Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » Звонко лопалась сталь под напором меча. Дорман, 10 октября 1575 года


Звонко лопалась сталь под напором меча. Дорман, 10 октября 1575 года

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Звонко лопалась сталь под напором меча,
Тетива от натуги дымилась,
Смерть на копьях сидела, утробно урча,
В грязь валились враги, о пощаде крича,
Победившим сдаваясь на милость.

Баллада о времени. "Баллада о доблестном рыцаре Айвенго"

+2

2

Ночь прошла под двойным присмотром часовых. Гиз не любил сюрпризов, лучше быть готовым ко всему. Вероятность ночной атаки неприятеля он оценивал скептически, но если утром удастся напасть на их лагерь внезапно и застать врасплох, это будет очень большая удача. Ибо разве что полный идиот поверит, будто посланный накануне на разведку отряд просто растворился, растаял в ночи, как коровье масло в горячей каше. И это после того, как долго и тщательно они избегали встречи с противником.

Нет, только не стреляные воробьи вроде Конде и Торе. От этих ожидать оплошности не стоит. Будь у них возможность снова ускользнуть, они бы это сделали. Снялись бы с места и опять улизнули, ищи-свищи. Но моста через полноводную от недавних дождей Марну нет. Брода поблизости тоже. Только поэтому Гиз дал своим людям спокойно отдохнуть этой ночью. Самому ему почти не удалось сомкнуть глаз, разве только на каких-нибудь полчаса. Гугенотам некуда отходить, они в тупике и времени выйти из этого тупика у них нет. А значит, они будут готовы к тому, чтобы принять бой.

Кавалерия выдвинулась утром.

- Мы так долго выслеживали их, теперь наконец загнали в мышеловку. Я не сомневаюсь в нашей победе! - зычно напутствовал Лотарингец своих людей, - Неужели мы дадим этим еретикам пройти дальше?! Мы их прижали, теперь осталось самое малое, довести дело до конца. Раздавим их! Вперед, с именем Господа! За Францию и веру!

Осенний хмурый рассвет сопровождался пронзительной тишиной. Дождь не возобновлялся. Все потонуло в плотном холодном тумане, он расползался от реки и клубился над полями, словно на землю упали облака. За этой молочной пеленой леса было почти не видно, только на расстоянии сотни шагов проступили темные контуры деревьев. Цель, которую они столько недель преследовали, находилась где-то там, за перелеском.

+3

3

Расплёскивая лужи, рысью прошла по дороге длинная колонна рейтар в тёмных доспехах. За ними, пестрее разодетые, колыхая щетиной копий, в медленно редеющий туман уходили всадники отряда поменьше - лансьеры.

В группе жандармов, близ которой у изгиба дороги восседали верхом королевские фавориты, негромко переговаривались. Рослые дестриэ изредка били копытами, всхрапывали. Вороной Шомберга тоже нетерпеливо переступал, фыркал, тряс  головой, звеня уздечкой. Барон и сам беспокойно вертелся, привставал  в седле. Прищурив покрасневшие от недосыпа глаза, он всматривался то вправо, откуда появлялись отряды Гиза, то вперёд, где они скрывались в светлеющем сумраке.

От пожирающего его возбуждения Жорж стал суетливо говорлив.
- Де Фервак уже ушёл вперёд, граф? А? - спрашивал он - Я, право, начинаю скучать здесь. Не терплю долгих ожиданий, den Teufel wirst du tun!...

По грязным обочинам, уступая дорогу коннице, неуклюже шлёпали немногочисленные аркебузиры. Они на ходу раздували фитили, озарявшие их лица слабым оранжевым светом.
Шомберг собрался было разразиться очередной тирадой, но тут впереди, за синеющими деревьями и туманом, хлопнул выстрел. Затем ещё один, и ещё. Потом хлопки покатились россыпью, стали слышны крики и конский топот. Заорали вспорхнувшие с верхушек облетающих лип галочьи стаи.

- Началось!!! - воскликнул саксонец и жадно посмотрел в сторону герцога и его офицеров.

Отредактировано Жорж де Шомберг (2017-11-04 19:30:16)

+3

4

Может, внешне юный Леви выказывал чуть меньше возбуждения, чем его саксонский товарищ. Однако конь под ним суетился не меньше, чувствуя общее напряжение, а Келюса изнутри потряхивало, словно перед большой охотой. Глаза горели, сердце колотилось. Заваруха намечалась серьезная, но страха не было, не в первый раз шел в бой. Напротив, он с жадностью и азартом предвкушал момент.

- Еще немного терпения, Шомберг, - ответил Жак бравому саксонцу, - кто ждал несколько недель, вытерпит еще несколько жалких минут. У меня тоже ладони чешутся. Охота порубить их в капусту уже хотя бы за эту бесконечную погоню. Загоняли нас, как зайцы гончих. Ну ничего. Они свое получат. Брюхом Папы клянусь! Как думаете, они готовы или рандеву будет приятным сюрпризом? Как по мне, и то и то хорошо. Первое даже предпочтительней, иначе все завершится слишком быстро, а какой в этом интерес?

Ату их, ату! Париж, светские развлечения, блеск золотой вышивки на бархате, это все как в прошлой жизни. Он уж и не помнил. Сколько времени прошло, месяц? А будто бы несколько лет.

Можно сколько угодно быть изящным придворным, можно участвовать в каких-то стычках, но только в настоящей битве можно себя показать. Понять, кто ты. Доказать самому себе, чего ты стоишь, по-настоящему себя зауважать самому и заставить других. Здесь все до смешного просто: ты или тебя, выбор невелик. Вот почему они с Шомбергом настаивали перед королем, чтобы присоединиться к армии Гиза. Уговаривать пришлось долго, Генрих отпустил с большим скрипом. Боялся за них. А вот сам Келюс с юной самоуверенностью о смерти не думал. Только не в двадцать лет, это же глупо. Умом понимал, что кто-то останется здесь, в этом тихом местечке, но он уж точно вернется. По-другому быть не может. А возможно, еще и совершит какой-нибудь подвиг. Скажем, собственноручно возьмет в плен этого сморчка, изменника и беглеца Конде. Вот тогда о нем заговорят как о герое, а не только как о фаворите государя. Свое самолюбие у него тоже имелось, и не меньше, чем у немца.

- Сейчас Вы забудете о скуке, - пообещал он товарищу и замер в ожидании приказа.

+3

5

В протестантском лагере возвращения отряда ожидали даже заполночь. Время шло и некрасивое лицо Бурбона мрачнело все больше. Задержаться, конечно, причин было множество, и перебрали их все. Когда глубокой ночью вестей до сих пор все еще не было, ждать перестали. Кто-то пробормотал молитвы, кто-то, потерявший друга или хорошего приятеля,  перекрестился и нахмурился. Поминать было некогда, вывод напрашивался сам собой. Враг уже здесь. Треклятый мост. Вернее, его отсутствие. Они уже были бы за много лье отсюда и направлялись к Луаре, где находится сейчас Алансон со своими людьми под началом Бюсси. Еще сутки и вместо разобранного моста спроворили бы переправу выше по течению, работать над ней уже начали. Судьба распорядилась иначе. Времени не хватило.

- Стало быть, будем принимать бой, - отрезал кузен Беарнца, - и зная Гиза, гости к нам могут заявиться раньше, чем мы думаем. Не дадим застать себя врасплох. Не хватало сыграть роль баранов, которых перережут в своем же стойле. Объявляем тревогу. Встретим их как полагается.

Через четверть часа лагерь уже кипел. В сторону католиков сыпались такие эпитеты, что если их направить в сторону охапки хвороста, через пару секунд она запылает. Холодным нравом молодые протестанты не отличались и львиная их доля не пребывала в восторге от необходимости ускользать и избегать сражения. Надрать зад папистам хотелось здесь и сейчас и посулы не очень-то помогали. Сколько можно терпеть и ждать, пока они к кому-то там присоединятся? Они готовы были атаковать первыми, отыскать неприятеля в окрестностях и не дожидаться, пока придется обороняться. Но приказа, естественно, не было.

- Пусть сунутся первыми. Так мы успеем занять выгодные позиции, - рассудили гугенотские вожди.

Ночью ничего не произошло. Еще бы, паписты четко демонстрировали, что им ни к чему торопиться и они могут себе позволить выбрать время.

Первая рассветная пунцовая полоса на горизонте низкого неба застала армию Конде и Торе в полной готовности. Недавно разбитые палатки исчезли. На их месте за перелеском ширилось довольно внушительное пространство, слишком малое для полноценного поля, но достаточное для поля битвы, хоть и незапланированной. Вдалеке чернели домишки поселения, в котором последние пару дней неплохо устроилась небольшая часть достославного авангарда. Мудрость и дальновидность местных была столь велика, что они предпочли потерпеть и остаться невредимыми. Долгожданных гостей, показавшихся из перелеска, встретили аркебузные залпы.

- Господь с нами! - смешался с выстрелами клич.

+3

6

Католические аркебузы по приказу уполномоченных капитанов отозвались залпами в ответ. Сам Гиз находился в первых рядах конницы, среди своих офицеров. Не из тех он был командиров, что командуют издалека, с пригорка. Он всегда принимал бой со своими людьми. Именно этого от него ждали и никогда он не обманывал ожиданий. Как в свое время поступал и его отец. Какое ты право имеешь звать людей на смерть, если сам не смотришь ей в безглазое, уродливое лицо, если не рубишься с ними бок о бок? Именно так поступал и Александр Македонский, несмотря даже на то, что не отличался крупным сложением. Его тело было отмечено многочисленными шрамами. Вот истинное украшение полководца, а не золотая чеканка, упряжь боевого коня и султан на шлеме.

Матово поблескивая кирасой, герцог вдыхал полной грудью утреннюю свежесть, которой веяло с реки в это осеннее утро. К моменту, как раздались выстрелы, как раз стянулись в белое молоко тумана кавалерийские отряды. Кованые копыта мягко ступали по инею утренней, чуть прихваченной морозцем и чуть хрустели. Несколько ободряющих слов, выкрикнутых зычным голосом главнокомандующего, и ему ответили таким громовым отзвуком, что было очевидно: позови этот человек за собой хоть в ад, за ним пойдут не задумываясь, не сомневаясь, без малейшего колебания. Им нужен был только сигнал и почти сразу же после первого выстрела он прозвучал.

- Вперед!

+3

7

- ХА!!! - Шомберг врезал шпоры, и вороной, выбивая кованными копытами комья земли, ринулся в туман.

Позади  зашевелилась, тронулась, с дробным топотом покатилась тяжёлая одоспешенная лавина.  Тени всадников мелькали вокруг в тающем белом мареве. Где-то среди них был Келюс, но сейчас Жорж мчался только вперёд,  в нарастающий, приближающийся гул.

Сначала он увидел на земле двух лошадей - одна была мертва, а вторая, искалеченная, копошилась в траве, пытаясь подняться. Шомберг пролетел мимо и выскочил прямо на окраину деревни, к низенькой крытой соломой ферме. Осадил коня и привстал в стременах, озираясь. Во след ему появился целый отряд, головной всадник поднял руку  и крикнул:

- Мы с вами, месье!

Жорж не узнал его, но это были свои, а разбираться в мелочах было некогда. Слева протрещал залп, барон опустил забрало, взмахнул рукой и пустил коня галопом. Всадники, выхватывая пистолеты,  поскакали за ним. Жорж тоже вытащил из правой ольстры длинный трёхфутовый пистолет и взвёл курок.

Гугеноты появились навстречу из-за большого фермерского дома, но тут же начали разворачивать коней, толпясь и наскакивая друг на друга. Шомберг пришпорил жеребца и пошёл прямо на ближайшего противника, вырвавшегося далеко вперёд. Вытянул руку с рейтпистолем, выстрелил - и промахнулся.

- Scheisse!!! - прорычал барон, второпях уронил пистолет и потянулся за вторым.

Протестант был уже совсем рядом, удирая он обернулся и выпалил в саксонца. Мощный удар в грудь отбросил Шомберга назад, он натянул поводья так, что вороной заревел и присел на задние ноги.

- Verdammte Scheisse!!!

Вокруг захлопали пистолеты подоспевших соратников, а гугеноты, скрывшиеся было за строениями, приближались теперь, описав дугу вокруг теснившихся на лугу стогов...

Отредактировано Жорж де Шомберг (2017-11-18 08:57:34)

+3

8

Келюс резко тронул коня. Сейчас уже почти ничего не зависело от него. Когда налетает ураган, то просто увлекает тебя за собой. Общим рывком, криком, общим движением, волей.

- За Францию! За короля! - катился крик.

Не поддаться общему ажиотажу было невозможно. Молодая кровь вскипела в один миг. Какая-то ветка сильно хлестнула по щеке, но юноша не заметил. Впереди уже мелькал просвет, перелесок заканчивался и ему не терпелось увидеть своими глазами, что там впереди, за движущимися спинами.

Обе конницы врезались одна в другую, как нож входит в масло. Шпага Келюса* сходу скрестилась с клинком какого-то рейтара. Все вокруг перестало существовать кроме этой музыки боя. Можно много говорить об уродливом лице войны, но какофония из скрежета, ржания, криков завораживает, лишает рассудка, как бормотание ведьмы. Может, это защитное средство от нормального человеческого страха? Сперва ты просто глохнешь, будто на колокольне, но потом привыкаешь и не ощущаешь ничего, кроме азарта. Только успевай рубить наотмашь. Через несколько минут Леви уже был изрядно покрыт месивом из чужой крови и грязи. После прошедших дождей землю покрывало множество заполненных водой ям, так что фонтан грязной воды из-под копыт то и дело окатывал с ног и до головы. Притеревшись боками с одним из конных товарищей, он пробился в самую гущу и таким образом составил с ним четырёхрукое существо, одинаково действующее и слева и справа.

- Да их тут как саранчи! На всех хватит! - он рубанул направо, товарищ - налево. Двое рухнули, но тут же пришлось пригнуться и вильнуть от нового удара.

Скрытый текст

*Для наших дорогих читателей: шпага 16 века это не "проволока", какую можно видеть в фильмах у д'Артаньяна, а полноценное боевое оружие, намного больше похожее на настоящий полноценный меч, просто узкий. Оно тяжелое, обоюдоострое, так что можно наносить удары не только колющие, но и режущие.

+3

9

Все время, пока длилась игра в кошки-мышки, Гиз задавал себе один вопрос: каковы в итоге человеческие ресурсы противника? Он мог представить примерную численность, но только изначальную. Насколько увеличился немецкий авангард в пути? Неизвестно. Получить такие сведения не представилось возможным. Вот почему сам он предпочел не рисковать и существенно усилил собственную армию свежим пополнением, когда проходил через Реймс. Сын Меченого понимал - лучше иметь весомое преимущество и с ним разгромить неприятеля, чем переоценить свои силы. Нет ничего надежнее, а бахвальство всегда оборачивается унижением досадного поражения.
Едва оказавшись на поле боя, герцог осознал - их меньше. Осознал так ясно, как будто видел врага сверху, стоя на холме. То ли внутренним звериным чутьем, то ли по тонкостям, очевидным для опытного полководца. Если только не будет неприятного сюрприза в виде ожидающих дополнительных отрядов... Пока все складывалось удачно. И в будущую - как он надеялся - победу он намеревался внести весомый вклад не только как командующий, но и как солдат.

Среди плоских, туповатых физиономий немецких наемников то и дело мелькали лица, знакомые еще с тех пор, когда три года назад Наваррский въезжал в Париж. Те, что предпочли тогда, после Варфоломея, убраться из Парижа и не разделили участь своего королька, громко назвавшегося католиком. Около него почти никого не осталось. Таким образом милый Анрио, драгоценный кузен, смирно посещал мессы не только с обнаженной головой, но еще и с неприкрытой спиной, а Гиз наблюдал эту картину с неприкрытым злорадством и едкой усмешкой на устах. Малая компенсация, ничтожное, но удовлетворение за то сокровенное, что до сих пор не остыло и три года спустя все еще кипело и жгло внутри. Сейчас эти благородные образчики прямоты, чести и принципиальности охотно пошли в рядах немецкой наемной швали за Монморанси и Конде, который успел благополучно вернуться в протестантскую веру. Тем большей силой наливалась рука. Никакой жалости, ни малейшей слабины. Его клинок было сложно разглядеть из-за количества ударов, а коня он то и дело поднимал на дыбы и несколько человек тут же оказывались под копытами.

+3

10

Скакали навстречу друг другу, паля и выхватывая мечи. Лошадь справа от Шомберга взвизгнула и покатилась кубарем, сминая своего всадника. Слева кто-то вылетел из седла.

Столкнулись среди стогов. Рослый рейтар наскочил на Жоржа и выстрелил. Жорж в ответ разрядил свой пистолет практически в упор, прямо в забрало врага. Шлем протестанта окутался белым облачком, он взмахнул руками и, заваливаясь на круп коня, промчался мимо. Опустив пистолет в кобуру, барон обнажил рейтсшверт. Вокруг, на поле, ярко освещённом вырвавшимся из облаков утренним солнцем, гремела и лязгала сталь. Кто-то уже на земле истошно вопил, призывая Господа, кто-то раскатисто матерился по-немецки.

"Пожалуй, соглашусь со вторым оратором," - решил Шомберг, оглядывая поле, выбирая себе еретика понаряднее, в светлых доспехах, и устремляясь к нему. Избранный не замедлил принять вызов. Саксонец был выше, крупнее, он нанёс несколько быстрых и сильных ударов. Противник отразил их, от скрещивающихся клинков полетели искры. Последний рубящий Шомберга пришёлся по голове белого гугенотского андалузца. Конь закричал, рванул в сторону, разбрызгивая алые капли, его седок высоко замахнулся мечом и барон нанёс ему укол, целясь в подмышку.

"Попал или нет?!" - вспыхнула жадная мысль. Взбрыкнув, белый жеребец понёсся в сторону деревни, туда же скакали другие протестанты -  с фланга в них врубался, сминая, новый эскадрон Гиза. Жоржу показалось, что он видит во главе его Келюса, но времени задумываться по-прежнему не было, и он бросился за удирающим неприятелем. Поредевший отряд французов ринулся за ним.

Но у самых строений, из-за каменной ограды футов в пять высотой, их встретил пышными клубами дыма и градом свинца дружный залп. Вокруг зажужжали и защёлкали по латам пули. Католики спешно уходили влево, один просто рухнул грудой, вместе с конём, другой, спешенный, кинулся от своего раненого гнедого под укрытие ближайшей фермы.
- Scheisse!!! - в который уже раз за день выкрикнул герр Георг.

Белый конь с окровавленной головой прорысил мимо, волоча по траве застрявшего ногой в стремени рыцаря в светлых доспехах.
"Значит - попал", - удовлетворённо подумал Шомберг.
Дым над оградой рассеивался и видно было, как за ней суетятся аркебузиры - мелькали руки с шомполами, перья на шляпах, поблескивали шлемы.

Отредактировано Жорж де Шомберг (2017-12-20 19:52:22)

+2

11

Победа была совсем рядом. Вот блюдо, приятное целиком и полностью: запах предвкушения, вкус и послевкусие. Почти как молочный кабанчик на вертеле. Мысль о том, как они триумфально вернутся в Париж, как следует надрав зад протестантам, и будут принимать поздравления со столь славной викторией, вдохновляла Келюса все долгое время погони. Сейчас для этого нужно было дотянуть совсем немного. Чем не повод для второго дыхания?

Королевский фаворит каким-то чудом и к своей удаче оставался еще на коне. Ох, и плохо пришлось бы тому, кто попробует лишить его любимого скакуна. Умнейшее животное билось вместе с ним - лягалось, кусалось и даже, кажется, поворачивалось так, чтобы всаднику было проще ударить.

Юный Леви по своей натуре не был ни Ахиллом, ни Гектором. Он не получал наслаждения от мясорубки. Он был сыном своего времени, амбициозным и воспитанным на жажде военной славы, был дворянином и солдатом, действовал храбро и где-то даже безрассудно и с мечом в руках полностью отдавался азарту, но больше удовольствия ему доставляло эпичное описание сражений и лицезрение красочных картин на батальные темы. Настоящая война - дело физически тяжёлое, грязное и уродливое до тошноты. Осенняя жижа, жвакающая под копытами, приобрела бардовый цвет, конь то и дело спотыкался об искалеченные трупы, которые валялись в неестественных позах, подобно чучелам, а еще недавно были людьми. Кто с копьем в брюхе, кто без руки, кто с размозженным конскими ногами лицом.

Казалось, требуется последнее усилие. Надо отдать должное, Гизу удалось вселить в своих людей уверенность и теперь еще больше эта уверенность подкрепилась ощущением близкого конца. Не зря герцог позаботился о преимуществе числом.

Недолгой была битва. Пехота оказалась снесена, как пешки с доски, и рассеяна. Решающий удар нанес последний еще свежий отряд. Кавалерия под напором католиков довольно быстро дрогнула и начала отступать к покинутым жителями на время боя деревенским строениям под победный клич гонящих, у некоторых из которых в руках были подхваченные вражеские знамена, перевернутые стягом вниз.

Заграждение с засевшими за ним еретиками и роем жужжащих свинцовых пчел оказалось неприятным сюрпризом, но сердце Леви взыграло, как молодое вино, когда, приближаясь к этому последнему вражескому форпосту, он увидал среди конных на безопасном расстоянии саксонца, малость помятого, но все такого же неукротимого, как и в начале битвы.

- Шомберг! И ты тут! Живой и целый! Вот это я понимаю отличные новости! - радостно крикнул он, - а у вас здесь, я смотрю, жарковато. Выкуривать будем или любезно сообщим расклад и пускай сразу сдаются к чертовой бабушке?

Отредактировано Жак де Леви (2018-02-17 21:21:46)

+2

12

Герцогские эскадроны гнали и рассеивали всадников противника вокруг селения. Аркебузиры из-за стены и из окон строений беглым огнём пытались их сдержать. Сержант, размахивая алебардой, бегал вдоль строя и что-то кричал. Ветер, окончательно разогнавший облака, сносил пороховой дым в сторону леса и десятка два еретиков с аркебузами на плечах  бросились наутёк туда же. Но с опушки по ним хлестнул залп католических пехотинцев. Некоторые беглецы упали, другие, бросая оружие, кинулись было в рассыпную, но с воем рухнули во прах, сметённые летящим во весь опор стальным отрядом Гиза. Протестантский сержант забегал ещё суетливее.

Шомберг разъезжал верхом близ крайних стогов, на безопасном расстоянии от пуль. Рубившиеся вместе с ним люди постепенно собирались там же. Барон напряжённо всматривался в изрыгающую огонь и свинец деревушку, переполненную еретиками, и раздумывал, каким образом лучше взять бастион, в который она теперь превратилась.

Латник, слетевший с подстреленного гнедого, жался возле самой стены фермы. Шлем он потерял при падении и Шомберг, приглядевшись, узнал в нём Ториньи. Свёрнутым из пучка сена жгутом тот пытался подпалить крышу, но мокрая солома никак не занималась. Наконец из ближайшего узенького окна полыхнул выстрел и Ториньи упал навзничь. Саксонец страдальчески покривился и прорычал что-то нечленораздельное.

Именно в эту минуту примчался в голове нового отряда граф де Келюс.

- Переговоры?!!! - заорал в ответ на его вопрос Жорж, сверкая из под поднятого забрала вытаращенными в ярости глазами и зверским оскалом - Zum Teufel!!! Я буду коня купать в крови этих ублюдков!!!

Отредактировано Жорж де Шомберг (2018-02-20 20:19:09)

+2

13

Гиз изначально не рассматривал никакого иного исхода. Это было не в его характере. К тому же провал кампании означал для него личное поражение, а этого допустить было нельзя. Сейчас, когда король только занял трон, необходимо наглядно показать, кто действительно может защитить Францию, а чья военная слава осталась в юношеских годах. Кто добивается победы своей рукой, а кто под крылом опытных полководцев. И помимо прочего, сегодня он был в отцовской кирасе. Нет, победы не могло не быть.

Герцог был не любитель полумер. Он намеревался разбить противника наголову, не дать уйти никому и преследовал тоже до конца. У псов Иоганна-Казимира был отсюда только один выход - смерть или плен. Лотарингец среди боевой вакханалии уже успел бросить несколько коротких приказаний на этот счет. И сам тоже не желал остаться без личного трофея, так что наравне со своими солдатами немедленно пустил коня галопом вслед за кем-то из наемников, судя по всему, из того сброда шакалов, коих немало кормится вокруг любой военной компании. Вокруг продолжали звенеть клинки, пули из-за строений жужжали как шершни, но пролетали мимо, будто по воле Господа. Гиз лишь немного помогал Всевышнему сохранить себя, пригибаясь к широкой, надёжной шее благородного животного, но готовый в любой момент собраться в комок для падения, если конь рухнет. Расстояние быстро сокращалось, но тут вспышка ослепила молодого герцога и боль обожгла щеку. В пылу битвы лотарингцу почудилось, что пуля лишь слегка чиркнула по щеке. Он продолжил гнать лошадь вперед, не обращая внимания на струи теплой крови, текущей за шиворот. Рана, казалось, не беспокоила вовсе этого исполина. И лишь занеся меч над головой, герцог ощутил головокружение.
- Ад и сто его чертей, - пробормотал лотарингец, падая, как ему показалось, на чьи-то подставленные руки.

+2

14

Каждый, кто своими глазами увидел, что произошло, вскрикнул. Другие обернулись на ропот.

- Убит?! Быть такого не может, немыслимо, это невозможно!

Крепкое словцо в иных случаях незаменимо. Весь арсенал проклятий, самых грязных и хульных ругательств, какие только могло породить человеческое отчаяние, извергся в воздух, и так пропитанный криками и ужасом, напрямую к равнодушным небесам.

Отношения двух Генрихов, Гиза и Валуа, напоминали заросли терновника. Заклятые друзья с камнем за пазухой, извечные соперники, неразлучные в юности.Два обстоятельства были тому основной причиной: роль главы католиков и женщина. Келюс не был слеп. Он был всей душой предан своему королю и давно сделал свой выбор. Но ему хватало ума, чтобы понимать всю значимость фигуры герцога. Приходилось признать: одно только имя Анри де Гиза вдохновляло десятки тысяч. На него надеялись. Он был факелом, с которым даже самый извилистый путь казался прямым и ясным. Кто-то считал его полубогом, кто-то выдающимся и неуязвимым человеком, но никто, ни одна живая душа, не допускал, что он "внезапно смертен", как точно выразится несколько веков спустя один гениальный писатель. Ровно то же было и с его отцом. Внезапная и безвременная кончина Франсуа Великого произвела среди французов в свое время точно такой же шок и непонимание.

На поле боя отходила на задний план вся неоднозначность, существовавшая между королём Парижа и королём Франции. Для солдат лотарингец был главнокомандующим, которому беспрекословно подчинялись. Этим все сказано. И чтобы вот так, настигнув цель и пройдя всю битву, пасть в самом конце?! Да нет, это какой-то лихорадочный бред.

- Кровь и преисподняя! Шомберг, ты слышал?! - Келюс успел наскоро обернуться и полными ужаса глазами увидеть, как несколько человек подхватывают и торопливо уносят тело без признаков жизни.

В католиков словно бес вселился. Нет стимула лучше, чем отчаянная ярость и желание немедленной мести. Они готовы были сейчас снести к чертям целый город, не то что небольшую деревеньку.

- Месть! Месть! Отомстим этим шелудивым псам! - неслось отовсюду.

Если пять минут назад они сомневались и думали, как лучше подступиться, теперь они просто бросились атаковать, не разбирая.

+1


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » Звонко лопалась сталь под напором меча. Дорман, 10 октября 1575 года