут оставить доброго мусульманина нагим и разорённым, как запрещает и вино, прелюбодеяние, изображение живых существ... Так же как и Библия многое не дозволяет. Впрочем, кому и когда это мешало, когда запретный плод сладок вдвойне? Во всяком случае, точно не молодому бею.

Аллах милостив к человеческим слабостям и не создал бы этот мир таким прекрасным, если бы не хотел, чтобы им наслаждались. Иначе для чего человеку дана молодость? Так рассуждал сын Мехмета-паши.

Его гондола пристала подле особняка моны Вероники почти одновременно с лодкой герцога. Их разделила какая-то пара минут. Со свойственной молодости нетерпеливостью Селим-ага поднялся на ноги сразу как только весло опустилось в воду перестало двигаться. Сила инерции еще какое-то время влекла гондолу вперед. В свете факелов он узнал знакомый силуэт.

- Господин герцог! - окликнул он по-итальянски и привычно уточнил по-арабски, прекрасно зная, что испанец владеет языком Физули и аль-Мутанабби, - Кардона-эфенди! И вы сегодня здесь? Стало быть, скучно точно не будет.

Едва ступив на твердый камень, он протянул испанцу руку.

- В очередной раз прокатился по каналам. И в очередной раз удивился, сколь чудны дела Аллаха. В совокупности с делом рук человека, разумеется. Но эти забавные венецианцы живут на воде подобно бобрам, - со смешком поделился он своими впечатлениями.

Отредактировано Селим-бей (2019-03-01 01:16:42)

+4

6

Кардона широко улыбнулся и  сердечно пожал руку турецкому вельможе.

- Давно вас не видел, Селим-ага*, в прошлую среду мы скучали без вас, - вернул герцог комплимент осману, не покривив при этом душой. У молодых людей за время пребывания в Венеции успела сложиться отличная компания для бассета. И когда один из игроков отсутствовал, то остальным словно чего-то недоставало. Конечно салон прекрасной сеньориты Франко не мог заставить скучать ни одного из сынов Адама. Тем более коли тот был молодой и женолюбив. Но присутствие отличного игрока в карты, остроумного рассказчик и человека другой культуры, коим был Селим-бей, весьма оживляло собирающуюся там по средам мужскую компанию. И вносило восточную изюминку. Ну а с самой звездой Венеции, как звали мону Веронику в те времена, сам герцог предпочитал видится без сотоварищей.

К тому же под аккомпанемент моны Вероники, игравшей на лютне или клавесине, Селим-бей и сама хозяйка салона частенько пели дуэтом.

И дон Энрике, как большой ценитель искусства, коему покровительствовала Эвтерпа, так же не мог не заметить, что без этих музыкальных номеров вечера становились скучнее как минимум вполовину. К тому же герцог рад был лишний раз поупражняться в арабском наречии. А наедине эти двое говорили почти всегда именно на нем.

- Воистину как бобры, - смеясь, покачал головой молодой гранд. И увидев, что привратник, почтительно склонясь, распахнул перед ними дверь, устремился в сияющую огнями обитель  земных искушений.
- Ну, наконец-то сподобился проснуться, - ироничным тоном попенял  герцог привратнику по-итальянски. И снова перешёл на родной язык Физули, обращаясь к своему собеседнику, - идемте, друг мой.

Скрытый текст

*Ага - вежливое обращение к представителю турецкой знати, не носящему титула паши.

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+4

7

- Ваша Светлость, я не великий ценитель живописи - улыбнулся Мигель поправляя стоячий воротник фрезу, узкой белоснежной гофрированной полосой окаймлявшей вырез  черной испанской куртки-хубона- У Его Высокопревосходительства губернатора Ямайки дона Хуана де Гаудеаль в его резиденции Сантьяго-де-ла-Вега на острове хорошая коллекция картин, он ценитель, я имел честь удостаиваться аудиенции в числе капитанов военного флота Его Величества, но право же, каюсь, я больше интересовался кухней парадного обеда, свининой в пряном маринаде запеченной на углях баобаба, пуншем из лимона, тростникового сахара и ямайского рома и экзотическими фруктами в сахарной глазури. После долгих месяцев на палубе под солеными брызгами и палящим солнцем, питаясь черепахами и водорослями салмагунди попадать в Сантьяго-да-ла-Вега, испанскую жемчужину Антильи лежащую среди тропических изумрудов зеленой  Ямайки, тут бедный моряк странник забывает обо всем - и Мигель расхохотался блеснув ровной белой полоской зубов - да ещё я  со страстью танцевал кандомбу под барабанную дробь в кабаках Порт-Рояля на Ямайке с мулатками и креолками,  взамхивающими белыми  юбками в танце и открывая смуглые босые ноги выше колен, в кандомбе разрешено хватать партнершу за бедра, и о чем тогда может думать моряк не видевший женщин три месяца? Уж точно не о живописи из губернаторской коллекции. Ваша Светлость, вам достался в подчинении сущий дикарь - продолжая посмеиваться завершил Мигель и поправил узкий белый манжет, загофрированный в тон фрезы - Годы в море в другом конце света отучили меня от светской учтивости, мне выпадали лишь краткие отпуска домой, да островкам комфорта и цивилизации был Сантьяго-да-ла-Вега и приемы у губернатора. И то я, негодяй разбавлял уроки светской учтивости пуншем, ромом, кандомбой и креолками. Как бы вам не пришлось краснеть за капитана вашей охраны, дон Энрике. Ну все, простите мне, дикарю нарушение этикета и несоблюдение формы обращения. Обещаю быть паинькой на приеме. Смеюсь я редко, но от души, так что замолкаю и становлюсь примерным. Аваст!
Ямайка -это ослепительно белый песок с осколками кокосов, пальмы исполняющие вечный томный танец живота на легком прохладном бризе подобно невольницам арабского шейха, море цвета подсвеченного изумруда, губернаторский дворец в мавританском стиле утонувший на склоне эбеновых деревьев, осыпанный тропическими цветами и кандомба в портовых кабаках, под частый стук барабанов, когда юбки взлетают как паруса над голыми блестящими как жженая сахарная карамель женскими ногами и от покачивания женских бедер призывно колышутся в ушах бронзовые серьги-кольца. Э, да что там! Про Ямайку был моряцкий призыв: вперед к островам любви.
Гондола мягко причалила к берегу, капитан эскорта последовал за герцогом на пристань и тут в пляшущих бликах факелов Мигель увидел старшего сына своего хозяина, молодого османского вельможу Селима. В сущности, претензий к молодом турку не было, если он не делал для пленника ничего хорошего, то и плохого тоже не делал. Но прошлое хотелось забыть, слишком свежи и болезненны были воспоминания. Ну во всяком случае положить их на самое дно души и не вспоминать. А встреча с молодым беем плеснула ледяной волной мрачных воспоминаний. Но с другой стороны, вот оно, Турецкое подворье, совсем рядом, так что по любому вероятность встретится с Мехмедом -рейсом и его домочадцами велика, к этому приходится быть готовым.
И капитан эскорта герцога де Сома последовал за своим хозяином в палаццо попривествовав сына своего бывшего владельца наклоном головы, приложив к груди ладонь:
- Мерхаб, Селим-бей.

+3

8

Кардона, услышав приветствие Мигеля, обращенное к сыну Мехмета-реиса, не мог не вмешаться. Широко улыбнувшись, де Сома учтиво обратился к молодому осману, пока они поднимались по мраморным ступенькам палаццо:

- Так вы уже знакомы с моим капитаном, Мигелем де Гарридо? - герцог живо перевёл глаза на капитана своей охраны. Потом, как ни в чем не бывало, снова продолжил, обращаясь к сыну турецкого адмирала,  - но все-таки я порекомендую вам его ещё раз - капитан моей охраны, дворянин, мой соотечественник и уроженец Мадрида, сеньор Мигель де Гарридо.

Гранд чуть склонил темноволосую голову и скинул лёгкую черную шляпу с ярко-красным плюмажем на руки привратника. Лёгкий летний плащ отправился туда же.

- Ну а вам, сеньор де Гарридо, позвольте в свою очередь представить Селима-бея.

Разумеется, герцог понимал, что молодые люди вряд ли знакомы друг с другом в том смысле, который в это вкладывают в свете. Мигель, скорее всего, бея видел. Раб Мехмета-паши не мог не знать его сына хотя бы в лицо и не слышать, что про него болтает челядь. Селим не из тех, кого не замечаешь. Что же до самого молодого бея, то он мог и не обращать внимания на христианских рабов своего отца и не узнать сегодня одного из них в европейском платье.

В любом случае, гость с Востока, как того и требовал этикет, только что был поставлен в известность, что  мадридский идальго не слуга и тем более не раб. Мигель - свободный человек и испанский дворянин. И за игральным столом, как, впрочем, и за лёгким ужином у очаровательной хозяйки роскошного палаццо, будет соседствать с весьма знатными особами не из господской милости, а по праву.

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+4

9

Селим продолжил говорить по-арабски, ибо герцог был один, не считая его людей. Приличия, стало быть, соблюдены.

- Скучали без меня? В месте, куда жаждет попасть вся Венеция и попадают единицы? Побойтесь Аллаха и не кощунствуйте. Как праведники скучают в раю. Как караванщики скучают в оазисе. Дорогой друг, я никогда не поверю, - турок улыбнулся довольно мягко, но гордая посадка его головы и спокойное, полное достоинства выражение серых глаз явственно показывали, что он прекрасно знает цену своему обществу.

- Я ценю вашу вежливость, но гостеприимство хозяйки не заслуживает ни малейшей тени, это несправедливо. У Вероники-хатун не может быть скучно. Однако в среду я... действительно был занят. У меня были дела.

Мимолетная, едва заметная пауза дипломатично свидетельствовала, что дела были личного свойства и сын реиса при всем уважении к собеседнику не намерен посвящать того в подробности. Люди Востока умеют казаться открытыми, однако почти никогда не доверяются полностью. Замкнутые, холодные северяне уступают им в умении сохранить тайники сердца недосягаемыми, как и в умении задрапировать свою скрытность. Впрочем, если они меняют свое решение, то без колебаний рассказывают или, напротив, задают вопросы.

Едва прозвучала последняя его фраза в ответ испанцу, молодой бей услышал, что его окликают. И не просто зовут, а используя при этом приветствие его родины. Привлечь его внимание удачнее вряд ли было возможно. Селим обернулся и при свете факелов увидел лицо, которое показалось ему знакомым. Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы сообразить, кто перед ним. И реальность оказалась довольно неожиданной. Как мы уже сказали, Селим лишь наездами бывал дома в последние годы. Однако во время последнего визита в родной Стамбул отец рассказывал ему о том, что за морока досталась их дому в виде испанского капитана. Тот в ослеплении своей неуместной гордыни никак не желал принять свою новую судьбу, и это в государстве, где для умного и талантливого человека нет ничего невозможного. Где покойный Паргалы, Великий Визирь, был рыбацким сыном, а хорват Рустем из ничего добился положения дамата*. Ему улыбнулась удача попасть в руки такого человека, как Мехмед-реис и вместо того, чтобы использовать такой шанс и проявить свой талант, он тратил время на строптивость. Впрочем, Селим понимал, что если бы ему самому предложили сменить веру, отступить от ислама, он предпочел бы смерть. Наследник дома с любопытством услышал о ярком прошлом этого человека и оказался впечатлен, оттого и запомнил. Но что делает он здесь?.. Сопоставив рекомендацию Кардоны и присутствие отца в Венеции, молодой турок сделал выводы, и они оказались верными. Правда, его умственные выкладки никак не повлияли на выражение его лица. Легкое удивление, но и только. Он отвечал по всем правилам дипломатии с лёгким кивком.

- Добрый вечер, сеньор. Ваше имя я слышу не впервые. Оно фигурирует в морских байках, а это о многом говорит, ибо мне, вы ведь понимаете, их доводится слушать целыми кипами. Мы ценим безоглядную отвагу и неумение отступать, как вам хорошо известно, - по губам молодого турка, который все же не удержался от двусмысленности, скользнула тонкая улыбка.

Елизавета поощряет и награждает своих бравых головорезов. Османы пошли дальше. Они без особых условностей надевают на их головы визирскую чалму и даруют привилегии капудана и бейлербейство.

Скрытый текст

*Дамат - султанский зять.

Отредактировано Селим-бей (2019-03-15 22:05:22)

+6

10

"Эх,что бы тебе парень не последовать по стопам папаши и стать капуданом в папашиной флотилии. Да привел бы господь тебя командовать каким нибудь чумазым карамусалом у батюшки - с нежной тоской подумал Мигель Гарридо - да распорядись судьба в бою при Лепанто встретиться  с тобой нос к носу на абордаже. А ещё лучше чтоб твой карамусал попал под мой артобстрел. И кормил бы ты, реисов  сын, шайтанов свояк  тунцов в Коринфском заливе.  Или морских лещей, что тоже не плохо.
Жаль не привел меня господь встретиться при Лепанто с флагманом папы Мехмета! Уж мои артиллеристы не промахнулись бы, будь уверен. Ну ничего-ничего, жизнь долгая, лысина у реиса Махмета скользкая, а земля круглая, мне это как моряку известно. Так что может даст бог встретиться с стамбульским благодетелем, папой адмиралом, уж я не упущу случая с ним поздороваться".

- Добрый вечер, Селим-ага -  лучезарно улыбнулся капитан Гарридо, сверкнув ровным белыми зубами- польщен тем что слухи о моей скромной персоне дошли до сына адмирала османского флота и тронут вниманием и интересом турецких моряков к моим военным успехам. Оказанное ими уважение было трогательным и ощутимым. К большому сожалению не смог ответить взаимностью, но увы-увы. Мы испанцы такой странный народ, что чтим своих матерей и свои семьи. Моя матушка, храни её господь, а так же брат и сестра живы, и желание остаться их сыном и братом в лоне родной семьи, а так же предпочтение материнского благословения материнскому проклятью оказалось сильней желания оценить по достоинству честь оказанную мне представителем командования флотом победоносной Порты. Победоносной несмотря на Лепанто - и начальник эскорта герцога де Сома склонил в поклоне черноволосую голову.

Скрытый текст

Битва при Лепанто 1571 года, или Третья битва при Лепанто (исп. Batalla de Lepanto, итал. Battaglia di Lepanto, тур. nebaht Deniz Muharebesi), — морское сражение, произошедшее 7 октября 1571 года в Патрасском заливе у мыса Скрофа между флотами Священной лиги и Османской империи. Закончилась полным поражением турок, но не оказала существенного влияния на исход войны. Османская Порта быстро восстановила флот.

+4

11

- Серафина, что с цветами? Серафина! - лёгкие, но уверенные шаги, шуршание шёлковых юбок цвета мяты и пронзительный звук колокольчика в пальцах, за прикосновение к которым вся мужская часть Италии и не только отдала бы добрый десяток лет жизни. Если задуматься, то недурно присоединить эти бесчисленные десятки лет к своим собственным... И вот тогда другая дама на "В", Венера, оказалась бы посрамленной со своим бессмертием, потому что это качество единственное, в чем она выигрывает. Эта мысль не раз заставляла мону Веронику расхохотаться, но сейчас она, пока шла из будуара в гостиную, лишний раз тревожно посмотрелась в висящее на поясе небольшое зеркальце. Стекло отразило совершенство. Успокоенная, она всё же исконно женским жестом поправила один из своих локонов, знаменитых на всю Венецию. Бог умилостивился над ней и позволил светловолосой выйти из утробы матери. Оставалось лишь поддерживать оттенок. Отвар ромашки, масло из персиковых косточек и много других секретных снадобий и смесей заставляли шелковистые пряди блестеть и походить на золотую реку в пору половодья, что взахлеб и отмечали поэты. Тёмные - также от рождения - брови и ресницы странно контрастировали с этой пышной короной кос цвета солнца и мёда. Без кольца на пальце cortigiana onesta могла позволить себе дома неслыханную свободу: носить волосы неубранными. Сейчас они свободно лежали на ее плечах, а затылок украшало тонкое и изысканное переплетение из нескольких прядей с добавлением жемчуга.

- Серафина! Я же тебя просила приколоть к занавесям букеты! Бьёт семь, сейчас придут первые гости! Уже давно должно быть всё готово! - хозяйка салона нетерпеливо топнула ногой, обутой в расшитый башмачок, который мог прийтись в пору лишь ей да ребёнку.

- В спальне есть еще одна корзина, неси скорее сюда, разберем на несколько букетов и я приколю. Булавки при мне.

Гостиная или, как здесь выражались, салон, portego, была светлой и оттого казалась просторнее, чем была на самом деле. От сливочного до спинки лосося: госпоже Франко хотелось воздуха и полёта. Когда живёшь в городе на воде, то в холодное время года свинцовое небо оказывается и сверху и снизу. Это порядком гнетет и давит, особенно когда ввиду положения на губах всегда должна быть улыбка. Печальная куртизанка это нонсенс.

Наступившее лето ворвалось в комнаты тонким ароматом живых цветов. Не приходило недели, чтобы палаццо украсили так же, как и на прошлой. Сегодня здесь красовались белые розы. Они были везде, будто большие снежинки. Стояли в больших напольных вазах с изображёнными на них сценами из истории Атлантиды. Стояли на столах и столиках, срезанные, ибо кусты в саду были так обильно ими осыпаны, что иначе ветви обломились бы от тяжести, и в изысканных майоликовых узорных горшочках.

Посреди всего этого светлого и благоуханного великолепия металась чёрной мушкой приземистая, юркая, смышленая и совсем еще юная Серафина, любимица госпожи среди всей прислуги, заканчивая наводить последний лоск. Остальные были заняты на кухне. У моны Франко всегда подавались лёгкие и изысканные блюда, целью которых было усладить нёбо, но не набить чрево. Нескольких минут женщинам хватило, чтобы завершить задуманное. Один небольшой, скромный цветок Вероника приколола и на свое плечо. Оставшееся время она решила скоротать за книгой; успела раскрыть "Записки Цезаря" на том месте, где остановилась накануне, и даже прочитать несколько страниц, но доклад о прибытии сеньоров прервал чтение.

- Ах, вот и вы, господа. И наш восточный гость, здравствуйте. И сеньор Кардона, приветствую вас. Вы первые нынче, брави*. У нас здесь собралась целая коллекция из представителей стран с недурными морскими успехами. Причем все представители, как на подбор, мужественны и прекрасны, хоть на смотр выводи. Как венецианке, наследнице Тира и Карфагена, мне это приятно. Но я также рада, что вас объединяет и любовь к искусству, иначе вы не стали бы здесь завсегдатаями.

Дочь Паолы Фракассы закрыла томик с неспешностью хозяйки положения и так же неспешно, с одной ей свойственной грацией, поднялась и радушно протянула руки. Каждому из вошедших досталась пленительная улыбка. Мона сделала пару шагов вперед, но на этом остановилась, ожидая, покамест к ней подойдут.

- Вижу, сегодня у нас новые лица. Это тот самый господин, которого вы в прошлый раз просили у меня дозволения представить, сеньор испанец? - полушутливо спросила она у герцога, с ног до головы окидывая взглядом молодого мужчину, которого тот привёл с собой и, удовлетворившись осмотром, обратилась к новичку.

- Здравствуйте, сеньор. Мне сказали, вы можете нам поведать много занятного о морских авантюрах.

Скрытый текст

В итальянском языке окончания прилагательных четко определяются по роду и числу. "Браво", то бишь "молодец", говорят одному мужчине, "брава" - одной женщине, "брави" - компании, состоящей из одних мужчин или смешанной компании, и "браве" - компании из одних женщин. Таким образом, наши соотечественники в театре во время поклонов, сами того не зная, напрасно хвалят всю труппу словом, предназначенным для единственного человека мужского пола.

+5

12

Герцог с живейшим интересом заулыбался волнующей, как весенний ветер в марте, приветливой даме. Сеньора Франко не даром слыла одной из соблазнительнейших дам Венецианской Републики. Щедро одаренная природой, Вероника сотворила из этих даров воистину шедевр. Так умелый ювелир превращает золотой самородок в венец ювелирного искусства. Женские ухищрения, которыми пользовалась венецианка, превратили прехорошенькую девчонку в опаснейшую сирену. Начиная с удачно подобранных духов, которые веяли от юной, атласной кожи прелестницы утренней свежестью, до прически, что обнажала молочно-белую шею, нежность которой могла соперничать с нежностью роз, украшавших гостиную. Все в ней пленяло даже весьма искушенное воображение. При этом уму хозяйки вечера могли позавидовать иные члены совета десяти...

Кардона потянулся к руке моны, отметив про себя тонкую ключицу, прикоснуться к которой губами хотелось порой до головокружения. Во всяком случае, в те мгновения, когда сеньора Франко стояла от герцога на расстоянии вытянутой руки.

- Вы правы, мадонна, это тот самый идальго, о котором я вам говорил. Отчаянный рубака и бывший морской офицер. Мигель де Гарридо к вашим услугам. Мигель, ты сегодня лицезреешь, - обратил испанец взгляд к своему капитану, -  Королеву поэтов и богиню муз Веронику Франко. Сегодня ты наконец попал в настоящий чертог венецианской королевы. И забудь, что Венеция республика. Она монархия. И правит ей наша мона, а мы все ее верные рыцари.

Легкий испанский акцент, прорывающийся порой в академически правильном итальянском языке молодого гранда, выдавал в нем чужестранца, а сияющие глаза цвета черного агата восхищение божественной куртизанкой. Впрочем, дон Энрике не скрывал ни одного, ни другого.

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+5

13

В светлых кремово-розовых, словно воздушных покоях, благодаря цветовому сочетанию создававших иллюзию размытости бесконечного пространства, среди атласных и шелковых драпировок и благоухания влажных роз Мигель чувствовал себя не к месту словно пришедший из далека  хорватский корабль-буса,  ломовой перевозчик древесины по Адриатике, суровый и простой, рубленный топором, пропахший соснами, смолой и кожей в венецианском порту среди нарядных, хищных и стремительных венецианских галер.
Ах, как все это было далеко за годы морской службы для Мигеля! В детстве остались визиты в дом герцога  де Вельяэрмоса на второй день Пасхи, прием и бал  для герцогских придворных, куда всегда приглашали семью покойного капитана герцогского эскорта, потом были отпуска и встречи с родными раз в год примерно и несколько приемов у губернатора Ямайки. Да и когда это было?  В прошлом остались  приемы матушки на Благовещение  с её фирменным запеченным лещом:
- Ну ничего же особенного, почему все так восхищаются? Я сама не знаю. Не знаю, но пользуюсь, это хитрый способ удостоится визита Его Преосвященства епископа Мадридского на благовещенский обед и придать моему приему значимость в глазах всей столицы.
"Ах, мона, какие морские рассказы я могу вам поведать? О просоленной одежде, пропитанной смолой чтобы дольше не истлела? О супе из черепах приправленном пахнущими йодом и солью водорослями, как пахнет ветер с венецианского залива, противных невозможно, но их надо глотать, иначе твои зубы выпадут от цинги. Ах мона, жизнь моряка одинока и однообразна. Раскаленная соленая палуба, кругом вода отражающая ослепительное солнце, ты и твоя команда и вокруг ни души. В бухты тебе вход закрыт, Мигель и его парни редко могут пристать на острова чтобы добыть себе воду, да подстрелив пару коз зажарить их на букане. Вот и все, мона. Все истории.
Ах, ещё абордажный бой.  Абордажный бой, как я и забыл. Нож в зубах, сабля в руке и ты по закинутому канату с крючком ползешь на чужую палубу. Но я люблю больше нож. Вы знаете, мона, у каждого ножа есть свое имя. Каждый владелец зовет свой нож по своему.
Нет, не кинжал, а нож. Наваха. Наша, испанская. Складная, с пружиной. Её я люблю больше. Мой нож зовут Перо. Это так сказать, официальное имя. А по настоящему мой нож зовут Иква. Это тайное имя. И знаете почему? Нож оставляет глубокую колотую рану. И вот когда его достаешь из кровоточащей узкой раны, то раневой канал издает такой сосущий звук: ииии...потом когда извлекаешь нож края раны разомкнувшись и спавшись издают уже чмокающий звук: ква. Поэтому мой нож Иква. И я его вчера благословил в церкви святого Николая, покровителя моряков, там, на мысе возле маяка. Я добрый католик, мона. Мой прежний Иква сгинул на алжирском рынке рабов. А это новый благословленный и освященный.
Ах да, мона, вы прекрасны. Прекрасны как и ваши покои, у вас тонкая прозрачная кожа и пахнет от вас волнующей свежестью. Я давно не был в столь изысканной обстановке, простите дикаря. Вы прекрасны, мона, позвольте вам это заметить. И разлет ваших тонких бровей напомнил мне мою сестру Марису. Я её очень люблю и она стала матерью,  она чудесная женщина и тоже красавица. На другой лад, но красавица. Вы прекрасны, позвольте вам это сказать мысленно ещё раз".

-О, Ваша Светлость, счастлив удостоиться чести поприветствовать королеву Венеции первым в этот вечер. Я не уверен что способен оценить поэзию, ибо муза Эвтерпа не поцеловала меня в лоб при рождении, впрочем как Клио, и Эрато, и Каллиопа и прочие прекрасные вдохновительницы. Единственная кто ко мне был благосклонен из этого божественного сонма, так это Урания, муза астрономии, именно ей я как моряк  не раз обязан спасением жизни.
Но я обещаю быть скромным и смиренным слушателем, восхищенно слушая и любуясь венецианской музой.
И Мигель склонив голову на мгновенье коснулся губами тонких пальчиков маленькой унизанной перстнями руки протянутой для приветствия, на такое же мгновенье скользнул взглядом по нежной округлой шее и тонким ключицам и подняв голову встретился с взглядом блестящих глаз.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2019-03-29 14:43:13)

+4

14

Кардона уверенно обогнув любезно раскланивающегося с хозяйкой Мигеля, прошёл прямиком к небольшому столу, названному впоследствии ломберным.* Мебель в этом чертоге венецианской сирены была подстать самой хозяйке. Охарактеризовать её можно было как сдержанная роскошь. Герцог, будучи большим ценителей всего, чему не изменял отличный вкус, не мог не отметить великолепного рисунка, выложенного разноцветным перломутром и насыщенно синим лазуритом на крышке небольшого стола из золотистого ореха. Рисунок этот являл собой весьма натуралистично изображенную ветку цветущей магнолии, только отчего-то цвета зимнего вечернего небосвода в морозную лунную ночь.

Опустившись в удобное полукресло с деревянными подлокотниками, обитыми шелковистым бархатом в тех местах, на которые предполагалось класть локти, жизнелюбивый испанец широко улыбнулся венецианской сирене:

- Мона Вероника, не откажите в любезности стать на сегодня моим талисманом. Вы как истинная волшебница наверняка умеете ворожить на удачу?

Рука гранда потянулась к подошедшей даме с явным намереньем усадить ту на ручку своего кресла. **

Скрытый текст

* своим происхождением ломберный стол обязан испанцам, популярностью – французам и англичанам, названием – русским. «Ломбер» - так в XVI веке называлась изобретенная испанцами карточная игра. И хотя наши герои играют не в ломбер, но столик у них точь-в-точь ломберный.

**С нашей прекрасной мадонной согласовано. http://s20.rimg.info/f3c2c1baf95675c073f7db5d9ab7e886.gif

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+5

15

Венецианка не поскупилась: ответный взгляд был долгим. У моряков особое зрение и развито шестое чувство, как у животных, разве нет? Если бы захотел, он смог бы в этот момент, глядя в тёмные зрачки, увидеть ее без побрякушек и шелухи и тогда обрёл бы право судить, кто стоит перед ним: шлюха или женщина, у которой кроме тела есть острый ум и мужественная душа.

- Обо всем этом, но только если захочешь. В этой комнате нет запретов и границ, кроме собственных желаний. И если здесь всё опрыскано духами, то это никак не помешает запаху водорослей и сырой кожи. Напротив.

- Это значит, что кроме господина герцога, который так бесстыдно, но так любезно мне льстит, у нас есть девять общих знакомых и одна родственная стихия. Вы моряк, за всех венецианцев же дож ежегодно обручается с морем. Видите, как много. Добро пожаловать.

Маленькая рука слегка пожала пальцы гостя.

Далее она уделила внимание Кардоне.

- Ворожить? Как, однако, Вы неосторожны, Ваша Светлость! - маленькая ладонь, легкая и летучая,  слегка хлопнула испанца по губам: шутливо и с той фамильярностью, которую может себе позволить красивая женщина в собственном доме, особенно в пику кровожадному испанскому этикету.

- Здесь сейчас собрались люди разумные и все мы прекрасно понимаем, что вы имеете ввиду, но слова летучи. Можете вы себе только представить, господа, что иные "одаренные" завистники всерьез называют меня ведьмой?! - шутливо спросила мона, тряхнула головой и тихо, презрительно рассмеялась. Линия губ сейчас как нельзя яснее отражала ее отношение к названным индивидам, - вот так из невинных комплиментов рождаются глупые базарные сплетни. Но раз уж мы все здесь люди умные, то вам я могу открыть страшную тайну.

Как подобает истинной актрисе, госпожа Франко выдержала паузу и перешла на шепот, заговорщически расширив глаза.

- Я действительно ворожу. Ворожу по весне, когда мне нужно скрыть некстати выступившие веснушки на носу. С ними никак иначе не справиться, они немилосердно мучают меня, как многих светлокожих женщин, прямо беда. Я использую небольшой, но крайне действенный заговор. Звучит он так:

- Серафина, сок лимона, сметану, мел, пудру и кисти!

Камеристка услышала свое имя и подумала, что ее кличут. Круглая рожица показалась из-за дверной занавеси.

Мона Франко рассмеялась и сделала той отпускающий жест: ее не зовут и она может быть пока свободна.

- Ворожить умеет каждая женщина, когда ей это нужно. Однако не каждой удаётся собрать в своём доме столь разных господ, народы которых каких-то жалких несколько лет назад усердно резали и топили друг друга при Лепанто. В добавок Венецию здесь представляю я. И если все вы пришли и собрались здесь, в моём обществе и за одним столом, то, пожалуй, в известном смысле могу считаться и волшебницей. А значит, я охотно попробую принести Вашей милости удачу. Но только с одним условием.

Белый тонкий перст округлым розовым ногтем плавно поднялся вверх:

- Будет нечестно, если я послужу талисманом лишь Вам, мой сеньор. Я, как хозяйка, обязана быть справедливой. Это, если хотите, мой святой долг. Так что я посижу подле каждого. Однако вы, как податель идеи, имеете бесспорное право приоритета. Потому с вами я побуду в первую очередь.

Ласковость тона служила добавкой к этому озвученному праву, однако ни один из гостей не был лишен очаровательной улыбки в свой адрес: ни спутник молодого гранда, которого так интригующе представили, с его темными непокорными кудрями, смуглой кожей, мужественными скулами и отчаянным морским прошлым, ни сероглазый восточный гость с гордой посадкой головы, укутанный в восточную тайну как в плащ, ни сам гранд. Глубокий и довольно мягкий взгляд у представителя испанской аристократии, насчет которой мона ничуть не обольщалась. Любопытно. Впрочем, все мы не ангелы, что говорить.

Венецианка положила руку на протянутую ладонь испанца и опустилась на подлокотник кресла. Зашуршал шелк под пальцами, расправляющими складки юбок.

Трудно было удержаться от упоминания битвы, которая вряд ли когда-нибудь забудется. Впрочем, Вероника не кривила душой, когда говорила об отсутствии глупцов в ее гостиной. Своим довольно смелым замечанием она не боялась спровоцировать неловкость. На неё смотрели три пары достаточно умных глаз, а люди дальновидные понимают, что войны будут продолжаться всю историю человечества. Делиться по лагерям на мирной территории глупо, когда можно прекрасно провести время. Есть места, где у входа можно поместить фразу куда более обнадеживающую, чем у Данте: "Fate l'amore, non la guerra". Занимайтесь любовью, а не войной. Впрочем, несмотря на сей миролюбивый и созидательный призыв, что греха таить, мысль, которую мона высказала, была весьма занятной и возбуждающей. Испокон веков запах войны неотделим от запаха настоящего мужчины. Мужчины прекрасны в бою. Азарт немногим уступает сражению. И она предвкушала сейчас настоящее наслаждение: лицезреть эти лица, когда игра заставит их обладателей позабыть о сдержанности и церемонности. Приятное чувство - вести троих таких разных львов на своём шёлковом поясе.

+5

16

- Господину герцогу нынче везет в любви, - отметил молодой турок, наблюдая, как удобно устроилась хозяйка подле гранда и движением брови указывая Гарридо на такую идиллию, - а это значит, что мы с вами можем расчитывать на везение в игре, если верить поговорке. Не так ли, сеньор капитан? Его Светлость приватизировал нашу прекрасную венецианскую жемчужину в надежде на удачу? Что ж, я предлагаю вам маленькую месть: обыграем вашего покровителя в пух и прах. Карточный стол освобождает от условностей. Берегитесь, Ваша Милость, мы настроены весьма серьезно.

Дважды Селим сказал "мы". Действительно, это не оговорка. Как мусульманин и османец, он с рождения не считал ровней себе ни единого неверного, включая не только венецианского дожа, но даже любого из европейских королей. Однако, как мы знаем. уникальное государственное устройство Порты, с ее неограниченной султанской властью, позволяло одному лишь везению обнулить не только эпизод из прошлого человека, но и прошлое целиком. Если ты визирь, то тебя будут ненавидеть как визиря, а не как бывшего конюха. Здесь судили людей по тому, кто ты в нынешнем моменте и хорошо понимали, что судьбу необходимо объезжать, как дикую лошадь. Каждый, кто находится сейчас в седле, достоин уважения. Кто был бережно подсажен на бархат десятками заботливых рук, тот рухнет и убьется после первого же скачка, не имея железной воли. Особенно же достоин уважения тот, кто побывал под копытами и выжил, а также тот, кто подтянулся в свое седло с земли на одних лишь окровавленных руках, кроша от усилий зубы, но вовремя ухватив несущуюся кобылицу за стремя. Итак, к чести молодого турка, привычка и личная, внутренняя шкала позволяли ему сейчас даже с его горделивым нравом, вести свободный разговор на равных с человеком, который оказался не только вынослив, но и чертовски удачлив. Более того, бею в голову не пришло бы оглядываться на то, в каких обстоятельствах они встречались прежде.

Итак, подвинув ближе резное кресло, пашазаде сел к столу. Тонкие и длинные пальцы привычно взялись за карты и принялись тасовать. В свете канделябров мерцали тёмные рубины в кольце в форме османского тюльпана - парному к одной из его любимых брошей. Ничто не выдавало сейчас в османском вельможе опасного соперника. В салонных играх он казался одним из щеголей, беспечно проигрывавших состояния у таких столиков. Однако сын Мехмет-паши проигрывать не привык ни в чем и никогда.

Попади нашему читателю в руки колода тех лет, он нашёл бы ее изрядно отличающейся от современной. Гравюры были размером с мужскую ладонь, что, конечно, не способствовало удобству в игре. Зато, если колоду заказывал человек богатый, у художников имелось больше пространства, каковое преимущество они использовали вволю. В таком случае каждый дюйм небольших шедевров поражал обилием цвета. Остальным приходилось довольствоваться черно-белыми колодами, что, впрочем, тоже не лишало карты известного изящества.

- Ах, да. Я ведь давеча обещал принести мамлюкские наипы*.

Прервав свое занятие, молодой человек запустил руку за пазуху и вынул сверток, завернутый в шёлковый платок и перетянутый лентой.

- Выполняю свое обещание. Эта колода месяц назад пришла из Каира. Сеньор Гарридо, пока я мешаю, не сочтите за труд - развяжите этот небольшой дар для нашей очаровательной хозяйки. Думаю, и остальным будет довольно любопытно. Здесь пятьдесят две карты. Эмир, два его советника, масти также будут вам знакомы. Мечи, клюшки, монеты и чаши. Каждая масть означает часть общества. Мечи – воины, клюшки – власть, монеты – торговцы, кубки – духовенство. На них нет живых существ, как и в мечетях. Лишь узоры и словесные обозначения. Хоть мамлюки в свое время доставили нам много хлопот, да и что скрывать, продолжают доставлять и посейчас, но за подобные вещицы им стоит отдать должное.

Скрытый текст

*Naib, или более правильно, na'ib, арабское слово, означающее «представитель, наместник». В полном соответствии с арабским звучанием слово «карты» по-итальянски «naibi»; по-испански «naipes»; по-португальски «naipe» (связано это с оживленной торговлей с арабскими странами и тесным контактом с тамошними купцами).

Мамлюки, ма­ме­лю­ки - во­енно-феодальная ква­зи­ка­ста из тюрок, а также грузин, черкесов и других кавказских народов в Египте, за­ни­мав­шая гос­под­ствую­щее по­ло­же­ние в Мам­люк­ском сул­та­на­те. В 1517 году Мам­люк­ский сул­та­нат был за­воё­ван тур­ка­ми-ос­ма­на­ми и вклю­чён в со­став Ос­ман­ской им­пе­рии, став эялетом. Часть земли в Египте была оставлена мамлюкским феодалам, которые были обязаны платить дань турецкому паше-бейлербею в Каире.

Отредактировано Селим-бей (2019-07-06 13:39:01)

+3

17

- Есть разные виды любви, эфенди - капитан Гарридо склонил голову в вежливом поклоне - Я тоже не чужд любви. Простой человеческой любви к деньгам.
Мигелю не без труда давалось светское общение: на праздничных обедах сеньоры Гарридо в честь приезда сына все было проще, родней и веселей, соседи и родственники весело болтали и шутили, матушка и сестра Мариса обнося гостей розовым вином с дедова виноградника подглядывали в карты и с милой непосредственностью выдавали Мигелю и его брату чужие карточные тайны, на что дядюшка Рамиро восклицал:
- Мариса, маленькая негодяйка! Не ночуй у меня в картах.
И красивая Мариса блестя черными как спелые маслины глазами отвечала:
- Дядечка мой дорогой, меня ещё покойный папа учил: свои карты ты всегда посмотреть успеешь,  ты у соседа посмотри.
В родном доме можно было расшнуровать колет на три люверса, можно было громко хохотать за картами, можно было воспользовавшись всеобщим азартом увлечь на веранду под грозди плюща и винограда подругу детства, дочку сеньора Торреса, жену капитана: темно-русую, с родинкой над уголком изогнутых клубничный губ и целоваться с ней в ночной тиши под клекот павлинов и фазанов на заднем дворе. Да, как это все далеко: Мадрид, резной ореховый карточный стол, родной дом, женский  клубничный рот с родинкой, Мариса и вино с дедовых виноградников. Как все это далеко и как без всего этого плохо.
Мигель наблюдал как тонкие мускулистые красивые руки тасовали атласную колоду карт рассыпая кровавые искры рубиновых перстней.
- Что касается того, принесет ли удачу мона Франко кому либо из нас, это зависит от того, любит ли она кого либо из нас. Женщина приносит удачу в картах только любимому мужчине. Так что я рассчитываю больше на Фортуну, я не настолько самоуверен. Что это, эфенди: мамлюкские игральные карты? Значит вы недавно были в Каире, достопочтенный Селим-бей?
Играя и переливаясь красками  шелковый платок раскрылся подобно тропическому цветку среди ямайских лесных зарослей.
- Ах, какая красота!
Абстрактный орнамент карт напоминал причудливую мозаику.
-Похоже на  унаследованную нами мавританскую роспись наших церквей и дворцов. И даже потолки в моем родном доме выполнены в этом очаровательном стиле мудехар. Я растроган. На эти узоры можно смотреть бесконечно Они завораживают, создают оптические иллюзии, шифруют образы цветов и птиц. Но мамлюкские наипы столь непривычны нашему глазу, что собьют нас с толку в игре, так что мона, с удовольствием выполняю поручение эфенди. Тем более это дает возможность коснуться вас. Да, я дерзок, поэтому не упускаю такую возможность. И прошу вас мона ещё об одной услуге: накиньте этот платок на игральный стол. Играть в карты за непокрытым столом плохая примета. Накиньте платок на стол после того как взяв у меня карты мы обменяемся рукопожатием.

Скрытый текст

*Отверстия для шнурков называются люверсами или блочками. Это такие металлические втулки на обувных и швейных изделиях для закрепления краёв отверстия и куда продевают шнурок,тесьму или веревку. Люверсы, раньше так называли отверстие в парусах,которую обметывали нитками, отсюда и пошло название.

**В XII—XVI вв. возник своеобразный синтетический стиль в архитектуре, живописи и декоративно-прикладном искусстве Испании, в котором тесно переплелись элементы мавританского, готического и (позднее) ренессансного искусства. Произведения стиля «мудехар» создавались как мусульманскими, так и христианскими мастерами.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2019-07-22 15:20:02)

+3

18

- В Каире? О нет, сам я в последнее время там не был. Я только попросил о маленькой услуге одного из моих зятьев. У него дела с Хюсейном-пашой, наметником египетского эялета. Сам я, признаться, Каир недолюбливаю, -  пашазаде небрежно пожал плечами в одному ему свойственной манере, - Это суетливый, слишком большой и занесенный песком город. Не спасает его ни то, что в торговых и деловых районах он довольно чистый, ни высокие здания в девять этажей, ни пирамиды фараонов. Там тяжко дышится из-за близости пустыни, Нил не выдерживает никакого сравнения с морем, воздух нездоровый, а песчаные бури весной и осенью заставляют жизнь остановиться. Нет, я люблю свой Стамбул с его довольно суровыми зимами куда больше, а Каир посещаю лишь по необходимости. У него есть и еще один недостаток - он слишком далеко. Впрочем, это всё относительно.

Осман поделил колоду пополам и аккуратно согнул каждую из двух небольших стопок. Под его большим и указательным пальцами обе половины стали походить на остов парусника или гибкое женское тело. Большими пальцами он пролистал колоду и чуть приподнял края.

- И да, я, кажется, говорил о расстоянии. Возможно, я не совсем справедлив к Каиру. Раз уж пришлось к слову, то позволю себе между делом припомнить, что о взятии Никосии, которое, как вам известно, датируют девятым сентября, в Венеции узнали двадцать шестого октября 1570 года, а об исходе битвы при Лепанто в Мадриде - 31 октября, ровно двадцать четыре дня спустя. Могу ручаться, мне это доподлинно известно.

О Лепанто Селим говорил совершенно спокойно, ни мускул не дрогнул на его лице. Победа, которой не воспользовались, теряет всю свою значимость для победителя, побежденные же, сделав выводы, становятся сильнее.

- Так вот, наипы, эту милую безделушку, еще восемнадцать дней назад держал в руках мой родственник, - словно между делом признался сын Мехмета, - Разумеется, помимо карт еще и кое-какие личные бумаги, не скрою, но это не так важно. Правда, его люди ехали сушей, ибо полная непредсказуемость морского пути и зависимость от ветров в некоторых случаях слишком досаждает. Мы любим определенность, тем более, что сейчас лето, время для наземного пути благоприятное. Таким образом, как я уже сказал, всё относительно.

Пашазаде совместил половины колоды, пролистал еще раз и одним мягким движением, словно айран или мёд, они вдруг слились, вновь соединились в одно целое. Потом согнул к себе, уже в другом направлении, удержал пальцами в линии и позволил каскадом упасть вниз подобно водопаду. Последний раз пролистнул.

- Я закончил тасовать, - спокойно сообщил он соигрокам.

- И упаси нас Аллах пытаться проникнуть в тайники женского сердца, - с коротким смешком закончил молодой бей, отвечая на рассуждения испанца о связи удачи и любви, - всем известно, сколько несчастных сгинули в таких попытках. Это опаснее, чем пройти Сциллу и Харибду. Так, кажется, в греческих мифах? Итак, тайны сердца госпожи Вероники принадлежат ей одной, а Фортуна пусть решает, улыбаться ли ей сегодня в унисон с нашей прекрасной хозяйкой или выбрать свой путь. Никто не станет спорить, что выигрыш - приятное дополнение к приятному обществу и самой игре.

Он воспользовался тем, что венецианка встала с кресла Кардоны и потянулась к капитану, движимая чисто женским любопытством и желанием рассмотреть презент. На какую-то минуту ее личико оказалось совсем рядом и этого восточному гостю хватило, чтобы шепнуть ей в воротник:

- Сделайте одолжение, мона, после игры отвлеките герцога. Вам не составит никакого труда. Мне необходимо сказать пару слов его капитану наедине.

Отредактировано Селим-бей (2019-10-10 12:52:01)

+5

19

- А, так вы суеверны, господин Гарридо?

Вздернутая верхняя губа, аккуратно очерченная и чуть припухлая от природы, добавляла ангельской улыбке явно уловимую чертовщинку. Нечто среднее между дерзостью и сознанием превосходства женского пола над мужским (оттенки, которые в нужные моменты исчезали без следа, оставляя место лишь очарованию слабости).

Миндалевидные, как у молодой кошки глаза смотрели на собравшихся у неё молодых людей то ли как на лакомство, то ли на интересных, но опасных зверушек. Мона Вероника всегда оставалась хозяйкой положения. Во всяком случае, на своей территории.

- Я знаю, у людей моря множество примет. Что ж, тогда по поводу удачи и любящей женщины скажу: вы, конечно, слышали, что талисман всегда работает, когда в его действие веришь. Почти как плацебо... Наши врачи любят назначать такие средства пациентам, - чуть насмешливо улыбнулась красавица.

- Поверьте женщине, сеньор капитан: для удачи в игре вполне довольно и простого вдохновения. Любовь - слишком сильное средство и слишком большая сила в ней заключена. Когда мужчина верит, что любим, или чувствует, что его любят, даже если сам он равнодушен, то хотя бы из одного самолюбия уже способен куда как на большее, чем просто сорвать куш за картами. Это слишком банально. Он выше поднимает голову, у него блестят глаза. Ему улыбается не одна лишь Фортуна. Ну а коли он влюблен сам и ему отвечают взаимностью, то здесь не составит большого труда перевернуть землю. Тому множество примеров в истории.

Округлая маленькая кисть очертила по деревянной поверхности полукруг, задержавшись перед этим над плечом молодого гранда. Но ладонь передумала касаться знатного поклонника и легла на спинку стула капитана.

- И всё-таки мне кажется, что примета, о которой вы упомянули, больше подходит для столов с блестящей поверхностью, где можно ненароком отразить свои же карты. Но этот-то совершенно матовый, никакого лака, - скользнула она ладонью другой руки. Небольшой бриллиант, красующийся на ней, сверкнул и погас, как утренняя звезда.

- Однако отказаться от такой скатерти почти то же самое, что добровольно зажмуриться при виде птицы, которая водится... Знаете, господа, мне на днях показывали чудесный рисунок. На островах, которые открыл то ли португалец, то ли ваш соотечественник, сеньоры испанцы... - чаровница бросила острый, как клинок, взгляд на герцога и убедившись, что взгляд произвёл должное впечатление, перевела его на герцогского капитана.

- Право, не помню, - продолжила дама, улыбнувшись, - Вы осведомлены лучше меня, капитан. Помню лишь то, что название островов означает на местном языке "кудрявый", так как у местного населения волосы похожи на шерсть ягнёнка. Правда, у этих милейших кучеряшек есть один маленький недостаток. Они каннибалы. И на этих-то гостеприимных островах водятся птицы, по сравнению с которыми наши павлины просто серые курицы. Представьте себе изящных созданий с хвостами божественной красоты. Не удивлюсь, ежели их когда-нибудь назовут "райскими". Они не живут в клетке, начинают тосковать по далёкой жаркой родине. Любоваться ими вживую можно лишь там, за океаном и в этом есть что-то по-настоящему прекрасное. Платок мне напомнил такую птицу, Селим-эфенди, - обласкала Вероника бархатным взглядом османа, - Не говоря уже о самих картах. Благодарю вас.

Она приняла подарок из рук новичка своего дома, снова улыбнулась ему,  и беззвучно шепнула что-то, видимо, благодарность. Она хорошо видела, что его взгляд нарочно задержался на ее губах, так что слышать было необязательно.

Платок, который итальянка держала за концы, встрепенулся, взметая искры от тонкого шитья, насытился воздухом, округлился, затем распрямился вновь и медленно опустился на стол, продолжая матово мерцать.

- Теперь пусть дож завидует мне. Его столы покрыты более скромно. Клянусь, что камчатные скатерти в Палаццо Дукале не более чем подобие власяницы в сравнении с этим невесомым шёлковым роскошеством, - снова рассыпала серебряные бусины смеха хозяйка салона.

Отредактировано Маргарита де Валуа (2019-10-15 00:42:49)

+4

20

Кардона искренне наслаждался вечером. Герцог любил общество интеллектуалов, игры для ума, интересные разговоры, изящные безделушки. И всё это было представлено в избытке в салоне моны Вероники.

Не говоря уже о том, что сама хозяйка салона если и могла оставить равнодушным кого-либо из сынов Адама, то этот несчастный должен был быть или мертвецом, или содомитом, или мраморной статуей, вроде Давида, работы Микеланджело, украшавшего на тот момент площадь Сеньории во Флоренции.

Дон Энрике, не будучи ни одним из них, разумеется, попал под чары самой пленительной из венецианок. Но подарок молодого османа их гостеприимной хозяйке заставил испанца отвлечься от попыток удержать возле себя госпожу Франко. И столь оперативная доставка посылки из Каира поразила герцога.

- Восемнадцать дней?! - восхищенно прищёлкнул  языком молодой мужчина, - да у вас в услужении, наверное, был ифрит с ковром самолётом, - чёрные глаза которого блеснули с живейшим восхищением.
Скатерть, покрывшая стол, так же вызвала одобрение этого эстета. У турка был отменный вкус и герцогу ничего не оставалось, как признать это. Хотя сам де Сома больше любил мозаичные столы без разного рода кусков материи на них.

На замечание моны про райские острова гранд улыбнулся. Восхищение женщины заморскими диковинками показалось ему прелестным и немного наивным.

- Первенство в открытии этих островов оспаривают испанец и португалец, - улыбнулся дон Энрике, - а сама земля принадлежит Его Католическому Величеству. Это Папуа.* А птицы... Да, в этих заморских землях водятся диковинные птахи, правда райских не привозили. Попугаев везут. На вес золота, но их можно обучить паре-тройке человеческих слов, -  ловил герцог руку куртизанки для поцелуя.

При упоминании куртизанкой птиц Нового Света герцог решил завтра же прислать красавице экзотическую птицу - попугая в золотой клетке. **

Скрытый текст

*. В 1526 году на северо-западном побережье острова высадился португалец  Жоржи ди Менезиш, согласно легенде, он нарек открытые им земли Ilhas dos Papuas — «острова Папуа», от малайского слова, означающего «курчавый»; по-видимому, имелись в виду жёсткие курчавые волосы меланезийских аборигенов.

Позднее, в 1545 году мимо острова по пути с Молуккских островов в Мексику проследовал испанец Иньиго Ортис де Ретес и назвал его «Новая Гвинея», поскольку побережье напоминало ему берега африканской Гвинеи, которые он видел раньше. 

**Лучших попугаев на тот момент привозили из Веракруса, прибрежного района Мексики, который был основан 22 апреля 1519

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+4

21

Наш мориск не замечен был в особняке госпожи Франко по очень простой причине. Курьер на взмыленной лошади исхитрился доставить почту как раз в тот момент, когда Его Светлость собственной персоной и его немногочисленное сопровождение буквально стояли на внешней лестнице в шляпах и плащах, готовые выдвигаться в сторону Санта-Мария-Формоза.

Бумаги перекочевали к адресату, а это значит, что Алехандро придется подзадержаться.

- Ну, что вы, Ваша Светлость! - смеялся секретарь, забирая у своего друга и господина сверток с несколькими конвертами, - Разве почта когда-нибудь прибывает по-настоящему вовремя и кстати? Боюсь представить, как иначе. Это же будет нарушение вековых жизненных порядков. А что дальше? Управляющие дальними поместьями станут безукоризненно честными? Приходишь в трактир, весь день мечтая о жирном гусе, и именно о нем, и птица как раз оказывается готова? Последнего гуся не сожрал какой-нибудь мерзавец, который имеет наглость на твоих глазах приканчивать ножку с мерзким причмокиванием и пыхтением, а тебе не предлагают взамен сухонького цыплёнка или  зайца? Только представьте, какая скучная жизнь! - тёмные брови выразительно приподнялись и опустились.

- Поезжайте без задних мыслей. Я быстро разберусь с письмами. Не успеете поприветствовать почтенное собрание, как явлюсь следом. Расскажу, что срочного нам сообщают из Мадрида, а самое неотложное, буде таковое имеется, даже привезу с собой, чтобы вы взглянули.

Мориск несколькими лёгкими похлопываниями обозначил место на груди, где на случай необходимости и найдет приют нужное письмо. Эти пальцы давно привыкли довольно бесцеремонно ломать королевские печати. Снял свою шляпу, которая еще четверть часа ему точно не потребуется.

- Тем более, что в качестве сопровождения я вам буду совершенно не нужен, уж с Мигелем-то я вас могу отпустить хоть пешком до Милана и буду уверен, что доберётесь благополучно.

Действительно, спустя полчаса после прихода первых гостей портьера отодвинулась и перед гостями салона моны Вероники возникло улыбающееся лицо молодого мавра.

- Доброго вечера всем присутствующим, - склонил голову Алехандро, успев слегка прихватить пальцами за румяное яблоко щеки хихикавшую юркую Серафину*, которая приняла у него плащ, - ваша светлость, как и обещался. Надеюсь, вы не запамятовали извиниться за меня перед госпожой? И я же не успел пропустить что-то эпическое? Никогда себе этого не прощу.

Перес прошёл вперед и поцеловал тыльную сторону кисти знаменитой куртизанки*.

Он соблюдал все необходимые приличия, но задор, с которым он обвел глазами собрание, свобода движения, жест, которым запустил пальцы в жёсткие, коротко постриженные волосы, мимика, - всё это внесло в атмосферу какую-то новую струю свободы. Так бывает, когда человек несёт внутри себя непростую историю, но давно принял решение с ней срастись. Это видно в его глазах и складках губ. Слышно в том, как он выговаривает звуки и как смеется. Мигель воплощал собой историю мрачную. Алехандро был моложе и его многозначительная, наполненная улыбка была открытой, не через сцепленные зубы.

- Попытаю и я с вами удачи с разрешения хозяйки*, - юноша опустился на стул поблизости от гранда.

- Что, сеньор Миличо, не по нраву изыски, сласти да кружево? Смотрю, скучаете адски, сейчас челюсть против воли на сторону вот-вот свернется и того гляди воспоследует зевок, - добродушным шепотом заметил Санчо, дружески ткнув кулаком в бок капитана, сидящего через стул от него, - вольная душа просит свежего мяса без косточек на вертеле, а не пирожных с миндалем. Ничего, крепитесь. А в качестве компенсации давайте-ка обыграем герцога и Селима-эфенди. Это должно быть чертовски жарко, не будь я Алехандро. И я знаю отличное местечко, где выигрыш можно с удовольствием употребить в дело.

Скрытый текст

*Согласовано

Отредактировано Алехандро Перес (2019-11-02 12:53:12)

+6

22

Райские птицы взмахнув разноцветными крыльями, замерли на столе в переливах шелка.
- Что касается островов заселенных райскими птицами и курчавыми туземцами, то у этих новых подданных Его Величества короля Филиппа, храни его господь, есть милейшая традиция называть своих детей исключительно именами тех, кого сожрал их батюшка. Без поедания не будет у младенца имени. Так что испанские моряки не стремятся на эти благословенные острова крестить туземцев таким оригинальным способом. Слава Христу, моего племянника моя сестра Мариса назвала Мигелем в мою память, думая что меня нет в живых и мой зять согласился, уважая чувства жены и сейчас узнав что я жив, на  намерении  мной поужинать не настаивает.
А впрочем, если бы судьба занесла бы меня на острова Папуа и я попался бы туземцам на ужин, то я не назвал бы своего настоящего имени, а сказал бы что меня зовут...Ну в общем, самым ядреным испанским бранным словом которое я не смею произнести в присутствии нашей очаровательной хозяйки. Это бы меня немного утешило и внесло разнообразие в имена туземцев.
Кремовая шелковая портьера вспорхнула пропустив нового гостя и Мигель встрепенулся, подобно домашнему селезню которому пришлось с сломанной лапкой долго выздоравливать в утином хлеву, довольствуясь полоской солнца сквозь узкое оконце, пока его товарищи и товарки плескались в пруду. Но сегодня его торжественно отнесли в корзине  и выпустили в пруд, и он громким веселым гоготом приветствует стаю, и ему явно рады, самый громкий и счастливый селезень на все пруды в округе!
Секретарь герцога был симпатичным человеком. У него был дружелюбный и легкий нрав и Мигель не очень-то легко сходившийся на суше с людьми, чувствовал себя в его обществе легко. С Алехандро можно было просто и уютно молчать, а это редкое качество, с ним можно было пошутить, поговорить и посмеяться. С ним даже хотелось быть откровенным, но Мигель пока не осмеливался быть откровенным. И наконец, в немалой степени сегодняшней свободой капитан был обязан молодому мавру. Именно ему он передал записку, когда он, пленный раб османского адмирала  встретился на мгновенье с эскортом Его Светлости герцога де Сома. Встреча длилась пару мгновений, записка тут же исчезла за узким кружевом рукава черного хубона и в карих оливково-темных глазах молодого человека апрельской льдинкой блеснуло сочувствие. Юноша беззвучно растаял среди мраморного кружева колон дворца дожа, но эта искра сочувствия в черных глазах обнадеживала и не подвела.
- Хано, благодетель вы мой, как я вам рад! -радостно шепнул Мигель -Без вас я бы тут пропал, меня надо выпускать в свет постепенно, небольшими порциями, я никак не привыкну, одичав в плену и на корабле. Хоть выигрыш, хоть проигрыш -обязательно напьемся в трактире, был бы повод выпить. А пока попросите Серафину подать вина. Я, такой невежа, так растерялся что нарушил этикет и  упустил случай подержать красотку за локоток. Это я-то, Мигель де Гарридо, чьей вечной слабостью были и будут брюнетки, хвала райской Ямайке  поставляющей нам мулаток. Попросите, дабы я исправил упущенную возможность.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2019-11-03 12:45:37)

+5

23

Жестковатый морской юмор капитана был встречен общим хохотом до слёз.

- Да, пожалуй, это немного утешит, - согласился мориск, у которого от смеха даже слегка заныли скулы, - Вот вы смеетесь, господа, а представляете ли вы, как отъявленно неприлично могут звучать наши самые безобидные слова в других странах? Это же кошмар для дипломата, не так ли, Ваша Светлость, эфенди? Уж я-то могу шутить на этот счет сколько угодно, поскольку мой родной язык арабский.

Исполнить просьбу Мигеля было проще простого, тем более что от вина Санчо тоже не отказался бы.

- Серафину? Ах, вот что, - задорно шепнул молодой мавр, - Ну! Она просто чудо. Ничего, сейчас.

Алехандро обернулся, взглянул  через плечо. Так и есть, та только что принесла кувшины с вином. Герцогский секретарь сделал девушке знак. Поманил пальцем. Улыбнулся.

- Малютка! Серафина, малютка, иди сюда. Иди к нам. Угости нас вином.

Отредактировано Алехандро Перес (2019-11-04 19:48:41)

+5

24

Два широко раскрытых тёмных глаза любопытно зыркали, по-стрижиному насыщаясь всем и сразу, что только получится поймать. Беличий нос всегда был по ветру. По-козьи резвые, лёгкие ножки то и дело носили Серафину из одной комнаты в другую, и пока начиналась игра, на широкой каминной полке уже успел возникнуть полк закусок: послаще, кислое, солёное, с горчинкой и перцем. На любой вкус. А также несколько добротных кувшинов хорошего вина. Азарт, как известно, разжигает аппетит, и хоть ужин всегда был много позже, но опасность скончаться от голода в таком месте не грозила.

Почти моментально исполнив первую часть своих обязанностей, девушка всласть наслушалась про заморские страны. Она слушала, затаив дыхание, со всем вниманием юности, не забывшей еще сказки, то прекрасные, а то и страшные. Тогда можно спрятаться под одеяло, зарыться в подушку лицом и всласть повизжать. Сейчас начиналось самое интересное и она встала поудобнее - так, чтобы хорошо видеть, что происходит за столом. Все вокруг хоть и сидели, но довольно мощные и широкие мужские плечи никто не отменял, поэтому со своего роста для обзора Серафине всё же приходилось вставать на цыпочки и потянуться вверх. Кому же повезёт на сей раз? Она нервно теребила зубками конец лёгкого шейного платка, который по обычаю того времени прикрывал от нескромных взглядов девичью грудь.

На зов гостей она встрепенулась и закивала кудрявой головой.

- Вот это - здешнего региона. Из местных виноградников. Оно вкусное, попробуйте, - два бокала ловко перекочевали с подноса в смуглые ловкие пальчики. Один Серафина протянула герцогскому секретарю, а второй - новичку компании, господину Гарридо и улыбнулась, явив миру небольшую ямку на щеке.

+5

25

Грохнул и рассыпался беззаботный смех, словно на узорный паркет упала и раскололась на тысячи блестящих осколков тяжелая стеклянная венецианская ваза, унося с собой остатки чувства напряжения и неловкости, и Мигель почувствовал себя почти так же весело и спокойно как в родительском доме в Мадриде среди стен с окрашенной штукатуркой за семейной карточной игрой, будто он расшнуровал колет на три люверса и сразу стало свободно дышать. Вино плескалось и искрилось в прозрачном венецианском стекле жидким золотом, девичья рука державшая бокал была узкой в запястье и нежно-смуглой, под тонким батистом закрывавшим декольте волнующими контурами очерчивалась девичья грудь и пахло от юной Гебы ландышевой влажной свежестью, как пахнут совсем юные нежные девушки, и боже мой, как давно капитан де Гарридо не дотрагивался до женщины и не вдыхал её нежный запах.
-Ай, благодарю, очаровательная девица - взяв бокал и удерживая теплую маленькую руку улыбнулся капитан, благословен архангел Михаил сберегший своему подопечному белозубую улыбку от моряцкой цинги - Я ещё не выпил, но уже пьян. Здесь очень жарко, или это из-за тебя, красивая? За прекрасную хозяйку, за вас, мона Франко!
Местное белое фруктово-цветочное вино легкой горчинкой послевкусия и абрикосовой ноткой слегка напоминало домашнее вино семьи Гарридо с дедовского виноградника, пьянило мгновенно, тепло и чуть-чуть.
- Дорогая Серафина, если ты не помолвлена и твоя прелестная хозяйка разрешит, и ваши музыканты знают мелодию, при совпадении этих трех предметов, позволь пригласить тебя на танец вольту. Клянусь, скромней меня нет никого в испанском флоте и я не кусаюсь, если этого не требуется.
И  капитан поцеловал розовую нежную девичью ладонь.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2019-11-05 08:40:35)

+5

26

Серафина стала пунцовой. Она не относилась к породе серых мышек. Яркая и бойкая, она любила внимание, но такие комплименты при всех и прикосновение чужих губ к ладони - серьёзное испытание для любой стыдливости. Уж больно горячими были эти губы. Девушка почувствовала постыдное желание тихонько улепетнуть и даже метнула растерянный взгляд своих стрижеподобных глаз на госпожу, но не встретила с ее стороны запрещающего жеста, а, напротив, только ожидание того, что будет дальше. Той, видно, было любопытно. Тут уж Серафина взяла себя в руки, всё-таки у неё был характер. Поджала губки, хмыкнула, вскинула нежный, но упрямый подбородок и перевела взгляд на испанского моряка. Что это она, трусит, что ли? С чего вдруг?

- Ну, если не кусаетесь, сеньор капитан... - с плохо скрытой застенчивостью ответила она на шутку, улыбнулась и осмелела, - Думаете, я трусиха? А вот и нет. И вообще, даже если бы была помолвлена... Это всего лишь танец. Я не вышла бы за того, кто запретит мне танцевать. Значит, не верит. Значит, не любит. Ни в жизнь бы не вышла. Ну, вот что: я потанцую с вами вольту, - решение было объявлено серьезно и с известным достоинством, - Доиграйте только сначала. Вы же не выскочите из-за карточного стола посреди игры?

Отредактировано Серафина (2019-11-05 22:38:01)

+5

27

- Только скажи, прекрасная Серафина, и я выскочу из-за стола чтобы станцевать с тобой, если тебе будет угодно. Я это сделаю по двум причинам: во-первых ты красива, а танцевать с красивой девушкой большое удовольствие, во-вторых ты мне нравишься, что удовольствие ещё большее.
Девичья ладонь была теплой и нежной словно пушистый притихший в руках птенец слеток, Серафина вспыхнула как вишня, так краснеют юные смущенные девушки, но держалась с сдержанным достоинством.
" А малютка с умом и характером, однако. Ах, Мигель, Мигель, как долго ты не был в женском обществе, но ещё дольше ты не был в обществе женщин хорошо воспитанных ".
-Несмотря на свой юный возраст ты поразительно умна и рассудительна, и это похвально! Ты совершенно права, самый хорошенький ангелочек, сбежавший из рая, муж тиран ревнующий без повода большое семейное несчастье. Но, к сожалению, этот недостаток мне присущ, каюсь, я ревнив, если влюблен,  хотя и не до абсурда ревнив. В свою защиту могу сказать, что может у не-ревнивца любовь более поэтична и вдохновенна, но у ревнивца чувство  сильней. У испанца одна логика -это логика чувства. Как поется в нашей песне:
Раз люблю тебя, ревную.
Без любви, где взял бы ревность?
Раз тебя я не любил бы,
Хоть бы Дьявол взял тебя.

И не без сожаления отпуская девичью руку капитан обратился к герцогу де Сома:
- А вы какого мнения о ревности, Ваша Светлость?

+5

28

Герцог, поприветствовав запоздавшего сенора Алехандро и с мимолетным интересом отметив, что малышка Серафина впечатлила Мигеля, снова занялся бокалом розе и флиртом с хозяйкой. Но вопрос его капитана заставил гранда на секунду задуматься.

- О ревности? Черт возьми, я нахожу это чувство досадным  недоразумением, которым Господь решил наказать свое не совершенное творение. Ну сами подумайте, господа, - обратился Кардона ко всем присутствующим, - когда ревнуем мы сами, то даже в  райских кущах нас сжигают адские муки, а когда ревнуют к нам, то мы рискуем находясь на вершине блаженства получить от ревнивца дагу в живот. И сами понимаете, что закончить свою жизнь будучи на седьмом небе от счастья это ещё большее свинство, чем когда на королевской охоте Его Величество желает поговорить с тобой о делах аккурат перед тем как охотники прикончат кабана и отзывает тебя ради этого в сторону. И ты пропускаешь собственно то, ради чего и скакал три часа кряду как ошапренный пёс... - на губах молодого испанца проскочила лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

- Скажите, мона, - игриво блеснули чёрные глаза дона Энрике, - если уж тут начнутся танцы, то не подарите ли вы эту вольту мне? Хотя я не берусь обещать вам, как мой капитан обещал вашей малышке, быть скромнее всего испанского флота. Но клянусь, что ни разу не наступлю вам на ногу во время танца, - шутливо поднял испанец свою ладонь словно приносил обет.

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+5

29

Кто-то внимательный мог заметить во взгляде венецианки необычную для неё мягкость. Нет, не ту влажную поволоку, которую настоящая женщина столь искусно умеет придавать взору, когда смотрит на мужчину, а нечто совсем другое. Что-то было в Серафине, этой подвижной, смуглой и смешливой мушке, что заставило требовательную и временами порядочно капризную госпожу неожиданно крепко привязаться к ней, как к компаньонке, доверенной спутнице или младшей сестре. Возможно, призраки прошлого всколыхнулись в ее памяти и замерцали, как свечной огонь. Безмолвные тени из тех времён, когда она сама так же опускала глаза и краснела, как эта девушка-полуребенок. Тоска по безвозвратно ушедшему, слабость, свойственная любому смертному, на миг сжала сердце.

- Ну разумеется, я позволю, господин капитан. Я совсем не деспотична по натуре, да и запретить юности танец это все равно что лишить цветок воды. Тем более, вы обещались быть обходительным с этим очаровательным созданием. Смотрите же у меня, держите слово, я очень люблю Серафину, - венецианка шутливо погрозила пальцем. Черты ее лица всё еще оставались будто подернуты легкой пепельной дымкой. Впрочем, спустя мгновение мона уже заливалась звонким смехом.

- На ногу? Герцог, после сеньора Скьярелли это было бы уже не оригинально, так что зная вас, не сомневаюсь: такого не случится, - отвечала она испанцу с холодной насмешкой, которая свойственна обвиняемым в жестокости красавицам. Несчастный Скьярелли точно провалился бы сквозь землю. Что же, сам виноват. Его неуклюжесть это, конечно порок, но, ей-Богу, не самый страшный из всех возможных. В таких случаях Вероника обычно проявляла великодушие, может, даже излишнее. Если больное самолюбие не позволило ему после небольшого конфуза появиться на глаза, так это наказание он назначил себе сам.

- А ежели вдруг случится, то у меня есть грозное орудие.

Из-под юбок без малейшего стеснения выскользнула ножка, обутая в туфлю с диковинным по тем временам новшеством - каблуком высотой с женский мизинец (при условии, что это мизинец без длинного острого коготка). Примерно такие же обула Екатерина Медичи на собственную свадьбу, дабы казаться выше ростом рядом с женихом. Герцог Орлеанский, как известно, был рослым юношей. Примерно такие же вошли в острую моду при французском дворе лишь спустя добрую сотню лет.

Мона опять расхохоталась, ибо поднесла эту самую ножку вплотную к ноге испанца и все могли лицезреть разницу: крупная борзая подле левретки или дог подле болонки, если будет угодно.

- Хорошо, потанцуем, - весело подытожила она. Туфелька кокетливо задела мысок гранда, - я не прочь. Но по крайней мере доиграйте для начала, господа. Я, в конце концов, хочу знать, чем закончится партия. Да кроме того, скоротаем время до небольшого музыкального сюрприза, который я вам обещала. Не будем же мы танцевать без музыки, право.

Отредактировано Вероника Франко (2020-01-20 00:13:37)

+4

30

Аллах не напрасно дал человеку два глаза и двое ушей, чтобы тот зорко смотрел и чутко слушал. Пашазаде этим сейчас и занимался. Он наблюдал за тем, как испанец почти не отводит глаз от госпожи Франко. То скользит взглядом по ее губам, то отсчитывает вдохи, чуть поднимающие небольшую, прекрасной формы грудь, верхняя часть которой открыта для любования, то склоняется к ее уху, чтобы шепнуть несколько перчёных словечек, о смысле которых легко догадаться по ее дерзкому ответному смеху, и тому, как она поводит плечом.

Селим уже успел примерно подсчитать, во сколько дукатов можно оценивать ответный интерес моны к гранду. Мало увидеть и услышать, нужно еще и верно использовать. Этой наукой хорошо овладевал любой, кто жил в благословенной Османской империи. От торговца до паши каждый знал: можно подняться если не до небес, то почти до их кромки. Нет границ кроме тех, что человек ставит сам себе - слабостью или недостатком ума. Управляй обстоятельствами, действуй, или же некто другой будет управлять тобой и использовать тебя. Если нет нужной карты в руках - блефуй, но стой крепко и не позволяй даже секундного колебания. Оборачивай к своей пользе всё, что видишь. Именно это и намеревался сделать молодой бей. Его расслабленное и спокойное лицо не отразило ни единой волны из бушующего потока мыслей. Только уголок рта чуть дёрнулся в усмешке.

- Что вы, господа европейцы, знаете о ревности?.. - обратился он одновременно и к капитану и к гранду, - конечно, вы, южане, не похожи на уроженцев севера. Там, под затянутым серым небом, человеческая кровь напоминает дурно сваренный кисель. Она не кипит, течёт по жилам медленно и лениво. Однако если бы вы знали, как у нас умеют ревновать, то согласились бы, что настоящая страсть обитает там же, где встает солнце.

Османец небрежно отделил от блестящего на столе золота свой выигрыш, сегодня довольно крупный.

- Вот вам моя месть за прошлый раз, почтенный герцог, - рассмеялся он, - я же обещал, что так и будет.

Золото с приятным звоном заняло свое место в кошеле из тонкой телячьей кожи, расшитой венецианским бисером, однако пашазаде не обратил никакого внимания, сколько именно его там оказалось.

Отредактировано Селим-бей (2020-02-24 23:47:32)

+3

31

-Разница в том, что вы ревнуете своих жен, а мы ревнуем чужих - капитан герцогского эскорта не без сожаления проследил как небрежным жестом исчез в кожаном кошельке пашазаде его проигрыш, золотые монеты звонко хихикнули - Ревность разновидность чувства собственности, а обладать женщиной которая тебе не принадлежит ни по закону, ни по праву имущества, лишь её собственной волей, такое чувство сродни игровому азарту и сдерживаемой дрожи охотника. Это сильное ощущение. Однако, дорогие мои партнеры и наша прекрасная хозяйка, прошу у вас прощения. Надо убедиться в верности пословицы о везении во всем прочем у незадачливых картежников, пока я не отыгрался. Карта не конь, к утру повезет.
Капитан Гарридо поднялся из-за стола, учтиво поблагодарил полупоклоном карточных компаньонов и подошел к хорошенькой Серафине легкой стрекозой порхавшей по залу разнося вино и закуски.
- Позволь я помогу тебе, красавица - Мигель взял из девичьих ручек поднос с бокалами - у такой венецианской рыбки я готов быть долгое время помощником буфетчика, лишь бы она мне улыбалась. Так, как сейчас. И так же мило смущенно розовела.  Здесь действительно настолько душно, или это от того что ты мне нравишься?

Отредактировано Мигель де Гарридо (2020-03-20 23:20:59)

+3

32

- А можно ли вам довериться, сеньор капитан? - лукавые карие глаза под темными дугами бровей смеялись, а розовый рот был сосредоточенно и скромно собран в розетку, будто этот извечный девичий вопрос не содержал в себе никакого двойного смысла. Бойкость бойкостью, а щеки и правда по-прежнему предательски розовели от смущения.

- Пол скользкий, сама вощила, а я всегда делаю это очень прилежно, вы учтите. Бокалы редкостные, их госпоже подарил... - Серафина прервалась на самом интересном месте, по привычке всех хорошеньких женщин сохранять интригу, - неважно. Коли вы так хотите, то держите.

Просящему у тебя - дай: маленькие, но крепкие ладони, которые так ловко держали серебряный чеканный поднос, передали его по назначению.

Отредактировано Серафина (2020-05-10 22:42:04)

+4

33

Две маленькие нежные ручки охотно вручили капитану серебряный поднос с прозрачными венецианскими кубками на которых стайки золотистых рыбок были готовы  вот-вот сорваться и устремиться в глубину вселенной, в граненом кувшине мерцало розовыми искрами местное вино, так похожее по вкусу на родное семейное росадо, но куда более легкое, в семье Гарридо розовое вино  щедро крепили винным спиртом. Прелестное девичье личико было наивно-лукавым, в карих глазах пламя светильников плясало веселыми искристыми чертенятами и Мигелю от девичьего присутствия было тепло и радостно, словно в выпитое вино неведомая рука от души плеснула спирта.

- Можно ли мне довериться, моя маленькая венецианка? Конечно нет. Какой мужчина искренне уверяет в своем благонравии красивую девушку? А ведь ты знаешь, что ты красива, так ведь?  - капитан герцогского эскорта был серьезен, но его темно-серые как штормовое море глаза смеялись - Мне нельзя доверять, душа моя, но можно обезвредить. Как видишь, руки у меня предусмотрительно заняты подносом, уставленным хрупким стеклом и кувшином с вином, ни разбить, ни расплескать я не имею права, так что в таком положении я безобидней домашнего кота, до меня можно дотронуться, а я сам не могу. Твой вощенный пол для меня ничто после океанских волн, моряк держит баланс на палубе и в бурю, и когда смертельно пьян. Так что показывай дорогу, мой прелестный лоцман, пошли угощать гостей.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2020-05-19 14:00:39)

+4

34

Герцог, услышав, что роскошные бокалы, где прозрачное красное стекло было инкрустировано золотом и перламутром, подарены неким таинственным вздыхателем, зло прищурился. Мягкая многозначительная  улыбка, которую дон Энрике лишь мгновение назад дарил красавице, исчезла, словно ее стёрли. Черты лица испанца в мгновение ока стали острее.

- Ну-ка, кто у нас тут такой ценитель дорогой посуды?  - приподнял гранд тонкими, смуглыми пальцами точеный подбородок венецианской сирены, чтобы заглянуть ей в лицо глазами, в которых плескалась ледяная ревность.

Бокалы были не те, из которых они обычно пили вино в обществе моны Вероники. Раньше дама подавала или кубки из темно-зелёного матового стекла, украшенного серебряными знаками зодиака, или металлические золотые бокалы работы ныне покойного мэтра Челлини. И вот новая диковинка. И эту диковинку герцог ей не дарил.

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+5

35

Глаза цвета корицы совершенно спокойно выдержали прохладный взгляд в упор, только вспыхнули едва заметными золотинками вокруг зрачка, да порхнули ресницы, притеняя, а затем открывая вновь, будто погружали собеседника в приятно нагретый солнцем песок.

Куртизанка будто не заметила довольно властный жест испанца, во всяком случае, никак не проявила своего отношения, но при этом позволила ему в течение нескольких секунд насладиться таким положением, потворствуя таким образом маленьким слабостям мужской природы. А затем, будто невзначай, чуть опустила голову, так что округлый подбородок выскользнул из не слишком плотно сжатых пальцев, как выскальзывает молодая норовистая кобылка с атласной скользкой спиной из-под ездока, пусть и умелого, но который решил подступиться с наскока и без седла. Таким образом, пальцы оказались прямиком возле ее губ, мягкостью которых она могла заслуженно гордиться, могли ощутить теплое дыхание и даже дотронуться до их розовой, чуть влажной выпуклости. Еще миг и эти губы сперва затрепетали, сдерживая смех, а затем и перестали его сдерживать и он, прорвавшись, рассыпался по комнате, звонкий, мелодичный и заразительный. Золотистая бровь, умело подчёркнутая чуть более темной по цвету краской, приобрела форму лука.

- Селим-эфенди, вам не стоило недооценивать европейскую манеру ревновать. Его Светлость тут же решил доказать, что вы не вполне правы.

- А вам, герцог, я после подробно расскажу историю об этих бокалах... Если вам по-прежнему будет это интересно, - бросила мона с выражением, являвшим собою нечто среднее между невинностью новорожденного ягненка и истинно кошачьей расчетливостью. Потомок Фулька Анжуйского ведь не думал наивно, что ему тут же и принесут объяснения, как делают пошлые любительницы покудахтать, которые не вызывают у мужчин ровно никакого интереса, не говоря уж об уважении?

- И раз уж на то пошло, мы засиделись. Не пора ли нам, господа, потанцевать? - маленькие ладони несколько раз хлопнули одна о другую, - я ведь вам обещала сюрприз, не так ли?

Створки дверей приоткрылись и из-за них раздался сперва ритмичный рокот бубна, так что турецкий гость мог подумать, что вот-вот сейчас подаст свой пронзительный и тоскливый голос зурна. Но нет: бархатистая флейта и задорные скрипки развеяли эту иллюзию, сложившись в первые ноты веселой танцевальной мелодии.

Лёгкая, как лесная белка, хозяйка вскочила со своего кресла, подавая остальным пример.

+6

36

Когда губы куртизанки оказались аккурат напротив пальцев герцога, он смягчился. Трудно молодому южанину сердиться на воплощение мужских грез, коим и была венецианка. Палец испанца беззастенчиво обрисовал контур сочных, полных губ прелестницы. Признаться, Кардоне остро захотелось грубо прижать к себе эту сирену с бесстыдной улыбкой. Однако он ограничился лишь тем, что переведя руку с губ красавицы на бархатистую щёчку, властно провел по нежной женской коже, которая разрумянилась то ли от выпитого вина, то ли от внезапной сцены.

- Нет, нежность моя, - тихо проговорил герцог, не отводя глаз от зрачков женщины, - Ни вы, ни тем более наш любезный Селим-ага не знаете, как я ревную. У эфенди шансов узнать это, я надеюсь, нет, а вот у вас они весьма велики, если этот таинственный даритель пришлет вам впридачу еще и инкрустированную бриллиантами супницу, - обнажил испанец в улыбке сахарно-белые зубы.

Впрочем, через мгновение его так же отвлекли вновь явившиеся музыканты. И раз обещанные танцы были объявлены, гранд легко поднялся с подушек полукресла. Звуки вольты звали танцоров на паркет и подхватив мону Веронику за тонкую талию, герцог повел искусительницу в танце.

Подпись автора

Nunca andes por el camino trazado, porque el solo conduce adonde ya fueron otros.

+6

37

- О, уже начались танцы -шепнул в маленькое розовое ушко капитан Гарридо - Не удалось нам выполнить свои обязанности и разнести гостям вино. Скорблю и рыдаю. А впрочем, - розовое вино весело плеснуло в прозрачном кувшине, бокалы хрустально звякнули, поднос аккуратно переместился на перламутровый столик за которым только что сидели игроки - Лакеи разнесут.
Мигель чуть отступил, сделал полупоклон и взмах рукой, как было принято приглашать в вольте:
- Серафина, душа моя, не откажи в невинном удовольствии моряку только вернувшемуся из плена, станцуй со мной вольту. Танцевать - не целовать, и без греха и досыта. Не бойся, красавица, подбрасывать буду высоко, но ловить крепко, слово капитана галеаса.
И бережно взяв маленькую ручку в свою ладонь Мигель направился с девушкой в освобожденный для танца центр зала, уже зазвучала четырехтактная мелодия танца, воспетого Ронсаром и навсегда оставившего нам картину, как в любимой вольте " божественно летала Маргарита Наваррская, едва касаясь ножками пола" .
- Вольта к лицу хорошеньким брюнеткам, Серафина, ты это знала? В вольте ты ещё милее, чем без вольты.

_

Галеас -военное парусно-гребное судно.

+4

38

- Скорбите? - расхохоталась плутовка, - знаете, я тоже в отчаянии, - хорошенькая мордашка изобразила самую печальную гримаску из всех возможных, но долго не выдержала и тут же опять засияла лукавством, - Ну тогда давайте скорбеть вместе, сеньор капитан, и топить горе в вольте. Топить или, вернее, топтать. Растопчем в пыль. Я совсем не трусиха, высоты нисколечко не боюсь, вот увидите. А тем более раз ловить обещаетесь крепко, так я с удовольствием с вами станцую.

Попробуй, послужи столько лет в таком доме. Целых три года, почитай от жизни без малого шестая часть. Наглядишься и научишься всякому. Например, Серафина точно знала: такие танцы в переднике это все равно как на рыбный рынок при полном параде. Что одно не к месту, что другое. Она быстрым движением потянула пояс сзади и сдернула злополучный фартук, открыв простую, но ладно на ней сидящую юбку крашеного льна. Да впрочем, разве ж что-то, бывает, дурно сидит на молодых, стройных и крепких бедрах?

Горничная в ответ присела в небольшом, но важном реверансе, да с таким достоинством и тщанием, что ее аккуратный нос наморщился от старания, а острые верхние зубки закусили губу. Одно дело - тарантеллу сплясать, или, скажем, бергамаску. А совсем другое, когда предстоит танцевать вольту, которой не пренебрегают в самом палаццо дукале. Госпожа говорила, когда развлечения ради учила. Нет, сам танец-то из народа: кто не знает, можно легко понять по задору и "неприличию". Его и сейчас с удовольствием танцуют на площадях и деревенских свадьбах, да только в нарядных домах он порядком изменился. Вместо самых простых движений появилось изящество, да и па посложнее, чем простые прыжки. Как любая молоденькая девица, Серафина любила все красивое и блестящее. Испытывала священный трепет и чувствовала приятное томление в области сердца, когда готовила для хозяйки новое платье. Благоговейно трогала выпуклую жёсткую вышивку, которая приятно царапает ладони, гладила пальцами шелковые ленты и тончайшее кружево, осторожно касалась жемчужин и даже украдкой прикладывала к себе с мечтательным вздохом. Только у нее, слава Небу, хватало здравого смысла признать очевидное: нет, дорогая одежда, конечно, сказочно красивая, да не шибко удобна для доброй пляски. Поди-ка станцуй в тяжелющей парче, бархате и фижмах. Да ещё какая-нибудь внушительная золотая цепь на шее и целый сундук всякой всячины подвешен к поясу, от зеркала до ключей, и это кроме туго набитого расшитого кошелька. Нет, тут никогда не получится так споро и ловко, как в лёгкой и свободной юбке, под которой кроме тела только подъюбник да рубаха. А ещё простая юбка - короткая, значит и подол не мешает. И всё-таки какой свободой и дерзостью она брызжет, как веселый фонтан, эта вольта с ее козьими прыжками и смелыми касаниями, ну просто чудо! А малость изменённые на господский лад движения юркая и цепкая Серафина давным-давно ухватила, пока наблюдала за развесёлым обществом эти несколько лет, со своих четырнадцати.

Она вложила в руку гостя чуть дрогнувшие от скрытой девичьей робости пальцы. Храбро пошла с ним в центр комнаты, чтобы ощутить, как захватывает дух, когда тебя подбрасывают вверх. Предсказуемо, вслед за музыкой, и всё-таки каждый раз так неожиданно. А ещё... Ещё будто чувствуешь себя куклой, невесомой и зависящей от чужих крепких рук, которым доверилась, раз согласилась. На короткий миг земли точно бы и нету. Это так странно и, приходится себе признаться, приятно. Вот что можно было прочитать в распахнутых блестящих глазах, которые сейчас, кажется, занимали никак не меньше половины залитого румянцем девичьего лица.

- Видите, сеньор капитан, - шепнула в ответ, - я же говорила, я ни капельки и не боюсь.

Отредактировано Серафина (2020-08-09 12:37:29)

+4

39

Запела лютня, вздохнула флейта, танцоры вышли в круг. Мигель поклонился партнерше, осторожно  взял маленькую теплую  руку и пара двинулась исполняя шаги и прыжки руады. Пережитый османский плен, сжимавший горло хрустально-ледяным стоячим воротником, ослабил свою колючую хватку. Здесь, в этом воздушно-бело-розовом как взбитый утренний десерт салоне, хотелось вздохнуть поглубже и почувствовать себя спокойно.
Маленькая венецианка, веселая и резвая как морская чайка, двигалась в такт музыке легко и грациозно, от прыжков -руад  тугой черный локон покинул прическу и упал на бровь, от девушки пахло ландышевой свежестью и было очень трудно удержаться от желания схватить её за плечи и прижать к груди покрепче, так, чтобы почувствовать быстрое биение её сердца.
С той ночи в порту Малага, два года назад, перед пленом, ночи несущей в открытое окно соленый морской бриз, с той ночи два года у Мигеля не было женщины и от близости маленькой итальянки и тепла её тела перехватывало дыхание. Но эти проклятые рубцы от плеток-кошек, вспоровшие его спину расходившимися веерами грубыми розовато-белесыми шрамами, будто спину драли когти леопарда, четырехвостые морские плетки с свинчатками на концах, потому и зовутся кошками, эта вспоротая спина и  циркумация навсегда положили барьер между Мигелем и такими вот пристойными милыми девушками. А впрочем...впрочем, будь что будет. Вольта достигла кульминации, когда танцор поддерживая партнершу за корсет раскручивает и подбрасывает её вращая вокруг себя.
- Ну держись, малютка Серафина - капитан взялся за твердый контур корсета под тонкой камизой в изгибе девичьей спины и легкая как перышко девушка вспорхнула, от вращения затрепетал край юбки, открыв на пару мгновений стройные ножки чуть  выше тонких лодыжек -Не бойся, дорогая, я тебя держу.
И бережно опуская её на паркетный пол, Мигель спросил:
- Милая девушка, согласна ли ты со мной пообедать? Просто пообедать в безопасном месте, которое ты сама укажешь, и в тот день и час, который ты сама укажешь. За твое согласие я готов выполнить подряд три любых твоих каприза. Любых в рамках разумного. Согласна? Тогда начинай капризничать.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2020-08-16 18:48:59)

+3

40

Жарко, ох, как жарко! Щеки, ещё не до конца утратившие своей детской округлости, полыхали, как ясная зорька. Глядя на чаек, Серафина порой задумывалась: почему людям нельзя этак полететь? Как хорошо! Смотришь на всё и на всех с высоты, ловишь ветер, а крылья - сильные, гибкие, - несут тебя куда хочешь. Пропитание всегда есть, и к солнцу ближе. Красиво должно быть оттуда, с высоты. Гнала от себя такие легкомысленные думы, всё же она уже давно не ребенок. Но видно у венецианских женщин тоже соленые морские брызги в крови. Птицей, конечно, невозможно, а вот полетать ей сегодня довелось.

- Выше, выше, - замирая от восторга, шептала она в ответ, - я хочу ещё выше! - хорошо в вольте, когда ты такая лёгкая и когда у партнёра достает физической силы на то, чтобы поднять троих таких.

В доме госпожи бывали самые разные люди, кого она только не повидала. И купцы и художники и самые знатные вельможи приходили сюда, даже принцы. Серафина с удовольствием наблюдала, буквально пожирая взглядом все это общество, яркое, блестящее, веселое и богатое: без зависти, но с любопытством. Они сверкали одеждами, читали красивые стихи, из которых девушка, может, и не все до конца понимала, но чутко воспринимала и любовалась тем, как ладно переплетались строки. Вела она себя, конечно, как подобает: тише тихого и незаметней незаметного. Кто-то временами бывал вежлив и любезен, а это всегда приятно, кто-то норовил потрепать по щеке, что отнюдь не всегда нравилось, а кто-то, прости Господи, и ущипнуть, и отнюдь не за щеку... И ведь гостя по рукам не хлопнешь, не говоря уже о каком-то более решительном действии. Ну, благо, госпожа в обиду никогда не давала. Но вот так от души потанцевать удавалось не особенно часто. Кто же всерьез пригласит девочку для услуг и склонит перед ней голову в знак уважения? Она этого и не ожидала: маленькая венецианка прекрасно понимала мировое устройство и ничуть не досадовала. И все же ее гордая, вольная натура не могла быть полностью лишена того, что именуется чисто женским тщеславием и так простительно хорошеньким барышням. Скажем больше: в день, когда женщина перестанет прихорашиваться, чтобы притягивать взгляды и ощущать себя красивой, человеческая цивилизация потеряет всякий смысл. Мир потеряет всю свою прелесть и тогда уж точно наступит конец света прежде чем архангел протрубит в свою трубу. Серафина чувствовала, что нравится, она знала это и эта уверенность делала ее еще более хорошенькой.

Предложение герцогского гвардейца застало ее врасплох. Ноги-то уже стояли на земле, а вот мысли за ними не поспели и все еще были где-то не здесь. Радость жизни разливалась по каждой клеточке тела, как пузырьки игристого вина.

- Ох, сеньор капитан... - пролепетала, почти задыхаясь, погрозила тонким пальцем, затем приложила ладони к пылающим щекам, - Ну и хитрец. Знаю ведь я, вы это нарочно именно сейчас, пока у меня кружится голова.

Чтобы хоть немного привести себя в чувство, Фина закусила нижнюю губу, да так сильно, что еще немного и острые зубки оставили бы след, а может и каплю крови. Зато боль слегка ее отрезвила. Взгляд черешневых глаз из-под длинных ресниц, по-прежнему слегка настороженный, всё же не заставлял сомневаться: бывший моряк пришелся ей по душе.

- Порядочной девушке нет хода в таверну, вы же понимаете. Это мужчины свободно ходят туда и сюда, обедают, где им заблагорассудится, - Серафина надула губки и вздохнула, - о женщине тут же начнут болтать Бог знает что, а Венеция - город хоть и большой, но маленький. Даром что третий по размерам в Европе.

Она задумалась на несколько мгновений, серьезно сдвинув темные брови, затем ее хорошенькое личико прояснилось.

- Да ведь в ближайшее воскресенье - Троицын день, Пентекост. После мессы будут большие всеобщие гуляния. Катания на лодках, лоточники приедут из окрестных мест. Вот там на Сан-Марко и увидимся. Спасибо вам за танец, теперь у меня ещё дел невпроворот. А три каприза я приберегу.

Присела, кивнула и убежала, проворная, как козочка.

Отредактировано Серафина (2020-08-31 16:42:09)

+4

41

Пашазаде поменял дислокацию. Он удобно устроился в гостевом кресле и теперь наблюдал за происходящим, участвуя, так сказать, ментально: улыбался и отбивал ладошами ритм. Любой человек Востока с самой колыбели ритмичен, не был исключением и сын Мехмет-паши.

Оружие в руках европейцы держат очень недурно, но ад и преисподняя, какие у них забавные танцы! Если собрать правоверных, которые не покидали пределов своей страны и показать им то, что здесь зовут танцем, сыны ислама поделятся на две половины: одни, особенно соблюдающие, не найдут себе места от стыда и захотят провалиться сквозь землю, а другие лопнут от со смеху. Селиму тоже частенько приходилось бороться с подступающим приступом хохота. Попробуй-ка соблюсти приличия, когда видишь, как мужчины выделывают журавлиные коленца и подпрыгивают, подобно кузнечику независимо от возраста и комплекции. Молодые и гибкостанные сглаживают собой любую нелепость, но когда в такт музыке под натужное пыхтение подпрыгивает объемистое пузцо и седая борода почтенного вельможи... О, Аллах! Есть, конечно, другой сорт танцев, пристойный: скучнейшие шаги, от которых сразу тянет зевать. Другое дело деревни и городские площади. Там все иначе.

Конечно, европейцам не понять, как во время свадьбы танцы происходят лишь на женской половине, а на мужской только созерцают крутобедрых танцовщиц и гибких танцовщиков, именуемых кочек. Не понять свободолюбивым итальянцам, как это касание руки может почитаться смертным грехом. Однако вышеназванные правила шариата ничуть не помешали бурной юности нашего бея. Знатная молодежь без особого зазрения совести пропадала вечерами и ночами в стамбульских бузнях и тавернах. Вот где сливались воедино народы, веры, языки и обычаи, как в Вавилоне. Ни один человек из плоти и крови не устоял бы против этих безумств. Напевы со всех частей света, гречанки с большими влажными глазами и точеным профилем, невысокие стройные болгарки с тонкими руками, крошечными ступнями и красивой грудью, чувственные венгерки с гривой кудрявых волос, сероокие и полнотелые славянки-северянки с белой кожей и соблазнительными изгибами. Весь этот фантастичный калейдоскоп выглядел ещё ярче сквозь рубиновую дымку сладких вин - кипрских, кандийских, сербской ракии, турецкой бузы, и - что греха таить, - обманчивую гашишную пелену. Однако все это происходило за запертыми дверями и в особом мирке.

Здесь же на глазах всего общества мужчина мог открыто обхватить талию женщины, шептать ей на ухо, коснуться пальцами ее груди, дышать ее дыханием, трогать за плечи, даже сорвать поцелуй и никто не почитал это странным. У османцев подобное абсолютно недопустимо было за пределами домашних стен даже с ближайшей родней, которая в исламе называется "махрам". Безусловно, такая необычная свобода завораживала сына Мехмет-паши и как магнитом притягивала его взгляд.

Казалось, он полностью увлекся наблюдением и бокалом вина, который время от времени пригублял. Едва закончился первый танец и музыканты давали себе минутную передышку, турок понялся со своего удобного кресла, чтобы угоститься орехами вперемешку с изюмом. Небольшие фруктовницы стояли на сервировочном столе, а егоза-служанка сперва плясала, а теперь испарилась, так что пришлось добыть себе угощение самостоятельно. Впрочем, Селим ничуть не возражал против нескольких шагов. Проходя мимо герцогского капитана, который в это время как раз провожал взглядом улепетнувшее юное создание, турок, чуть задевая плечом, быстро шепнул ему:

- Сядьте сейчас подле меня, будто ненароком. На пару слов. Передохните после танца, пока герцог занят, а партнерша упорхнула. Не пожалеете.

Пара шагов и бей уже был возле своей цели.

- Прекрасно, прекрасно, браво танцорам и музыкантам, - зычно и вполне искренне отозвался он и сопроводил комментарий ещё парой хлопков. Затем завладел вожделенным блюдцем, отправился на свое место и снова устроился поудобнее.

В гостиной они с Гарридо теперь остались практически одни. Герцог увлек хозяйку за портьеру, где, видимо, осыпал комплиментами, а его секретарь вышел на балкон, подышать ночным воздухом*. Музыканты в своей нише сговаривались меж собой, что будут играть дальше.

*Согласовано

Отредактировано Селим-бей (2020-09-04 07:57:16)

+4

42

-Я буду ждать тебя у колонны святого Теодора возле пристани в воскресенье после мессы, Серафина! -и Мигель приветственно взмахнул беретом, провожая взглядом мелькнувшую среди кремовых портьер льняную юбку. Резвая как чайка девушка упорхнула, подобно своему крылатому воплощению, и капитан вздохнул. “То и хорошо - подумал капитан, успокаивая глубоким дыханием часто бившееся сердце и ощущая приятное чувство чистоты и свежести, как от аромата влажного букета ландышей - то и хорошо, что ничего не сказано ни мной, ни ей, но мы поняли друг друга взглядами и интонациями. И она сказала взглядом что я ей нравлюсь. Так мило и просто, а главное доверчиво. И она не шлюха, она приличная девушка! Ах, какая она прелесть! 

Ну и что дальше? А дальше ничего. Мигель не святой, Мигель повидал женщин всяких и не всяких  и хлебнул порока и разврата, но таки он Мигель кастильский дворянин и сын честных родителей и грех был бы большой такую девочку обидеть, она же не портовая проститутка и не бывалая моряцкая портомойка. Просто встретимся, покатаемся на лодке, проведем весело воскресенье и все. Тем более невозможно показать девочке мою драную спину и напугать до смерти. Да лучше сразу зарезаться. Нет, сегодня не пойду с Хани в трактир, не то настроение. Эти милые блестящие черные искренние глаза. Да моя ты кошечка!”.

Легчайшее как морской бриз прикосновение и тихий шепот мгновенно отрезвили. Сын его бывшего хозяина адмирала Мехмета, старший любимец, горделивый Селим-бей. В бытность своего стамбульского рабства в доме османского вельможи Мигелю доводилось видеть пашазаде издали и не часто, тот занятый посольскими делами бывал чаще в Европе и родной дом навещал наездами, особого внимания на отцовских слуг не обращал, для османа рабы предмет домашнего интерьера, вроде мебели. Тем более удивительно: а теперь какие могут быть у них общие интересы? А впрочем, может и могут. Испанцы активно вербуют бывших османских пленных и возвращенных из рабства христиан для переговоров и налаживания контактов среди вероотступников, это Мигелю довелось слышать в свою бытность в плену от товарищей по несчастью, так почему же портийскому послу не попытаться?

“Или ты забыл Селим, чем я обязан твоему папаше? Хвала шайтану, память о твоем отце и твоем доме я буду носить до конца дней моих и с собой в могилу заберу. Но прежде рассчитаюсь с твоим папенькой. У меня открыт счет с процентами. Так что посмотрим, на какую наживку попытается меня поймать сын Мехмета. Может это и приблизит меня к моей цели, попытаемся переиграть турецкую дипломатию и разыграем свои карты”. 

- Я вас внимательно слушаю Селим-бей, хотя и удивлен. Что вы хотели хотели мне сообщить? 

И герцогский гвардеец, взяв бокал вина опустился в кресло рядом с любимым сыном своего бывшего рабовладельца.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2020-09-06 07:20:28)

+3

43

В Порте ценилось умение владеть своими эмоциями больше, чем во всем остальном мире.

Здесь, в Европе люди не могут ставить себе по-настоящему амбициозных целей. Им не хватает дерзновения, размаха, высоты полета. Цель всегда видна невооружённым глазом, предел, потолок давит и лишает крыльев. Риск недостаточно велик. Если ты родился внизу, ты можешь испытать вкус власти в своем кругу, но тебе никогда не стать вельможей. Им, чьи короли могут быть судимы и осуждены на глазах народа, не понять, что значит ежедневно ходить по острию кинжала. Только такая крупная игра, где ставка жизнь, достойна человека. Подняться с самого подножия до вершин и пытаться удержаться, то есть выжить. Шариатский суд скор и жесток, но даже и он означает большую удачу, ибо происходит только тогда... когда происходит. Там, где европеец будет погода ожидать правосудия, подданный Османской империи уже давно будет вести приватные беседы лицом к лицу с Аллахом или шайтаном. Чтобы выжить, необходимо вдвое больше ума и втрое больше ловкости, зато и награда слишком сладка.

Когда по всем законам почти любому предоставляется возможность подняться с самого подножия до вершины, права на ошибку нет и не может быть. Особенно больно падать не тому, кто взлетел на пик незаметно для себя или по рождению находился неподалеку, а тому, кто знает цену долгому пути. Тому, кто добивался места под солнцем потом и кровью - своей и чужой. При абсолютной власти султана достаточно неосторожного слова, чтобы остаться без головы. Однако при этом сын батрака может получить в свои руки главную печать, а его семя будет еженощно заливать лоно султанши и вызрев зваться султанзаде. Никто этому не подивится.

Султаны, именуя себя "тень Аллаха на земле", сплошь сыновья рабынь из разных точек земли, и всем это известно. Здесь же "ублюдок" - самое тяжкое из возможных оскорблений, плевок в лицо, лишь из-за отсутствия бумаг о брачном союзе родителей. О, странные, непонятные нравы!

Да. Селим уважал способность к выживанию. Он родился в золотой люльке и не знал иной жизни, но видел со стороны. А посему с тех самых пор, как испанец покинул дом его отца законным способом (хотя способ мог и не быть таковым), он стоял для пашазаде ровно на той же ступени, на какой стоят все люди его ранга и звания.

- Всё же подошли. Вижу, вы человек неглупый. Это было верное решение. А я в свою очередь решил исполнить одну обращенную ко мне просьбу. Мне не сложно это сделать, так что почему бы и нет. Я отнюдь не чудовище.

Пашазаде с самым непринужденным видом раскусил орех из только что добытой вазы. Тот негромко хрустнул на молодых крепких зубах.

- Под этой салфеткой, - длинные тонкие пальцы, на одном из которых горел пресловутый рубин любимого кольца, беззвучно пробарабанили по столешнице, указывая тем самым направление, - вас ожидает весть от старого друга. Между прочим замечу, что очень напрасно вы не последовали его примеру. Могли бы у нас подняться на приличную высоту. Впрочем, у всякого свой выбор.

Отредактировано Селим-бей (2020-09-09 15:35:42)

+3

44

В сознании щелкнуло сухо и четко как ружейный затвор: опасность. Мигель проследил взглядом за жестом узкой мускулистой руки, рубиновый перстень рассыпал кровавые искры. Под высоким лбом с выступившей на висках испариной, за черными прядями чуть вьющихся волос мысли сорвались с мест, сцепились вихрем в клубок. «Так, Мигель, что нужно от тебя сыну твоего бывшего хозяина? Явно он не из филантропии передает мне приветы из Порты. Когда я был рабом на задворках его папаши, господин посол в мою сторону и не плюнул бы, а когда я стал начальником эскорта испанского посла, ты погляди-ка! У нас появились общие знакомые, и сын турецкого адмирала мне поклоны передает! «
Набитая такими же мыслями туфля из тонкой кожи с бронзовой пряжкой и невысоким каблуком, последнее модное новшество, нетерпеливо отбивала ритм только что отзвучавшей вольты.
Постепенно встревоженные мысли успокоились, вздохнули и расселись чинно и мирно как ласточки на вершине крестов церковных куполов. «Спокойно, Мигель. Держись от этого павлина подальше. И вообще, может меня мой начальник проверяет на лояльность. Человек из плена, а там мало ли что. Вспомни, как стал союзником и наложником султана Раду, сын валашского господаря, отданный в залог. Так что варианты возможны».
Мигель взял бокал, розовое вино искрилось и в нем плескались золотые рыбки, изображенные на бокальном стекле.
- Увы, достопочтенный Селим-бей, у меня нет друзей среди ваших единоверцев. Я не испытываю ненависти к вашей религии –мысленно «Ага, просто-таки обожаю, аж кушать не могу» - но человеку хорошо в своей стае. Поэтому поручите передать письмо в христианскую миссию, занимающуюся выкупом христианских рабов, что касается меня, то все мои дела с вашим государством закончились в момент моего выкупа Его Светлостью герцогом у вашего батюшки, продли господь его годы –мысленно «Чтоб этот лысый пес с бородой веником, крашенным хной сдох от заворота кишок и его бы похоронили завернутым в свиную шкуру».
И капитан улыбнулся широко и искренне.

+3

45

Животные, как известно, могут чувствовать шкурой. И хотя двуногим с ними не тягаться, но у людей проницательных это умение все же развито очень высоко. Особенно недурно оно работает в сочетании с человеческим разумом и хорошей практикой, которой у османца было в избытке, хотя бы исходя из рода его занятий. Заметим, что Селим мог одним словом прекратить колебания. Одним словом, значимым лишь для отправителя и адресата и подтверждающим, от кого записка. Однако у него имелось в запасе время: шепнуть слово он мог в любой момент, а сейчас ему хотелось понаблюдать за реакцией герцогского капитана. С какой стати лишать себя такой возможности? Разве не занятно читать человеческие страсти, видеть в глубине глаз то, что усиленно скрывают за выражением лица? Потом, в будущем, это несомненно пригодится.

Итак, бей ясно ощущал все, что бушует в душе его собеседника. За сдержанностью - сомнение, за широкой улыбкой - жгучую ненависть, которую, бесспорно, можно было понять. Ещё бы. У османцев туго приходилось всем, кто вместо дальновидности и разумной покорности проявлял строптивость. Война войной и условия довольно жестки. А как иначе? Хочешь умереть? Умри, имеешь на то полное право. А хочешь жить - уж коли судьба устроила тебе крутой поворот, так затаись, подчинись, отступи и постарайся действовать так, чтобы в моменте остаться на плаву, а затем сделай рывок. Плыть против течения, которое заведомо сильнее, всегда означает зря терять силы и изрядно царапаться. Но испанцу повезло, гранд щедро оплатил его свободу звонкой монетой. И судя по всему, не напрасно, раз сумма была так велика.

- Коли захотите прочесть, то убедитесь, что ошибаетесь.

На сей раз в рот Селима отправилась крупная и сочная изюмина, которую он взглядом выбрал из всех остальных и взял двумя пальцами. Спокойный, расслабленный, он удобно положил свободную руку на подлокотник кресла, предоставив кисти покоиться на краю и забавляться кистью подушки.

- О, пророк! - пашазаде рассмеялся и едва заметно передёрнул плечами, - вы и впрямь несносный упрямец. Как вы осторожны. Не думаете ли, что я ещё стану вас уговаривать? Я согласился выполнить личную просьбу отправителя, то есть уже сделал куда больше, чем должен был. Раз вам не любопытно, так сотворите с вашей запиской что угодно, - он небрежно повел плечом, - мне-то что с того? Порвите, сожгите. Я не собираюсь с нею возиться. Только мой вам совет: не берите сейчас, но и не оставляйте здесь. Иначе через две пары женских рук она попадет в мужские, а уж их обладатель может раздуть из совершенно безобидной писульки, которая даже на мой щепетильный взгляд на вас не бросает никакой тени, истинного слона. Они бывают излишне подозрительны, эти гранды, знаете. Вам это, я полагаю, вовсе не нужно. Если меня спросят, я могу передать, что вы не пожелали взять. В миссию? Ну вот ещё. Слишком многого от меня хотите.

Слова Мигеля о связи с государством вызвали на губах турка полуусмешку.

- А вы всерьез полагаете, что государство намерено иметь с вами дело? Однаа-ко! - мягко и предельно любезно протянул он и выцепил на сей раз сушёную вишню, - у вас с вашими способностями ведь был шанс в один прекрасный день оказаться одним из известнейших реисов Порты, но вы вопреки честолюбию выбрали иной путь. Свою стаю, как вы выражаетесь. Успокойтесь. Записка сугубо личного свойства. Вы же не думаете, что в данном случае я возьму в руки письмо и передам, не ознакомившись с ним?

Отредактировано Селим-бей (2020-09-17 11:29:48)

+4

46

- Пророк так пророк – покладисто согласился Мигель, наблюдая за небрежной игрой тонких пальцев лениво перебирающих шелковые кисти подушки. – А таки говаривал пророк, обращаясь к своим малолетним отпрыскам: О, ты, имеющий два уха... Та вот, насчет ушей. Государство со мной, конечно, дело иметь не хочет, хотя тоже было дело, предлагало кое-что от лица вашего батюшки, дай ему бог здоровья, сделав это воспоминание незабвенным. Это досадное обстоятельство мешает мне воспользоваться вашей любезностью и получить корреспонденцию от моих знакомых имеющих удовольствие, счастье и честь проживать в тени полумесяца Османской Империи. Я очень ценю вашу учтивость, она весьма деликатно и велика, но увы…-  капитан высмотрел в инкрустированной стеклом вазочки крепкий каленый грецкий орех, он сухо треснул на таких же крепких зубах « Да спасибо Святому Николаю что уже каша-булгур от щедрот твоего батюшки на зубах не скрипит, до конца дней своих её ненавидеть буду» - Я поступлю следующим образом: сокращу число рук передающих почту в доме испанского посла сразу до рук того, кто проверяет в его доме всю корреспонденцию. Как посол, Селим-эфенди, вы знаете, что в Европе дипломаты не только передают волю своих правителей и дары визирям и султанам. и их гаремам, здесь послов уважают и они ведут свою собственную игру. В интересах своих правительств. Так что в доме посла Испании вся частная переписка перлюстрируется, хотя формально это и не так. И по счастливой случайности, человек выполняющий эту тайную и важную миссию здесь. Вот к нему мы и обратимся – и начальник посольского эскорта повернулся к кремово-воздушной портьере балконной двери, закрывшейся несколько минут назад за секретарем герцога де Кардона и чуть повысил голос – Сеньор Перес, я очень вас прошу подойти к нам, тысячу извинений, что я вам мешаю наслаждаться прохладой венецианской летней ночи, но мы с Селимом-эфенди очень нуждаемся в вашей помощи. Сеньор Алехандро, обращаюсь к вам с просьбой, разрешите наш спор как профессионал в предмете диспута. Ещё раз извините.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2020-09-17 08:59:47)

+3

47

Пашазаде не изменил ничего в своей позе. Лишь закинул ногу на ногу и слегка качнул мыском бархатного высокого сапога с видом человека, который просчитал дальнейшее развитие событий и полностью готов к ним. Его лицо оставалось таким же безмятежным, на губах играла улыбка. Разве что чуть расширились ноздри, как у породистого охотничьего пса, когда он заинтересован. И вновь он не стал себя удерживать от того, чтобы бросить несколько негромких фраз в то короткое время, покамест мориск услышит и вернётся в комнату.

- Вне всякого сомнения, я имею небольшое представление, - османец усмехнулся, - о том, что такое европейский посол. Похвальная преданность с вашей стороны и полностью ваше право, - согласился он с испанцем, отвечая на улыбку собеседника любезностью, - Ваше право, любезный капитан, раз уж вы искренне полагаете, что доступ к вашей личной корреспонденции ВНЕ дома вашего синьора - все ещё его прерогатива. Если вы готовы отчитываться в любом своем действии, то что ж... Однако, как я вижу, наш гранд - достойный племянник своего дядюшки Альбы. Признаться, у моего секретаря столько работы, что на подобное никогда не хватит времени. Сочувствую сеньору Пересу, - Селим передёрнул плечами, - это похуже, чем быть христианским священником и ежедневно выслушивать всяческую чушь частного характера. Кажется, у вас это называется «исповедь».

Сын Мехмет-паши с удовольствием сделал долгий, тягучий глоток итальянского вина.

- Между прочим, - добавил пашазаде словно бы невзначай, - тот, кто отправил записку, просил вам передать слово, значение которого известно лишь вам двоим. Такое, знаете, странное сочетание звуков... Вспомнить бы... Что-то овощное - брюква... тыква... - он прикоснулся согнутым пальцем к своему виску, будто оживляя память, если, конечно, возможно поверить, что бей, с его-то родом занятий, способен что-то не запомнить.

- Или фруктовое... смоква... Ах, нет, - здесь османец резко отбросил застольные шуточки и буквально впился острым, пристальным взглядом в глаза собеседника. От прежней добродушно-вальяжной личины не осталось и следа. Перед герцогским гвардейцем находился человек проницательный, собранный изнутри и всегда точно знающий, чего он желает. Ни небрежности, ни готовности смеяться.

- Иква, - шепнул Селим ровно в тот момент, когда уже простучали каблуки наперсника Его Светлости и его высокий силуэт показался из-за занавеси.

- Ваше здоровье, Гарридо, - турок слегка приподнял бокал, продолжая смотреть прямо в лицо капитана.

Отредактировано Селим-бей (2020-09-19 10:41:09)

+3

48

Венеция если и спит, то крайне мало.   Объятия Морфея это конечно прекрасно, но только в том случае, когда нет занятий поинтереснее. Ночью, особенно летней, каналы похожи на огненные ленты или шевелящихся черных змей с рыжими подпалинами на шкуре. Сотнями скользят по ним гондолы, освещенные тысячами факелов. Почтенные горожане уже давно сидят по домам, темное время суток принадлежит гулякам. Вот они-то и правят бал, не отказывая себе ни в чем. Иногда благодушествуют, иногда позволяют весьма злые шутки. Не сможешь держать удар - лучше не высовывай нос. Как раз такая компания из золотой молодежи, изрядно подогретая вином и граппой, проплывала сейчас мимо окон особняка, в котором и происходило все описанное выше. Сегодня они явно находились в приподнятом настроении, так как хохот и тосты слышно было, кажется, с самого залива.

- Это же дом госпожи Франко! - узнал один, - давайте ее кликнем, пусть покажется. Мона Вероника! Красавица, выйди к нам на удачу, скажи пару слов, чтобы ночка прошла успешно. Махни рукой или отправь нам воздушный поцелуй.

- И охота вам горланить почем зря, - громко, со смехом отозвался Алехандро, который, стоя на балконе, развлекался тем, что провожал взглядом все лодочное многообразие, проплывавшее мимо по каналу.

- Не выйдет сейчас мона, занята, гости у нее. Считайте, что ее окна уже приносят удачу. Хотя нет, погодите.

Яблоко, которое он, забавляясь, подкидывал на ладони, метким движением отправилось вниз, прямиком в ладони одному из заводил.

- Вот вам символ искушения. Плывите с Богом, дети мои, - и мавр с театрально-важным видом, совсем ему несвойственным, приветственно махнул им рукой.

На голос из гостиной он пошел, все ещё продолжая посмеиваться.

Картина открылась идиллическая: турок и капитан сидели рядом, в соседних креслах, и мило беседовали.

- Ого. У вас здесь светские разговоры, господа, как я вижу, - заметил герцогский секретарь. Спокойный, вдумчивый и внимательный взгляд его темных глаз мазнул по лицам обоих.

- И чем же моя скромная персона может помочь? Я вполне охотно.

+3

49

Слово, произнесенное шепотом, ударило артиллерийским залпом и оглушило. От неожиданности сердце замерло, ухнуло и часто забилось о ребра, в висках заломило, горло мгновенно пересохло. Иква. Наваха. Испанская наваха. Складная, с пружиной.  Официально нож Мигеля звали Перо. А по настоящему наваху звали Иква. Это тайное имя. И знаете почему? Нож оставляет глубокую колотую рану. И вот когда его достаешь из кровоточащей узкой раны, то раневой канал издает такой сосущий звук: ииии...потом когда извлекаешь нож края раны разомкнувшись и спавшись издают уже чмокающий звук: ква. Первый Иква сгинул в берберийском плену, второй был куплен в венецианской оружейной лавке и благословлен в церкви святого Николая на мысе. Кроме Мигеля это имя знал только один человек. И он  не сказал бы это имя под пытками. Да и кто бы об этом спросил? Кто знал? Это был их пароль с Андресом, Андресом-португальцем, старшим помощником капитана галиота «Роза-Мариса».
В последний раз Мигель видел Андреса год и два месяца назад, на тунисском рынке рабов, когда они залитые жарким африканским солнцем, закованные в ручные и ножные кандалы выкрикивали свою цену подстегиваемые жгучей плеткой торговца-бербера. Андреса купил и увел с собой важный пузатый турок в огромной чалме, с кинжалом с золотой насечкой за широчайшим шелковым поясом и таким тяжелым пронзительным взглядом, как тычок в живот железным ломом. Полными отчаяния глазами Андрес безмолвно попрощался с Мигелем уводимый куда-то турецкой свитой важного покупателя и растворился в базарной пестрой и шумной толпе.
"Брат мой Ионафан!  Скорблю о тебе, брат мой Ионафан; ты был очень дорог для меня; любовь твоя была для меня превыше любви женской.  Как пали сильные, погибло оружие бранное. Брат мой Андрес, друг мой, Андрес-португалец, Адрес-Мауро (мавр). А ведь я никогда тебе не говорил как ты мне дорог. Мы, огрубевшие на флоте, в боях, поножовщине и в пиратстве никогда не были откровенными и чуткими. Мы были простые и грубые. Но я просто знал, что ты умрешь за меня, случись что. Да ты и умирал, когда закрывал наш арьергард от французского отряда, раненный в горло, и потом, когда тащил меня, бредившего в малярийной лихорадке через густой влажный лес Юкатана, ругательски ругая, меняя холодный компрессы на пылающем лбу, отдавая мне свою порцию воды и отчаянно клянясь:
- Мигель, сволочь, я не дам тебе подохнуть. Я тебя, скотину, дотащу живого до галиота, не смей мерзавец, умирать!
Ты был надежным как скала, дружелюбным и веселым, с тобой было легко молчать и знаешь что, Андерс? Ты мне дороже всего на свете. Я тебе этого не говорил, нет? Ах, я дурак. Брат ты мой Ионафан».

Вздрогнула шелковая портьера, встрепенулись приколотые к ней белые розы, времени было считанные секунды. Капитан эскорта быстым движением кисти просунул руку под салфетку, нащупал свернутый трубочкой лист бумаги, спрятал его и за манжетный отворот и почувствовал, как замедляет удары, успокаиваясь сердце. Мигель выдохнул.
Вежливый вопрос секретаря. Дружелюбный взгляд черных блестящих глаз.
- Ах, сеньор Перес, простите нас. Такая глупость, но все же. Лично для меня всегда было загадкой, откуда в шербете в домах вашего народа присутствует столь дорогой ингредиент как лед? Ведь его покупка и доставка такое дорогое удовольствие, что доступна только королевским дворам и двору султана. Достопочтенный Селим-бей уверяет меня, что южней его страны в пустынях Ирана лед замерзает холодными ночами в подземных  ледниках-яхчалах под глиняными куполами. Но разве такое сооружение возможно в Испании, где ночи не столь холодные? Просто тут немного душно и поэтому у нас с уважаемым пашазаде речь зашла о прохладительных напитках. Простите меня, сеньор Перес что потревожил вас пустым вопросом.
И Мигель сделал глотк из прозрачного кубка. Розовое вино как губка всосалось в пересохшее небо и язык, только приличие и благоразумие мешало осушить бокал залпом.

Отредактировано Мигель де Гарридо (2020-10-05 22:48:29)

+3

50

- Лёд? О, ну и вопрос вы задали, дорогой друг. Хотите разузнать тайны моего народа? - Алехандро лукаво прищурил темно-карие глаза.

- Извольте. Тем более, что именно этот секрет - вовсе не мавританский. У нас довольно своих собственных, которые больше никому неизвестны и вот их мы свято храним. Пашазаде, - он слегка склонил голову в сторону знатного гостя моны, - вам истинную правду поведал. Всю, да не всю. Персы действительно большие лакомки и яхчалы это весьма любопытная штука. Однако при всех достижениях - охлаждать напитки это не их изначальная заслуга. Слышали вы о Марко Поло? Удивительный был человек. Так вот, он в своей книге описал, как изготавливали мороженое для китайских императоров. Эти хитрецы использовали для охлаждения селитру. Вот нечто подобное, с кое-какими дополнениями, проделывают и мавры и арабы, когда достать настоящий лёд невозможно. Мы лишь слегка довели до ума. Вот и весь фокус.

+2

51

Теперь серебристо-стальной взгляд пашазаде, по обыкновению цепкий и выразительный, был обращён в глаза мориска, притягивая всё внимание к себе и не давая тому возможности наблюдать, как капитан несколько раз переменился в лице. Ловкое, почти незаметное движение Гарридо, который забрал записку, сам он уловил лишь по тени от его руки и почти неслышному шороху, приметному только для особо чуткого уха.

- Испанец хорошо выкрутился с вопросом, но хватит ли надолго его находчивости при таком внутреннем смятении? Сомнительно. Проявим человеколюбие и возьмём выкреста на себя. Излишний интерес с чужой стороны нам ни к чему.

- Не скромничайте, - возразил он самым бархатистым тоном, - арабские цифры, стрельчатые арки и носо-кормовой парус, - по губам пашазаде скользнула улыбка, - уже одного этого довольно. Если судно идёт не точно в фордевинд, то ход, конечно, можно улучшить, повернув парус перпендикулярно ветру. Когда направление ветра приближается к траверзу, приём не так эффективен, но дело можно поправить, если хорошо натянута наветренная шкаторина. И все же с прямым парусом этого недостаточно. Если бы не переход от прямого паруса к треугольному, если бы не возможность таким образом идти против ветра, Колумб, Васко да Гама и Магеллан доплыли бы не дальше собственного носа. Прошу, - он собственноручно протянул герцогскому секретарю наполненный бокал, - за арабские изобретения, сеньор Алехандро.

Отредактировано Селим-бей (2020-11-03 17:33:53)

+3

52

- Не вижу никаких причин отказываться, бей-эфенди.

Алехандро принял кубок, - и ваше здоровье, сеньор Гарридо, - и сделал глоток.

- А кто изобретательнее всех - так это судьба. Или пути Господни, как уж угодно, - по-арабски обратился он к Селиму.

К чему упускать возможность перекинуться словом на родном наречии?

- Я сейчас разговариваю с человеком, представляющим интересы исламского мира. Причем беседу веду как доверенное лицо от представительства всехристианнейшего католического величества. Я католик, хотя никогда не откажусь от своих корней. Здесь же испанец, который только недавно вернулся с вашей территории при таких щекотливых обстоятельствах и остался при своей вере. И все мы трое пьем вместе.

И тут же пояснил по-испански герцогскому капитану, который, по видимому, был слишком занят философскими размышлениями о разнице температур. Это, однако ж, не мешало секретарю проявлять тактичность.

- Я сказал Селиму-аге, что удивительно, как это мы собрались за одним столом. Причудливый поворот.

+2

53

Стеклянный кубок капитана тонко звякнул, соприкоснувшись с кубками собеседников, розовое вино колыхнулось, золотые рыбки, изображенные на бокале, сорвались с места и устремились вдаль.
- Ах, сеньор Перес, это действительно удивительно, когда люди разных вер и разных стран собрались за одним столом и вместе пьют вино и беседуют. Такое возможно только в Венеции, портовом городе, современном Вавилоне, соединившем разные народы и веры. Особенно это удивительно для народов, сошедшихся в битве при Лепанто. Хотя, если на это взглянуть с другой стороны, именно после Лепанто им есть о чем поговорить. Сеньор Перес, Селим-бей, приношу вам свои извинения – и капитан встал – К сожалению, я должен покинуть ваше общество, столь мне приятное, на несколько минут. Служебные обязанности, пойду проведать своих бездельников, как бы они не заглянули в кабак и не ввязались в поножовщину. Ещё раз извините.
И поклонившись собеседникам Мигель вышел из гостиной. Мажордом любезно предложил сопровождающего факельщика.
-Нет-нет, благодарю, дайте мне факел, я сам освещу путь, тут всего то пара шагов, господин мажордом.
Капитан эскорта вышел из палаццо моны Франко и свернул за угол, в переулок, ведущий вдоль бокового канала. На узкой улице было темно и тихо, в окнах скромно теплились свечи, гул голосов и плеск весел с большого канала  звучал глухо, гасимый водной гладью. Мигель воткнул факел в землю и облокотившись о гранитный парапет канала с бьющимся сердцем впился взглядом в летящие наклонные буквы послания Португальца.
«Дорогой Миге, я  получил весточку что ты тоже жив, хотя и бедствуешь, а это значит, что мы с тобой снова выкарабкаемся, мой мателот. Я был гребцом на галере « Реал Мустафа». Капитан галеры попытался оскорбить меня таким же образом, каким обитатели города – не хочу его называть, но находился он на берегу Мертвого моря и давно уже сожжен небесным огнем, – оскорбляли Господних ангелов. Я не ангел господень, я смертен. И если бы это случилось, моя душа тоже умерла бы, ибо самоубийство смертный грех. От позора и смерти меня спас бейлербей турецкого флота Улудж Али, ты о нем слышал.  Рожденный христианином он милостив к христианам. К тебе обращается адъютант контр-адмирала Улуджа  Мурад-явар. Адмирал готов выкупить тебя.  Не зависимо от того, простишь ли ты меня или нет, навеки твой друг Андрес Португалец».
Сердце дрогнуло, охваченное одновременно противоречивыми чувствами радости и отчаяния, Андрес жив, Андрес навеки потерян для Мигеля, он жив, но жив в другом мире, где никогда не будет капитана Гарридо.
Щемящая тоска сдавила горло, заскулила бездомным псом. Мигель поднял взгляд, над ним бесстрастно мерцали белые звезды на черном бархате южного неба, опрокинутом в воду канала и ярче всех сиял алмазной россыпью ковш Большой Медведицы.
- Миге, видишь возле второй звезды от ручки ковша Медведицы ту маленькую звезду? Вооон ту, если вглядеться? Это Алькор, по ней арабы проверяют остроту зрения. Ты видишь? Я тоже. Значит, зрение у нас во! Что надо.
«Андрес, ты жив, ты есть. Я никогда не увижу тебя, но ты есть, ты стал этой мерцающей звездой Алькором. И когда я буду ночами смотреть на звездное небо, я буду находить в ярком созвездии маленькую звезду и знать, что ты со мной, Андрес-португалец».
Клочки бумаги рассыпались по водной глади перьями подстреленного лебедя. «Тебе пришлось рискнуть спасением души чтобы спасти свою честь. А мне придется пожервовать своей честью, а может и душой, чтобы спасти твою жизнь. Я не позволю, чтобы ты погиб, Андес». И взяв факел, капитан вернулся в палаццо моны Франко.

=

Явар - адъютант, ассистент, помощник (турецк.)

Отредактировано Мигель де Гарридо (2020-11-12 17:38:10)

+2

54

- Венеция, конечно, многолика и многоязыка, - Селим охотно ответил мориску на том же языке, - а только венецианский байло в Стамбуле знает о настоящем разнообразии еще больше. Он общается единовременно с визир-и-азамом, по происхождению сербом из православного селения Соколовичи, так же с остальными визирями, среди которых кого только не встретишь, с еврейской общиной и христианским миллет-баши. Правда, как всем известно, и в том числе вашему сеньору, байло уже какое-то время он слегка стеснен в своих действиях, поскольку находится... под пристальным присмотром. Маркантонио Барбаро, видите ли, несмотря на свой почтенный возраст, обладает пылом, какой приходится немного сдерживать. Старая хитрая венецианская лисица! - процедил пашазаде сквозь зубы со смешком и скептически качнул головой.

Что и говорить, Республика знала, кого отправлять к туркам. Особенно в то время, когда любая дипломатия сводилась в итоге к торгу. Этот человек обладал умением превращать каждый вздох своего собеседника в преференции. Сухие, жилистые руки почти шестидесятилетнего старика перетягивали воображаемый канат в свою сторону столь упорно и с такой энергией, как не под силу любому детине, что годится ему в сыновья. Острые, глубоко посаженные и выцветшие уже глазки глядели так цепко, что этот взгляд заползал в самые укромные закутки души, будто вездесущий сорняк или какая-нибудь лиана. Конечно, если собеседник не знал, как закрыться. И память у него была цепкая, как ползучее растение. Поймать на оброненном несколько лет назад слове - особое удовольствие. Собственно, имея удовольствие разговаривать с ним, сын Мехмет-паши с пребольшим удовольствием отвечал ему тем же самым и зеркалил его уловки (единственно возможный способ переиграть людей такого толка). Даже испытывал к некоторым умениям этого пройдохи что-то вроде восхищения, правда, временами смешанного с брезгливостью.

Вечер переходил в ночь. Да что там, уже перешёл. Отгорел закат, растаяли сумерки, силуэты за окнами из серых стали угольно-черными, а отсветы факельных огней периодически отливали багровым.

- Я благодарю прекрасную госпожу за этот вечер.

Селим по восточному обычаю приложил ладонь к сердцу.

- И уже с нетерпением жду следующего, ибо будьте уверены, я припомню вам, мона Вероника, ваше обещание. Вы говорили, что сеньор Торквато Тассо, этот молодой, но многообещающий литератор непременно заглянет прочитать свою новую поэму, раз уж он сейчас в городе. Если не ошибаюсь, он находится в постоянных разъездах, от Франции до Феррары. Не могу представить, чтобы кто-нибудь мог отказать вам. Так будем ловить момент и, уверен, мы услышим что-то прелюбопытное.

Ещё несколько любезностей и шаги пашазаде уже зазвучали по каменной лестнице, довольно длинной. Герцогский секретарь чуть задержался, чтобы выслушать несколько указаний от своего господина, которого, по всему, раньше утра ждать не следовало*. Венеция - город какой угодно, но только не зелёный. Уверенные, что деревья способствуют распространению чумы, жители устроили здесь торжество камня. Однако небольшой сад при богатых палаццо имелся, хотя бы ради тени. Именно в него успел спуститься наш османец. Символическая сень, по которой можно было пройти несколько десятков шагов и спуститься к причалу. Кроме того, дом принадлежал женщине, а женщинам нравятся свежие цветы.

На нижних ступенях чутье и тонкий слух подсказали обернуться. Гарридо.

- Ах, это вы, господин упрямец. Я уж полагал, что ваша щепетильность возьмёт верх над резонными доводами, - усмехнулся бей, предварительно бросив быстрый взгляд вокруг. Никого. Они были вдвоем.

Скрытый текст

*Со всеми согласовано

Отредактировано Селим-бей (2020-11-16 00:36:06)

+3

55

Вернемся чуть назад, дорогие читатели. Вернемся дабы пояснить, какое решение пришлось принять и какой нелегкий выбор пришлось сделать капитану эскорта испанского посла Мигелю де Гарридо. Дипломатия помимо переговоров всегда разведка и каждый посол каждой страны, это всегда разведчик. Ну в той степени, в какой руководитель, организатор и координатор агентурной группы является разведчиком. Две непримиримые морские сверхдержавы, державшие мировой баланс: Испания и Блистательная Порта помимо явной борьбы на морских путях вели тайную непримиримую войну разведок. В ход активно шли подкупы чиновников, Испания активно вербовала среди агентов христиан –ренегатов, в североафриканских провинциях информацию из алжирских штабов поставляли евреи переводчики и писари, корсиканцы купцы братья Корсо завязав активные торговые связи в Северной Африке и имели связи даже в штабе турецкого военного флота. Османы тоже не теряли зря времени наводнив дипломатическую почту письмами с дезинформацией и засылая двойных агентов из числа вероотступников.
В описываемое нами время внимание испанской разведки уже третий год было сосредоточено на личности контр-адмирала турецкого флота Улудже Али по прозвищу Килыч (Меч), натурализованному итальянцу калабрийцу  Джованни Галеани. Османы быстро восстанавливали разбитый при Лепанто флот, Кипр так и не был отвоеван, в условиях массовых восстаний и миграции в Тунис мавританского населения задача либо перекупить, либо физически устранить портийского бейлербея становилась для Испании сохранения мирового морского господства. Невысокий итальянец оказался жестким и бескомпромиссным переговорщиком и неподкупным преданным султанским паладином. Начальнику эскорта испанского посла капитану Гарридо было известно из обрывков услышанный бесед герцога де Сома с греками-киприотами и корсиканскими купцами о планах испанской разведки взорвать турецкий флагман вместе с упрямым адмиралом. К самому Килычу ловко ускользнувшему от разгрома, прорвавшись между центром и флангом лигистского флота с нахально поднятым на мачту флагом мальтийского ордена, военным трофеем пленных госпитальеров, испанский капитан испытывал смешанное чувство ненависти и восхищения, но все изменила записка от Андреса, ставшего Мурад-яваром.
Такой роскоши, какая была у буриданова осла, бесконечно выбирающего между одинаковыми копнами сена, у Мигеля не было. Времени на нравственные колебания не было совсем, выбирать пришлось между двумя предательствами: короны и сюзерена или друга. Гарридо не заметил, как прошел вдоль канала, растерянный, в смятенных чувствах, с тревожно бьющимся сердцем и пылающим лбом. К действительности начальника охраны вернул спокойный ироничный голос сына его бывшего хозяина-рабовладельца. Селим-бей и Мигель Гарридо стояли на ступенях перед палаццо моны Франко в маленьком саду среди гранитных чаш-вазонов с петуниями и терпко благоухающими фиалками.
- Ах, достопочтенный Селим-бей, простите, задумался. Иду поблагодарить мону Веронику за чудесный вечер и получить распоряжения от Его Светлости. Буду рад составить вам компанию на обратном пути к гондолам, если наши пути совпадут, а пока откланиваюсь.
И поклонившись, капитан направился к резным дубовым дверям, но сделав шаг, остановился.
- Я могу вас обременить одной небольшой просьбой, дорогой пашазаде? Прошу передать капудан-паше Улуджу–бею мою искреннюю благодарность за его добрые намерения принять участие в моей судьбе, они не пригодились, но я очень признателен. И если я могу быть дерзким, злоупотребляя вашей любезностью, то передайте адмиралу, пусть он и его адъютант держатся подальше от тунисской бухты. Через пару недель тропические ветры принесут туда малярию, а огонь малярийной лихорадки смертелен для человека, он сжигает насмерть.

+2

56

Кылыч, «меч». Действительно, это имя производило не меньше эффекта, чем блеск сабли и свист разрезаемого ею воздуха. Калабриец по рождению стал олицетворением османского оружия на море, как если бы сделал первый вдох на территории империи. Селим и увидел впервые этого неординарного человека не на суше, а среди его стихии. На его судне, которое тому давно было привычнее земли.  Он до сих пор хорошо помнил эту первую встречу. Сколько лет ему тогда было? Семь? Восемь? Борода Улуджа, во всяком случае, была тогда ещё почти полностью черной. Отец не предупредил о том, что он познакомится с капуданом. И Селим сперва застыл, ошеломлённый, смущённый, растерянный, но при этом сгорал от любопытства, как сухая ветка. Кажется, тогда он разозлился на себя за эту детскую робость так, что она немедленно переросла в жгучее желание себя побороть.   Отец при этом не собирался и пальцем пошевелить, чтобы выручить сына. Напротив. Селим кожей чувствовал, как Мехмет-паша, скрестив на груди руки и улыбаясь в усы, пристально смотрит в спину и ждёт, как он поступит. По щекам тем временем уже начал разливаться предательский румянец и Селим едва не топнул ногой, но вовремя сдержался. Нет, он не стушуется! Скрипнув от досады зубами, сглотнув ком в горле, мальчишка с усилием оторвал от нёба намерво присохший язык. Понимал: трепетные зайцы никогда и ничего не добиваются, кроме стыда за то, что так не вовремя смешались и он потом горько пожалеет, что упустил свой шанс. А в наказание самому себе серьезно усложнил задачу. Учитель давеча довольно жёстко отругал его за допущенные в итальянском спряжении ошибки, чем нанес весьма сильный удар по детскому самолюбию. Волей-неволей вызубришь намертво. Сейчас он нарочно заставил себя заговорить с Улучем не по-турецки. Ошибся тогда? Сейчас придётся исправляться и права на ошибку уже нет, если не хочешь увидеть снисходительную улыбку или - ещё хуже - чтобы тебя поправили. Селим сжал кулаки и разлепил пересохшие губы.

- Это правда, капудан-паша, что вы родились в Италии? Я чуть-чуть говорю по-итальянски. Я очень много слышал о вас и... хотел бы быть таким же храбрым. Я счастлив познакомиться с вами.

Помнилось ещё, что тот ответил дружелюбно и без взгляда сверху вниз. Говорил не как с мальчишкой, ребенком, а на равных.

А затем, уже сквозь годы, после множества следующих встреч, поразузнав подробности, много размышлял. Как это, каково - оказаться в другом мире в семнадцать лет, уже взрослым человеком со своим давно устоявшимся мнением? Родиться заново для другой жизни и добиться такого невероятного успеха, чтобы о тебе заговорили на нескольких континентах?..

Ходили упорные слухи, что Улудж, такой неоценимый и незаменимый для Порты, порой оказывает помощь неверным. Точечно, кому сочтет нужным. Селим же по роду своих занятий просто знал это наверняка, с фактами, цифрами и именами. Что же: необычный штрих к личности необычного человека.

Человека, у которого недоброжелателей несравнимо больше, чем капель воды в столь любимом им море. Разумеется, он не пренебрегал безопасностью. Однако слухи, слухи...

Готовность капитана тут же уйти заставила чуть дрогнуть углы губ османца. Однако на слове «просьба» в серых как соколиное крыло глазах мелькнул интерес. Учитывая характер Гарридо, Селим именно на это с его стороны и рассчитывал. Стало быть, не ошибся. Однако чего он не ожидал - слова, которое перевернуло ход его мыслей.

- Огонь?.. Огонь.

Сотня, десятки тысяч мыслей, которые в конце концов свелись к единому, не вполне пока ясному предположению, больше похожему на смутную, туманную вероятность. Однако вариантов было столько, что гадать можно вечно.

- Можете не сомневаться, капитан. Уж я передам. В масштабах человека, который пережил столько абордажных боёв и столько осад любые удары - не более чем комариные укусы. Правда, порой мошкара, - он произнес последнее слово с таким выражением презрения, какое явно показывало: речь вовсе не о лихорадке, - мошкара может быть вероломной не по размерам и представлять довольно большую опасность. Тот же да Гама умер от малярии. Благодарю, я вас понял.

Отредактировано Селим-бей (2020-12-09 19:15:35)

+3

57

Внутренний мир капитана Мигеля Гарридо был несложен, без полутонов и противоречий, а какие особые нравственные вопросы до этой минуты перед корсаром, испанским католиком и морским офицером могла поставить его судьба, четко разделившая его мир на друзей и врагов? Вот тут, рядом с тобой твои друзья, единоверцы и соратники, и ты ради них рискуешь жизнью, а там, на горизонте, среди порохового дыма и залпов, трепещут серые от морской соли паруса и красные флаги с полумесяцем – это враги. Враги всего что тебе дорого: твоей страны, твоей семьи, твоей веры, и ты не колеблясь рискуешь жизнью чтобы их уничтожить.
Мигель и представить не мог, чтобы он отказался от того, во что верил так же твердо, как в завтрашний восход солнца. Поэтому он и предпочел рабство почетному и удобному вероотступничеству.  И вот, этот вежливый и гордый сын его заклятого врага принес весть о том, что вон там, на горизонте где трепещет на флагмане звездчатый адмиральский флаг алжирского бейлербея, да вон там, там на турецком флагмане твой друг. Самый дорогой тебе человек, ради которого ты не колеблясь отдашь жизнь, и все простые и ясные жизненные правила, и нравственные убеждения разбиты в дребезги, словно венецианское зеркало от ружейного выстрела. Но нет, одно чувство осталось неизменным: неприятие и отвращение к самому презренному греху христианского канонического пространства: иудину греху предательства. Кастильский дворянин, капитан польского эскорта Мигель де Гарридо сделав выбор между двух неизбежных предательств и ему до конца дней своих не избавиться от чувства стыда, раскаяния и презрения к самому себе.
В крошечном саду моны Франко томно и нежно благоухали ночные фиалки, вдалеке где-то в отдалении звенел смех и теплый бархатный баритон пел бакаролу обо всем и ни о чем: о плавном движении гондолы по прозрачной водной глади, о догорающем закате, о покое и умиротворении вызванным этим плавным скольжением и покачиванием на волнах канала. Летняя венецианская ночь была безмятежной, но на душе у капитана герцогского эскорта было тяжело и горько.
- Да, благодарю вас, почтенный Селим-бей. Малярию порождает ядовитый болотный воздух, а почва вокруг Венеции заболочена и летом малярийная лихорадка становится бичом этого прекрасного города. Есть опасность, что ядовитые испарения Венецианских болот принес в Стамбул неформальный посол Испании Джованни Мариньяни, а он венецианец. Среди штаба алжирского бейлербея есть люди с которыми сеньор Мариньяни доверительно общался и переписывается. Их имена Синал и Хайдар. Прошу вас, дорогой пашазаде, передать слова благодарности за желание помочь адмиралу Улуджу и его адъютанту и моему другу Мураду-явару вместе с пожеланием избежать малярийного жара.
"Теперь Мигель, тебя в аду ждет личный котел и тебе чистилища не вымолить, Каин. Живи теперь с вечным тайным позором".

+1

58

Потомков Османа впечатляет поющий соловей, а насаженные на пики человеческие головы оставляют совершенно равнодушными. Это всем известно. Однако сейчас Селим, который успешно выдержал не одно сражение, более разрушительное, чем битва на Косовом поле, ибо слова разят куда сильнее меча, Селим отчётливо почувствовал, как вдоль его спинного хребта будто проползла змея - холодная и скользкая гадина и проступили капли холодного пота на лбу. Мало что может быть неприятнее этого ощущения. Потеря такого капитана как Улудж для портийского флота не просто обернется болезненной брешью. Это будет катастрофа. Есть личности незаменимые. Да, найдется кого поставить, талантливых достаточно. Однако любой на этом месте ощутимо проиграет в сравнении. Его опыт, его гениальные способности - часть достояния империи. И на это достояние намерены покуситься. Если бы не несколько слов в саду венецианской куртизанки, то... Проклятье.

Один только вопрос пылал и пульсировал сейчас в мозгу пашазаде: как? Как Улудж, эта матерая лисица, просмотрел измену? Как просчитался, как не почувствовал нутром, от кого ждать кинжал в спину? Да, такого колосса свалить можно лишь предательством от самых доверенных. О, если такой человек едва не пал жертвой предательства, то всем остальным остается лишь рассчитывать на удачу и довериться судьбе, которую Аллах пишет на табличке и поручает повесить на шею каждому по появлении из материнской утробы.

Мариньяни. Здесь удивительного мало. Ловкач, делец, кормится с руки испанского посла и чувствует запах денег, как собака кость или вошь - тепло тела. В последнее время его даже стало слишком много. Без мыла пролезет в любое отверстие, любую щель. Умудряется просачиваться даже туда, куда ему ход заказан. Мексиканское золото очень хорошо приманивает таких персонажей. Вертлявый, черноглазый, с длинным носом, который всюду сует. Из тех людей, что стараются пустить пыль в глаза, а так как карман постоянно пуст, вертится возле тех, у кого он полон. Одет излишне претенциозно, только не вполне ясно, на какие средства. Обычное ничтожество. Но люди из команды паши...

Все эти мысли заставили пашазаде ощутимо перемениться в лице, а пальцы  невольно сжаться в кулак. Однако его голос по-прежнему звучал абсолютно ровно.

Сперва он кивнул, чтобы дать понять: имена предателей отправятся по необходимому адресу.

- Я знаю, что у вас хорошая память, Гарридо, - быстро прошептал он, - однако у Порты она ещё лучше и если вдруг у вас возникнет необходимость, то вы сможете в этом убедиться через меня.

Селим сделал жест, останавливающий попытку возразить, буде таковая возникнет.

- Вы уже успели понять: судьба капризна, так что не зарекайтесь. И ещё, - пашазаде смотрел прямо и пристально в лицо испанца. Серые, стального оттенка глаза сейчас блестели от внутреннего возбуждения, вызванного важной вестью, - Чаще всего выбор - это лишь иллюзия. Исключений почти не бывает. Мы не выбираем. Подумайте над этой мыслью.

Ещё один кивок и завёрнутая в плащ фигура поспешно растворилась в темноте.

Отредактировано Селим-бей (2021-02-21 16:05:10)

+1

59

Отличная всё-таки вещь песня. Вот и прибираться с ней куда веселее.

— Пойдем со мной, пастушка,
Пойдем со мной скорей,
Здесь только дождь и ветер
Среди пустых полей!

Серафина мурлыкала себе под нос, составляя после вечера посуду. Бокалы весело звякали ножками, пока она их ставила на поднос, чтобы снести вниз, в кухню. Главное на лестнице не поскользнуться. Сеньора добрая, она за такое не бранится, разве только расстроится. Да, все-таки очень жалко, если вдруг что, они красивые.

— Холодный дождь и ветер,
Сеньор, мне нипочем,
Коль есть шалаш и прялка
И стадо над ручьем.

Дзынь-дзынь. Любимое развлечение: посмотреться в пузатую серебряную фруктовницу, как в кривое зеркало, да ещё вдобавок и рожицу смешную состроить, да ещё при этом показать кончик розового языка. Расхохотаться, глядя на собственные крошечные глаза, зато толстые щеки, большой нос и губы, каждая размером с небольшой пирог. Страсть какая!

- Красотка! - уверенно откомплиментила она отражение, состроила гримасу ещё раз и фруктовница отправилась украшать большой буфет.

Между тем уговоры в песенке стали настойчивее. Пытаясь изобразить мужской голос, Серафина попыталась перейти на басок. Получалось не очень, но всё-таки.

— Пойдем со мной, пастушка,
Пойдем скорей со мной,
Тебя свезу я в замок
В карете золотой!

Добродетель пастушки тем временем подвергалась серьезному испытанию. Однако та оставалась непреклонна. А поднос заполнялся, но так, чтобы его можно было унести.

— И замок, и карета,
Сеньор мой, ни при чем,
Коль есть шалаш и прялка
И стадо над ручьем.

— Пойдем со мной, пастушка,
Скорей со мной пойдем,
Ты будешь красоваться
В наряде золотом.

Нетронутых закусок осталось порядочно, все эти лакомства отправятся в людскую, вот так добрый сегодня будет ужин, прямо пир.

- Ой! - Серафина всплеснула руками.

На подоконнике лежали перчатки. Темной кожи с очень сдержанной вышивкой на раструбах, совсем не похожие на те, в которых был герцог. Те больше предмет роскоши, чем вещь, которую носят для пользы. У секретаря, вроде, были светлые. Турецкий посланник тоже был в других, тогда, значит, это капитана. Она чуть покраснела, вспомнив танец и сговор увидеться... Спохватилась.

- Как же без них-то на улицу?

Бросила всё, проворная как птичка схватила злосчастный покинутый предмет мужского гардероба, взяла свечу и молнией понеслась по лестнице вниз.

- Сеньор капитан!

Нигде нет. Не могли же они уже уйти далеко.

- Сеньор капитан, господин Гарридо!

Звук шагов из сада, неужели ещё там? И действительно, чья-то тень. Темные очертания фигуры. Серафина приподняла свечку, вытянула вперёд.

- Сеньор капитан! Это вы? Перчатки. Вы забыли перчатки. Ой!

Свеча осветила совершенно не то лицо, какое она видела ещё четверть часа назад. Какое-то вытянувшееся, побледневшее. Темные, очень темные глаза.

- Да что с вами, сеньор? Что? Что случилось? - голос со звонкого крика опустился до шёпота, дрогнул, сорвался от неприкрытого, искреннего беспокойства. Она сделала ещё несколько осторожных шагов. Подошла близко, совсем близко. Поднялась на цыпочки, потянулась, чтобы заглянуть в глаза и, может, убедиться, что это ночные тени так меняют облик человека.

Отредактировано Серафина (2021-03-17 23:20:44)

+2

60

- Что случилось? – капитана вывел из состояния глубокой   задумчивости нежный женский голос, воскликнувший с неподдельной тревогой.

Дрожащее пламя свечи выхватило из ночных сумерек взволнованное свежее личико с очаровательно круглившимся подбородком, обрамленное копной мелких темных кудряшек, выбивающихся из-под чепца, широко распахнутые внимательные черные глаза горели как две звезды. Чем-то таким хорошим, чистым и искренним повеяло от этого девичьего лица, которому волнение и сочувствие придали такую милую серьезность.
-Что? Перчатки? Ах, да, благодарю тебя, дорогая Серафина. Со мной…со мной ничего. Не так просто человеку, только что   вернувшемуся из неволи начать снова обычную жизнь. Прошлое не любит отпускать и нет-нет, да и напомнит горькой памятью. А, впрочем, лучше не вспоминать. Слышишь? Там, где-то вдали поют баркаролу.
Капитан осторожно взял свечу из маленькой ручки.
- Я в воскресенье возьму с собой гитару, найму лодку, и мы с тобой поплывем на острова. Будем обедать среди цветов и слушать песни под гитару. А уж петь-то я умею. И играть на гитаре тоже умею лучше любого испанского гаэтано. Хочешь, чтобы я тебе спел, малышка Фина?
Молодой человек очертил легким прикосновением овал девичьего лица. Был тот период венецианской ночи, когда на город опускается тишина: вечный мерный шелест ритмичных ударов волн о камень, песня вдалеке, шелест скользнувшей по воде лодки –и больше ни звука. В предрассветной темноте влажный аромат фиалок чувствовался особенно резко и пьяняще.
Мигель наклонился и коснулся осторожным поцелуем теплых девичьих губ.
- Как жаль, красавица, что судьба унесет меня от тебя. Ты такая славная и чистая девочка, что с тобой можно быть счастливым, мне, правда, очень жаль. И по этой же причине я не сделаю ничего, что может тебя обидеть. Я уже жду воскресной встречи с нетерпением, моя маленькая венецианская чайка. Спасибо тебе…за перчатки.
И он осторожно взял кожаные перчатки из девичьей ладони.

+1


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » République vénitienne » Турецкое рондо, Венеция. Июнь 1572 года.