Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » ­Без гнева и пристрастия » Занимательные факты о Екатерине Медичи


Занимательные факты о Екатерине Медичи

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

...Согласно древнему обычаю, королевы-вдовы одевались в белое. Отсюда и название белых королев или белых дам. Однако Екатерина последовала примеру Анны Бретанской, которая после смерти Карла VIII надела черное траурное платье. Екатерина сделала исключение только во время помолвок Карла IX и Генриха III, оба раза появившись в «мирском шелке». Символом ее траура стало разбитое копье в обрамлении слов «Hinc dolor, hinc lacrymae» («Отсюда моя печаль и мои слезы»). На всю жизнь она сохранила любовь к своему супругу. Любовь к королю, которого была вынуждена делить с Дианой де Пуатье. Свою любовь она выразила в еще одном символе: гора негашеной извести, а вокруг девиз «Ardorem extincta testatur vivere flamma» («Пусть погибший любимый будет свидетелем, что пламя живет»). Ведь подобно тому, как без огня горит политая водой негашеная известь, так ее любовь останется живой, несмотря на потерю любимого человека.
Если она таким образом объявляла о своей верности супругу и преданности вдовы, ее роль матери «детей малых» становилась отныне первостепенной.

...Екатерина очень любит охоту и прогулки верхом, поэтому всегда заботится о том, чтобы наготове были щедро оплачиваемые учитель верховой езды, конюшие, конюхи. Она основала конный завод, отправляет и принимает кобыл и жеребцов. Среди ее любимых верховых лошадей есть несколько, подаренных Филиппом II: это андалузский рысак тигровой масти, при виде которого она застыла в восхищении, и знаменитая кобыла; бросив все дела, она приказала перевезти ее из Пиренеев в Париж всего пять дней спустя после Варфоломеевской ночи. Она не изменит своей любви к лошадям до 1580 года, когда из-за возраста уже не сможет ездить верхом. И тогда она перенесет свою привязанность на собак и птиц, и даже на дрессированных животных. У нее есть львы — подарок Козимо Медичи — она их поместила в Амбуазе, медведи: в крепких намордниках, с кольцом, продетым через нос, они отправляются в путь вместе со свитой, под присмотром сопровождающего, и следуют за носилками королевы на почтительном расстоянии.

...Блестящие способности Екатерины как «хозяйки дома» могли бы затмить, если бы мы об этом забыли, еще одну, достаточно трогательную сторону ее личности — то, что можно было бы назвать внутренним темпераментом, скрытым под парадной лакировкой и застывшей маской новой Артемисии. Больше всего это проявляется в ее переписке. Ее многочисленные письма с высокими, твердыми, заостренными буквами, подобно отточенным копьям, с сильным наклоном, свидетельствующие о большой открытости по отношению к другим людям, написаны так, как если бы она разговаривала со своим собеседником, следуя прихотливому ходу мысли, с большим количеством вводных предложений, повторений, стремясь более точно выразить чувство, выступить в защиту или навязать решение. Королева пишет так, как она разговаривает. Выражая соболезнование, она умеет быть патетичной, а когда пишет к друзьям — пылкой. Ее письма полны юмора. Позже мадам де Севинье будет подражать ее манере, описывая людей и пейзажи. Своей давней наперснице герцогине д'Юзес она всего в двух строчках так описывает Дофине: «Милая сестрица, я сейчас нахожусь в этом вашем Дофине — более холмистой и неприятной местности я не видела. Здесь все время то холодно, то жарко, то льет дождь, то ясно, то град — да, впрочем, и люди такие же».

...Будучи женщиной со страстным темпераментом, ей приходилось постоянно сдерживать свой гнев и свой страх. Очень нервная, она умела предчувствовать события: этому есть многочисленные подтверждения, например, ее сон накануне гибели Генриха II или еще один, перед битвой при Жарнаке, когда в 1569 году в Меце она, будучи больной, видела во сне главные события этой битвы, в частности, гибель Конде. Ее дочь Маргарита вспоминала, что накануне смерти каждого из своих детей она получала таинственное предупреждение. Она видела «сильное пламя и вскрикивала: «Да сохранит Господь моих детей!», — и немедля ей приносили печальную весть, предзнаменованием которой для нее стал этот огонь».
Екатерина была чрезвычайно суеверна. У нее была астрологическая книга, страницы которой были сделаны из позолоченной бронзы и где были изображены созвездия: если поворачивать подвижные круги, можно было быстро установить необходимые комбинации для составления гороскопов. С высоты колонны-обсерватории особняка королевы ее астрологи могли проверять свои ежедневные расчеты.
В момент рождения своих детей Екатерина приказывала определять звездные положения, под которыми они родились. Впрочем, ее свекор Франциск I даже позаботился о том, чтобы проверить в Риме заключения французских прорицателей. Знать расположения небесных тел значило, с помощью божьей, иметь возможность спастись, если предсказание было неблагоприятным.
Поэтому королева постоянно советовалась со знаменитыми астрологами того времени: Люком Гауриком, епископом Чипа Дукале, ломбардцем Иеронимом Карданом, флорентийцем Франческо Джунктини и провансальцем Нострадамусом, которого она посетила в Салоне в ноябре 1564 года [273] и которым прославился тем, что в своем знаменитом катрене предсказал смерть Генриха II.

0

2

Екатерина и звезды

Верили не только в то, что звезды ежедневно влияют на здоровье и жизнь каждого человека, но и в «знаки неприродного происхождения», считавшиеся проявлением гнева Господня и его предупреждением людям: самыми значительными были кометы, которые еще со времен Античности всегда появлялись накануне самых важных для человечества событий. Но к такого рода знакам относили любые необычные небесные явления. А они постоянно совпадали с важными событиями в жизни Екатерины.
В 1533 году — когда Екатерина вышла замуж — в июльском небе появилась комета. Ее сын, будущий Карл IX, родился через пять дней после солнечного затмения 1550 года. Когда умирал Франциск II, в декабре 1560 года в небе над Орлеаном, где заседали Генеральные штаты, в течение двадцати восьми дней видели комету.
Помимо взрыва звезды с 1572 по 1574 годы, в небе наблюдали четыре кометы в 1577, 1580, 1582 и 1585 годах: такая частота могла смутить даже самые закаленные умы. 1582 год изобиловал небесными событиями: в марте странное свечение было истолковано в Риме как прохождение кометы, а в Шампани его описали как взрыв в небе; потом, с 12 по 18 мая, все наблюдали настоящую комету; наконец, 20 июня — затмение солнца.
Вполне вероятно, что именно в этот год Екатерина заказала своему художнику Антуану Карону загадочную картину «Астрономы, наблюдающие затмение солнца». На этом полотне ученые наблюдают за небом, где спряталось солнце и сверкают молнии, и заносят свои наблюдения на армиллярную сферу и в таблицы гороскопа. Астрономы собрались у входа на мощеную прямоугольную площадь, ограниченную четырьмя павильонами. Виден фундамент только двух первых. Два других возвышаются по краям площади. Над каждым из них установлена пирамида с армиллярной сферой. Справа на витой колонне стоит статуя обнаженной женщины, правой рукой указывающая на армиллярную сферу самой высокой из пирамид. На ступеньках, ведущих к мощеной площади, у ног ученых, маленький ребенок играет с астрологическими инструментами.
Два видимых павильона могли символизировать судьбу двух оставшихся в живых в 1582 году сыновей Екатерины: герцога Анжуйского и Генриха III, на армиллярную сферу последнего указывала обнаженная богиня, в которой можно было узнать богиню Уранию, но которая, возможно, означала опеку и защиту королевы-матери. Два павильона, между которыми находится площадь, могли изображать свершившиеся судьбы двух умерших королей — Франциска II и Карла IX. Маленький ребенок, сидящий внизу, мог бы быть наследником французского престола, которому предстоит родиться.
Римский астролог Либерати предсказал, что из-за совпадения прохождения кометы и солнечного затмения 1582 год станет годом великих потерь, что в действительности и произошло — была разгромлена морская экспедиция, посланная Екатериной на Азорские острова. Королева могла заказать картину Антуану Карону как заклинание и одновременно как предмет, вселяющий уверенность, противопоставляя таким образом пугающим предзнаменованиям неба символы надежды.
Королева во всем видела дурные предзнаменования. Она была фетишисткой в отношении дат, боялась пятницы и никогда не назначала заседаний на этот день. Причину этого она объяснила Генриху III:
«Я считаю пятницу несчастливым для меня днем, потому что именно этот день, когда король, ваш отец, был ранен, принес мне в особенности и всему королевству столько зла, что я даже не могу представить себе, что в этот день я смогу сделать что-нибудь хорошее».
В XVI в. от прорицательства до заклинания злой судьбы, а от заговоров до мести с помощью магии было рукой подать. По слухам, Екатерина якобы с помощью этих средств, которые Жан Боден назвал «богопротивными», пыталась одолеть судьбу. Великим мастером в этих дьявольских ухищрениях был Козимо Руджиери, которому помогал его брат Томмазо. «Прорицатель и некроман», флорентийский [275] колдун завоевал доверие королевы в результате эффектной консультации, которую он дал королеве-матери во времена правления Франциска II, когда показал ей в зеркале ее сыновей, один за другим сделавших в зеркале столько кругов, сколько лет им суждено было править: после краткого появления герцога де Гиза, этот парад королевских теней закончил Генрих Наваррский. Также говорили, что флорентиец похитил ребенка из еврейской семьи, чтобы умертвить его и расспросить его отрезанную голову, используя дьявольские ухищрения. Не было никаких доказательств, что он совершил это ужасное злодеяние, но колдовская деятельность Козимо получила всеобщее признание. Возможно, именно он придумал «медную порчу», которую королева позволила навести на Колиньи во время третьей религиозной войны. Во всяком случае, его обвинили в наведении порчи на восковые статуэтки во время процесса над Ла Молем в конце правления Карла IX, но он внушал такой ужас, что его очень быстро освободили от каторжных работ: известно, что в благодарность за услуги он был назначен аббатом Сен-Маэ в Бретани!

0

3

... Отравление было одним из способов мести. Как и многие ее современницы, Екатерина не могла не воспользоваться этим способом, раз не было возможности использовать холодное или огнестрельное оружие, чтобы избавиться от ненужных людей. Памфлеты утверждают, что ее итальянский парфюмер, мэтр Рене, отличившийся во время Варфоломеевской ночи как убийца, поставлял ей некоторые порошки, вызывавшие смерть, и свои опьяняющие духи: они помогали очень быстро отправить человека в мир иной, если он носил пропитанные ими перчатки или воротники. Но доказательств никаких нет, и поэтому можно считать, что враги Екатерины, умершие внезапно и весьма для нее своевременно, стали жертвами совершенно естественных болезней.
На путь искушений королеву-мать, скорее всего, толкнула ее набожность, впрочем, искренняя и мирно уживавшаяся с ее склонностью к оккультным наукам. Ее ни в коем случае нельзя назвать безбожницей — она свято выполняет все установления католической религии. Не будучи особенно набожной, она тем не менее охотно участвует в процессиях: возможно, ее больше привлекает сама церемония, чем те духовные выгоды, которые она из этого извлекает. Брантом подчеркивает, что «среди прочих ее достоинств, она была доброй христианкой и весьма благочестивой, часто причащалась на страстной неделе и никогда не пропускала службы — утренние и вечерние, бывшие благочестивыми и приятными, благодаря тому, что для своей часовни она набирала самых лучших певчих».

...В ожесточенной борьбе против яростных амбиций ее главным оружием станет престиж самой Французской короны. Она идет на любые расходы, лишь бы возродить блеск престола: путешествия, дворцы, празднества, пиры, состязания и турниры — все подчинено этой цели. Демонстрация роскоши и символов ее могущества должна доказать миру, что королевская власть по-прежнему сильна, а Франция богата. Все это должно побудить подданых стремиться к национальному сплочению, а иностранцев быть осторожными. Стремясь таким образом обеспечить мир, Екатерина истратила на это добрую часть государственных поступлений, значительные доходы от своих владений (300000 ливров) и кредит, предоставленный ей католическими державами и сетью флорентийских банков. Для себя лично, даже живя в роскоши, она не делает никаких накоплений: после смерти она оставит 800.000 экю долгов.

0

4

Свита Екатерины

В 1585 году в свите королевы состоит около восьмисот человек. В отчетах о жалованьях упоминаются 86 придворных дам, 25 девиц, 40 горничных и кормилиц, 4 прачки, 2 прислужницы, 11 мажордомов, 12 ключников, 7 стольников, 5 конюших, 16 придворных дворян, 61 советник, 36 духовников, 4 капеллана, 5 клириков, 20 певчих, 1 секретарь по финансам, 106 секретарей, 3 писца, 13 лекарей, аптекарей и хирургов, 54 лакея, 7 швейцаров, 2 лакея гардеробной, 2 носильщика, 4 привратника, 6 лакеев на повозках, 7 подручных, 5 придворных художников, 65 работников конюшни, лакеев, слуг, погонщиков мулов, кучеров, кузнецов. На кухнях работали около ста человек: виночерпии, булочники, повара, поварята, поворачивающие вертел, мальчики на посылках, зеленщики. Кроме привратников и швейцаров, двери охраняют 30 стрелков. Вся эта армия прислуживает королеве по очереди: она всегда может быть уверена, что нужные ей дамы или офицеры находятся у нее под рукой. Те, кто не живет в особняке или в Лувре, разместились в соседнем квартале, чтобы явиться по первому зову королевы. Дворец Екатерины стал сердцем маленькой вселенной, живущей в унисон с королевой.

0

5

...Для своих внуков она — нежная бабушка: неустанно следит за воспитанием «юного Карла», внебрачного сына Карла IX и Мари Туше; интересуется своим внуком Лотарингским. Ее испанские внучки получают от нее подарки: она постоянно просит, чтобы ей присылали их портреты, следит за их ростом. Дочь Карла IX и Елизаветы Австрийской умерла в детстве, но с ней осталась Христина Лотарингская, которую она взяла к себе после смерти ее матери Клод.

...Королева очень любит светские праздники, балы, турниры, спектакли.
Она обожает комедию, охотно смеется шуткам итальянской комедии, живо интересуется литературой полуострова: она принимает Тассо, прибывшего в 1571 году, чтобы представить своего Ринальдо, и дарит ему свой портрет в знак восхищения. Аретино прославлял ее как «женщину и богиню, светлую и чистую». Еще до смерти Генриха II она присутствовала на представлении Sophonisba, Софонисбы, трагедии, которую перевел с итальянского Меллен де Сен-Желе: считалось, что жалкая участь героини этой пьесы, которой Сципион приказал покончить жизнь самоубийством, побудила Екатерину навязать французским поэтам новый [268] жанр — трагикомедию — со счастливым концом. Первая пьеса, написанная в этом жанре — Прекрасная Гиневра, была поставлена в Фонтенбло 13 февраля 1564 года: это была инсценировка одного из эпизодов Неистового Роланда Ариосто — наказание плута, который хотел предать принцессу. Екатерина также поощряла обработку латинских комедий: Жан-Антуан де Баиф по мотивам Miles Gloriosus, Хвастливого воина Плавта написал Храбреца, сыгранного в особняке Гизов 28 января 1568 года.
Королева защищает и раздает содержания и бенефиции своим штатным поэтам, членам знаменитой Плеяды: Ронсару, Реми Белло, Баифу и Дора. Во время великого путешествия по Франции привозит юного короля к Ронсару в его монастырь Святого Кома недалеко от Тура. Она предложила великому поэту написать подражание Петрарке и получила восхитительное произведение — сто двенадцать сонетов, сочиненных в честь одной из дам королевы — Элен де Сюржер.
Екатерина любит не только поэзию, но и музыку, пение и танцы. Особенно ей нравится хоровое пение — еще с тех времен, когда, будучи наследной принцессой, она пела псалмы. После религиозных поэм в моду вошли эротические песни, в частности Клемана Жаннекина. Это привело к тому, что на музыку были положеныЛюбовные стихи Ронсара: публика собиралась в салонах, в городе и при дворе, чтобы послушать эти произведения, чье исполнение сопровождалось игрой на лютне. Одна из приближенных дам Екатерины, герцогиня де Рец, прославилась концертами, проходившими в ее особняке. Особенно сильным итальянское влияние становится к 1570 году, когда полновластно царит сонет. В то время самым известным музыкантом был Ролан де Лассю. Поэт Жан-Антуан де Баиф и музыкант Тибо де Курвиль участвовали в создании учреждения, имевшего целью способствовать развитию художественного воспитания, — академии поэзии и музыки, устав которой разработал Карл IX, бывший страстным меломаном.
Но еще больше, чем музыка, Екатерину влечет искусство балета: в молодости, сообщает нам Брантом, она танцевала «с большим изяществом и величественностью». Во [259] второй половине своей жизни она написала несколько тем для балетов и предложила оригинальные хореографические фигуры. Она выписала из Милана хореографов и скрипки. Танцовщицы, переодетые нимфами, сиренами, амазонками, были в основном итальянки. В своих костюмах они участвовали в пирах, в частности, на том, который Екатерина дала в честь своего сына, герцога Франсуа Алансонского-Анжуйского, 9 июня 1577 года на террасе Шенонсо, после взятия Ла Шарите-сюр-Луар. Под натянутыми пологами из дорогих тканей сновали прекрасные полуобнаженные дамы, обслуживая гостей.

0

6

«Рабочий кабинет» Екатерины

Это просторная украшенная пейзажами комната, вдоль стен которой стоят шкафы. Камин поднимается до самых потолочных балок, откуда свисают семь чучел крокодилов и большая оленья голова. По окружности зала выставлена коллекция минералов, восемь фигур из обожженной глины и четыре маленькие пушки [252] бронзового литья на колесах и с затворами. Внутри шкафов в полном беспорядке свалены всевозможные предметы: восточные кожаные веера, венецианские маски, зеркала, куклы в траурных платьях, еще куклы в придворных одеждах, баночки с духами и помадами, коробочки, сундучки, всевозможные футляры, любопытные вещицы: чучело хамелеона, фигурки из венецианского стекла, изделия из китайского лака, «коробочка с античными идолами», разнообразные игры (шахматы, маленький бильярд, бирюльки, медные колесики и игра из сорока восьми пластинок, покрытых эмалью, «как маленьких, так и больших».) «В плохую погоду, — пишет Брантом, — королева придумывала игры и коротала так свое время». В шкафах кабинета также находились предметы культа: статуэтки святых, золотые и хрустальные кресты, переносной алтарь (два мраморных квадрата, врезанных в деревянную плиту). Именно в рабочем кабинете сохранились те сокровища, которыми сегодня можно полюбоваться в галерее Аполлона в Лувре: двенадцать предметов из горного хрусталя, три из которых — «гондолы» на золотой подставке, покрытой эмалью.
В шкафу, стоящем между двумя большими окнами, хранятся книги, которые Екатерина всегда держала у себя под рукой, нечто вроде настольных книг. Среди них — «Утешение по смерти покойного короля Генриха», «Пророчества сивилл», григорианский календарь и труд под названием «Заблуждения мира». Затем чертежи «Портреты различных чертежей зданий», генеалогия графов Булонских — предков королевы по материнской линии, и развлекательные книги — пособие по игре в шахматы и «Разные авторы и разные истории»: мемуаристы не пожелали удовлетворить наше любопытство. Можно представить, что к этому разделу относились французские хроники (по свидетельствам многих очевидцев, Екатерина удалялась в свой кабинет читать древние истории королевства; она часто цитировал деяния Людовика XI). Возможно также, что сюда же она относила Историю Флоренции и Государя своего соотечественника Макиавелли: почему-то считается, хотя и бездоказательно, что в своей политике она применяла его максимы. [253]
Эта маленькая коллекция является лишь очень небольшой частью библиотеки королевы. В ней всего насчитывается около 4500 томов. Из общего количества 776 рукописей, представляющих собой один из самых богатых фондов той эпохи, Екатерина получила от маршала Пьеро Строцци, своего кузена, а тому они, в свою очередь, достались от кардинала Ридольфи, племянника Льва X. Чтобы составить каталог библиотеки, летописцам пришлось отправиться на улицу Платриер, в расположенный неподалеку, но за пределами дворца дом, где королева поместила свои рукописи, хранителем которых был ее духовник и библиотекарь Джованни Батисто Бенчивени, аббат Бельбранша. Рукописи относятся к самым разным эпохам: некоторые — совсем недавние, другие — почтенные средневековые манускрипты. Среди них есть даже папирусы. Они посвящены самым разным областям человеческого знания: теология, философия, право, история, а также естественные науки, география, астрономия, математика и главные литературные произведения Античности, классические шедевры или познавательные книги — например, труды по магии.
Богатство обстановки и личных вещей королевы проявлялось еще больше благодаря гобеленам на стенах и портьерам, украшавшим проходы между залами и галереи.
При отделке в большом количестве использовались золото и серебро, бледно-алый бархат, шелк с золотой тесьмой, серебряное камчатное полотно, кожа с золотым и серебряным отливом. Большие апартаменты королевы должны были поражать воображение всей этой симфонией красок и света. Их называли «траурные апартаменты». Анфилада этих величественных комнат была затянута в белое кружево на фоне черного шелка и черного бархата, усеянного печальными символами королевы, взятыми ею после смерти мужа, а также на фоне черной кожи, обшитой золотом и серебром.
Еще одним чудом этого королевского дома была посуда: серебряная, конечно, а еще — покрытая эмалью — сто сорок один предмет «фаянса под яшму», вероятно, из мастерской Бернара Палисси — блюда, кубки, чаши, сосуды, [254] кувшины для воды, солонки и миски великолепных расцветок, а рядом в сервантах были расставлены кубки и блюда, покрытые эмалью «в изображении» или прозрачные, изготовленные лучшими эмальерами Лимузена: Куртеи, Суром, Нуаилье и Леонаром Лимузеном.
В такой одновременно величественной и домашней обстановке королева изучала дела, писала или диктовала свои бесчисленные письма, играла в шахматы или вышивала — в этом она была большая мастерица. Она всегда была начеку, готовая бросить свое рукоделие и бежать в Лувр или ехать через все королевство, служа королю. И в других ее резиденциях были так же перемешаны роскошь и комфорт.

0

7

ВНЕШНОСТЬ ЕКАТЕРИНЫ

Ей было пятьдесят шесть лет, когда на трон взошел Генрих III. Она прикрывала седые и редкие пряди накладками из светлых волос своих пажей и придворных девиц. На портретах в Лувре, Шантильи и во Флоренции изображена энергичная женщина, с резкими, несколько мужскими чертами, с близорукими глазами навыкате, крупным носом и мясистыми губами. Она, в общем-то, некрасива, но ее собеседники этого не замечают, очарованные ее манерами, ясностью взгляда и плененные исходящим от нее магнетизмом.

Королева среднего роста, но очень полная, постоянно находится в движении, путешествует, несмотря на свой ревматизм [264] и хронический катар. Ей исполнится шестьдесят лет, а она по-прежнему будет лихо скакать верхом, сидя в седле на манер амазонок. С 1537 по 1560 годы она не менее трех раз падала с лошади, но это ее не остановило. Как и Карл IX, она страстно любит лошадей. У нее есть несколько конных заводов, откуда ей поставляют жеребцов и кобыл. Екатерина дарит их своим итальянским и испанским родственникам. Она без ума от испанских лошадей, особенно любит андалузских рысаков тигровой масти с огромными крупами и волнистыми гривами. Одного такого коня она получила в подарок от Филиппа II в 1570 году. В 1572, 29 августа, через несколько дней после Варфоломеевской ночи она бросает все дела, чтобы организовать перевозку кобылы, которую ей послал ее испанский зять, и ее остановки в Бордо, Пуатье и Туре.
Королева была не только искусной наездницей — она очень любила ходить пешком и обожала обсуждать дела гуляя по аллеям сада или парка. Екатерина любит объезжать заповедник во время охоты. В поездках, проезжая через богатую дичью местность, она приказывает остановиться и принести ей ее эбеновый арбалет с золотым узором и стреляет в диких уток.

Вечером, после напряженного дня, проведенного в беседах, продиктовав и лично написав иногда до двадцати писем подряд, вместе со своими дамами она усаживается за вышивание.

Аппетит королевы также свидетельствовал о ее жизнелюбии. Она большая любительница вкусно покушать — настоящий гурман: летописец де Л'Этуаль рассказывает, что Екатерина чуть было не умерла от несварения желудка, объевшись «донышками артишоков и петушиными гребешками». В напитках она весьма сдержанна: пьет исключительно одну воду, за которой посылает к родникам в Вил-ле-Котре, Пуасси и Конфилан. Каждое принятие пищи обставлено с большой церемонностью. Она требует, чтобы еду ей подавали на серебряной посуде. Ее гости должны являться в парадных платьях, даже если они приглашены на пикник.

Но ее собственная одежда не отличается роскошью. Великолепные наряды, которые королева носила при жизни мужа, сменились черными шерстяными платьями. Только два раза она снимет их, надев темный шелк и бархат, — на свадьбу Карла IX и Генриха II. Но она очень требовательно относится к нательному белью: у нее шелковые юбки и чулки, парчовые панталоны, тонкой выделки перчатки и туфли. Всем было известно, что Екатерина заплатила 60 су за три пары чулок и 21 ливр за туфли, сделанные для нее башмачником Жаном Рондо.

ХАРАКТЕР ЕКАТЕРИНЫ

Но строгость ее наряда совсем не означает показной добродетели в ее поведении. Конечно, пока ее дети были маленькими, она следила за соблюдением приличий при дворе, что для той эпохи было скорее исключением. Но к концу жизни, во время царствования Генриха III, ее бдительность притупилась. Она больше не могла с прежним вниманием следить за порядочностью трехсот человек, постоянно ее окружавших. Царящая в окружении короля свобода нравов влечет за собой распутство, с которым Екатерина соглашается, если оно ей выгодно. Вольности, которые она позволяет придворным на «языческом» празднике в Шенонсо в 1577 году, развлекают короля и с их помощью она удерживает его около себя. Любовные похождения своих придворных дам, которых она практически толкает в объятия пылких воинов, таких, как, например, Генрих Наваррский, служат делу мира, и она, не смущаясь, покровительствует им: с удовольствием эксплуатирует для нужд своей политики альковные признания.

Такое светское окружение, фривольное, жадно стремящееся к немедленным удовольствиям и нимало не заботящееся о завтрашнем дне, состоящее из многочисленных пажей и юных девиц, охотно дает вовлечь себя в непрекращающийся вихрь балов, маскарадов, торжеств, кортежей, военных парадов, охот, потешных атак и засад. Удовольствие, риск и спор превращают жизнь в увлекательную игру. Свобода царит повсюду — и в политике, и в сексуальных отношениях. Достаточно вспомнить репутацию двора Генриха III и то, что его называли «островом гермафродитов»! Это была эпоха дам с весьма вольными нравами и бравых сеньоров Брантома. Поэтому шестидесятилетняя Екатерина уже была не в состоянии укротить стремление этих людей к наслаждениям. Однажды, когда по ее приказу проверяли содержимое багажа ее дам, в одном из чемоданов были найдены пять искусственных фаллосов. Видя смущение владелицы, королева разразилась хохотом. В такой реакции полностью проявился ее характер.

И правда, ее невозможно смутить, даже самыми непристойными шутками. Так, она очень веселилась, когда во время второй гражданской войны ей передали, почему гугеноты весьма непочтительно прозвали самую большую пищаль «королева-мать». Она всегда стремится быть веселой и жизнерадостной. Своему сыну Генриху III и Луизе Лотарингской она рекомендует радость как лекарство, которое даст возможность иметь детей, потому что, как она говорит, «посмотрите, сколько детей даровал мне Господь, а все потому, что я никогда не грустила».

0

8

...Екатерине было пятьдесят пять лет, когда ее любимое дитя унаследовало трон, который она столь ревностно сберегала для своих сыновей. По понятиям XVI века она уже достигла весьма преклонного возраста. Королева явно страдала избыточным весом, хотя не потребляла спиртного. Ее способность поглощать сытную пищу в невероятных количествах кого угодно приводила в изумление, а пару раз она даже едва не погибла от несварения желудка и вызванной им интоксикации. Тем не менее, Екатерина оставалась столь же проворной и активной, как и всегда. Она продолжала ездить верхом даже разменяв седьмой десяток, и все еще любила охоту, хотя несколько раз сильно расшиблась, упав с лошади, и по-прежнему отменно стреляла. Ей были присущи и специфические женские интересы и увлечения. Искусная рукодельница, как замечал Брантом, Екатерина часто проводила послеобеденные часы в кружке своих дам, «увлеченная вышивкой шелком, в которой ей не было равных».

Живой и пытливый ум Екатерины требовал пищи, и она легко загоралась новыми идеями, изобретениями и новшествами. Когда из Нового Света стали привозить табак, она в 1560 году получила образчик в подарок от Жана Нико, своего посла в Португалии. Ей объяснили, что эти сухие листья нужно заворачивать в бумагу, туго скручивая, и курить, и что это растение якобы обладает великими целебными свойствами. Решив, что курить табак она не станет, Екатерина велела искрошить его в порошок и вскоре объявила, что он отлично помогает от головной боли. Ее увлечение табаком очень скоро перенял весь двор, а затем и простолюдины, которые назвали табак «herbe de la reine» («зелье королевы») или «nicotiane». Именно благодаря Екатерине Медичи французы полюбили табак, и получается, что, несмотря на обычный эпитет «отравительницы», лишь этот случай может подтвердить такую репутацию королевы. Мы уже упоминали, что еще только прибыв ко французскому двору, юная принцесса ввела в обиход дамское боковое седло, дамские панталоны и столовые вилки. Ее влияние определило также появление многих других новшеств. Добиваясь усовершенствования женского костюма, Екатерина стремилась к сохранению благопристойности. Она хотела, чтобы когда ей придется танцевать или спрыгивать с лошади, окружающие не могли видеть ничего, кроме изящной ножки в безукоризненном чулке. Ее панталоны шились из различных материалов, включая золотую и серебряную парчу, хотя можно себе представить, какой дискомфорт вызывало такое белье при носке. Этот предмет туалета был принят на вооружение француженками, но полностью игнорировался англичанками, которые пришли к нему лишь много лет спустя.

Екатерина первая при дворе начала пользоваться складным веером, свисавшим с ленты, прикрепленной к поясу, и богато украшенным. Эта вещь, впоследствии, стала излюбленной в Англии. А еще она внедрила носовые платки, и это новшество придворные весьма полюбили, и платок стал неотъемлемым аксессуаром ренессансного костюма. Впервые платки начали делать в Венеции, они считались предметом роскоши, разрешенным только для знати. Екатерина собрала огромную коллекцию декоративных платочков; их полагалось держать за серединку, демонстрируя расшитые края. По прямому назначению использовали лишь простые кусочки льна, остальные же играли чисто декоративную роль.

Несмотря на страсть ко всему «новому», в отношении института монархии Екатерина придерживалась атавистического преклонения перед старым. За прошедшие годы она обрела своеобразное величие, и, несмотря на двойной подбородок и пухлый, с жесткими складками рот, умела обаять слушателей, переходя на доверительный тон, но сохраняя непреодолимую дистанцию со всеми, кроме любимого сына. Вводя и поощряя новые моды, королева-мать почти не меняла стиля собственной внешности, делая исключение лишь ради свадеб своих детей. С тех пор, как Екатерина овдовела, она носила просторные черные платья с широкими откидными, тоже черными рукавами. Черный, заостренный книзу корсаж обтягивал фигуру. Вокруг белого сборчатого воротника поднимался высокий черный воротничок, и «все было скрыто черной мантильей». Хотя в целом фигура ее создавала мрачное впечатление, покрой одежды, качество тканей и кружева были превосходны. Платье ее чаще всего шилось из простой шерсти, но иногда украшалось мехом или драгоценностями, если обстоятельства требовали создать торжественный эффект. Что же до белья, то здесь Екатерина ни в чем себе не отказывала: под черной шерстью королева носила прекраснейшие сорочки и богато расшитые нижние юбки. Таково было ее намерение: стоять особняком среди нарядных, одетых в разноцветные платья дам и кавалеров — и особенно в правление Генриха III. Один посол, пораженный увиденным, сообщал о придворных нового короля, что «никогда не видел никого, похожего на них».

В отличие от своей современницы Елизаветы Английской, Екатерина никогда не выщипывала бровей или волос на лбу (высокий лоб считался признаком совершенной красоты) и косметикой пользовалась умеренно. Она экспериментировала, как сейчас сказали бы, с «новыми продуктами и технологиями», способствуя распространению их среди знатных женщин Европы. Екатерина наносила румяна поверх слоя свинцовых белил, которые должны были сделать ее лицо как можно более бледным, изредка пользовалась и тенями для век. Она не применяла мушки из тафты или бархата, столь любимые Елизаветой I, которые приклеивались на лицо, чтобы отвлечь внимание от нежелательных подробностей (например, желтых зубов). Использование такой примитивной косметики, как свинцовые белила и ртутные притирки, приносило ужасные плоды. Так как мылись тогда редко, то ядовитые средства красоты оставались на лице, лишь подновляясь, пока их не требовалось полностью «освежить», и тогда их смывали, чтобы затем процесс начинался сначала.
Екатерина также активно внедряла духи. (Во Флоренции, в монастыре Санта-Мария-Новелла, действовало старейшее парфюмерное производство, существующее и доныне). Так как личной гигиены, как мы понимаем ее нынче, практически не существовало, телесные запахи были порой невыносимы. И мужчины, и женщины щедро поливались духами, стараясь заглушить дурные запахи тела. Ими опрыскивали даже домашних животных.

(Автор книги поддерживает знаменитую модную теорию о "немытом средневековье и Возрождении", однако замечу, что существует множество ее опровержений. Это очень спорный вопрос, к тому же проблемы с гигиеной относят в большей степени к 17 веку, да и сегодня, в 21 веке, каждый из нас сталкивался с гигиеническими проблемами у отдельных персон, особенно летом в общественном транспорте, не так ли? Позволю себе выразить мнение, что так же, как и сегодня бывает, у высшей знати, которая дрова не экономила, этот момент зависел от личного отношения человека к воде! Во всяком случае, Диана де Пуатье в заботах о своей коже постоянно принимала ванны. Ледяные ли, молочные, об этом есть разные сведения. И уж конечно ей подражали. Кому не хочется в 60 лет оставаться красавицей? Также вошло в моду венецианское мыло. Сильно подозреваю, что баловались придворные изнеженные модницы ваннами с ароматной пеной прежде чем натирать тело маслами. Да, не обходилось без суеверий и эти суеверия поддерживали даже некоторые медики, но сорочки и остальное белье менялись постоянно и принимали на себя кожные запахи. Тело протирали мокрым полотенцем и меняли рубаху после танцев, после физических упражнений, таких как фехтование и игра в мяч. Наверняка меняли перед свиданием с дамой. Главной целью белья было именно максимально сохранить чистой верхнюю одежду, которая трудно стиралась, в отличие от тонких вещей, да к тому же учитывая количество ткани, которое на нее шло, стоила БЕШЕНЫХ денег. А ежели посчитать, сколько костюмов обязан был иметь придворный, и как часто он обязан был их менять, чтобы не казаться в старом, то выходит, что слишком заносить их с трудом получится. Ориентировочно раз в месяц, если не желаешь прослыть голодранцем. И неужто они не проветривались за это время? Читатель волен делать собственные выводы, однако мне трудно представить, как в таких условиях оставаться истинным грязнулей. Прим. модератора.)

В Грассе, который стал крупным центром по изготовлению перчаток, для дубления кожи применяли мочу, а для того, чтобы отбить вонь, дубильщики использовали духи. Таким образом, перчатки всегда были надушены, и даже после того, как в XVIII веке изготовление перчаток в Грассе захирело, индустрия духов по флорентийской модели здесь сохранилась и развилась, превратившись в отрасль современной индустрии.

Волосы у Екатерины были темными от природы, но временами она их высветляла, применяя отбеливатели или накладки другого цвета. В XVI веке блондинки считались идеалом красоты. Франция и Италия изготавливали лучшие в Европе парики, и на открытых волосяных аукционах часто продавались остриженные волосы монахинь. Портреты Екатерины показывают ее с прической, разделяющей волосы пробором посредине, с небольшими завитками на висках, выступающими из-под французского чепца. Позже она носила вдовий капор, почти полностью скрывавший волосы. Старея, она, очевидно, заменила эти естественные завитки накладками. Мужчины тоже часто носили накладные бороды, хотя в конце XVI века в моду вошли маленькие козлиные бородки. Веком раньше герцог Лотарингский, например, носил накладную бороду длиной до пояса, с которой явился на похороны герцога Бургундского.

Способность королевы-матери трудиться без устали оставалась неизменной, казалось, трудности, которые встречались ей на пути, лишь подпитывали ее силы. Она могла работать до поздней ночи после официального банкета, давать указания секретарям по поводу нескольких дел одновременно и, если нужно, обходилась немногими часами сна.

0

9

...Как мы уже видели, в ее шкафах и дорожных сундуках всегда были игры, чтобы убить время, если возникала такая необходимость. Со свойственным ей любопытством Екатерина поощряла всевозможные новые веяния. Например, именно благодаря ей распространилось употребление табака.
Уверенная в чудесных свойствах травы, Екатерина начала нюхать ее порошок. Весь двор начал ей подражать, затем этот обычай перешел в народ. Табак стали называть «травой королевы», или «медицейской травой», а потом «никоцианой»: благодаря Екатерине он стал панацеей и удовольствием для всех.

0

10

Богатая и сложная натура: «Моя добрая мать»
В 1559 году Екатерине исполнилось 40 лет. Это была высокая, величественная женщина, 10 раз носившая детей. В молодости она была хрупкой и миниатюрной, теперь же все в ней говорило о зрелости и силе. Толстый с горбинкой нос, похожий на нос овернской крестьянки, легко меняющие цвет глаза, широкий подбородок, чувственные губы, все придавало ее лицу выразительность. Смуглая кожа выдавала ее полуитальянское происхождение. Каштановые волосы были почти не видны под шляпой с вуалью. Ее руки, которыми она так гордилась, были столь же тонки и элегантны, как у Анны Австрийской. У ее сына Генриха они были так же хороши, чем он был доволен не менее ее.
Она обладала ни с чем не сравнимым здоровьем и усмиряла свой аппетит мясом, фруктами и белым вином Гаскони. Она с удовольствием занималась физическими упражнениями, часто ездила на лошади, показывая при этом — как говорит Брантом — очень хорошенькие ножки. Но вместо того, чтобы ехать как другие дамы, сидя на табурете, Екатерина ввела посадку амазонки, когда колени находятся на загнутом конце седла. Несмотря на свой постоянный траур, она не игнорировала спектакли. Если она и не танцевала, то была страстной поклонницей балета, который ввела при дворе в моду. Над комедиями она смеялась, не стыдясь. Генрих III разделял ее вкусы и даже пригласил в Париж итальянских комедиантов Желози.
Активная, полная трудов и развлечений жизнь никак не сказывалась на ее костюме. Она не шла на поводу у обычаев. Одним из первых приказов она отправила домой давнишнюю любовницу Генриха II Диану де Пуатье, которую она звала не иначе, как «потаскушкой». Отныне в ее личной жизни нет ни одного мужчины. И при необходимости вовсе не ложные обвинения гугенотов и некоторых членов третьей партии политиков предоставят нужные доказательства.
Екатерина, подобно Ришелье, неутомимый работник. Долгие часы она проводит в своем кабинете, диктуя секретарям письма, составляя инструкции принцам и послам. Иногда она сама берет перо, но ее почерк едва понятен, так как она пишет в большой спешке. Кроме того, у нее, как у всех ее современников, орфография передает фонетику. Иногда к ее французскому примешивается итальянский, хотя на этом языке она никогда не писала, за исключением нескольких постскриптумов для великого герцога Тосканского. Ее стиль часто юмористичен, она любит и умеет шутить. Она смеется так же легко, как плачет.
Что касается религии, то тогда невозможно было не поднимать знамени своей веры. Королева была в том лагере, где оказалась с рождения. Она убежденная католичка и сторонница Рима, но реально смотрит на вещи, ни намека на фанатизм.
Екатерина присутствует на ежедневных мессах, заботливо следит за своей часовней и музыкантами (правда, скорее потому, что она меломанка).
Ей нравится повелевать — она сохраняла власть в большей или меньшей степени до конца своей жизни — она не упускает ни одного способа правления. Она знает двор как свои пять пальцев и все обо всех. Именно она представляет Карлу IX, а потом и Генриху III придворных королевской семьи, рассказывая об их прошлых заслугах. Государственные секретари видят ее влияние и преданы ей в той же, если не в большей степени, чем самому монарху, так как в ней воплощается и поддерживается традиция дома Франции. Когда ее нет в Париже и в замках Иль-де-Франс или в долине реки Луары, она скачет по провинции и объезжает почти все королевство. Она отдает себе отчет в преимуществах личного присутствия и старается чаще принимать представителей местных властей. В конце дня она садится за письменный стол, и более 20 писем ежедневно рассылаются в различных направлениях. Ее корреспонденция, опубликованная Г. де ла Феррьер и Багено де Пюшес, занимает 10 томов в 4 выпуске «Коллекции неопубликованных документов по истории Франции» (1880–1909 годы).
Но следует ли признавать, что столько энергии, знаний, потраченного времени привели чуть ли не к чистому поражению, то, по крайней мере, к очень скромным результатам, поскольку со смертью Генриха III ветвь Валуа-Ангулем угасла? Как опровергнуть убеждение в том, что даже в то время и приверженцы и противники Вдовы в Черном создали ей репутацию человека, в котом объединялись макиавеллизм и цинизм с полной моральной и религиозной индифферентностью? Ее политика напоминает качели, политика уловок и компромиссов, не разбирающая средств, бьющая по друзьям и союзникам сегодняшнего дня и заключающая мир со вчерашними врагами; одним словом, политика, не имеющая ничего общего с Францией и других корней, кроме Италии. Ей очень подходит эпитет «флорентийка», который бросали в лицо матери трех последних королей Валуа как настоящее оскорбление.

0

11

Королева Екатерина была, прежде всего, матерью, заботящейся о будущем своих детей. Здесь нет лучшего судьи, чем Генрих IV. В одной беседе с первым главой парламента Руана Клодом Груляр, который доказывал ему, что если он женится на Флоранс, то «откуда во Францию пришло зло, оттуда придет спасение», Генрих IV ему заметил: «Прошу вас… что могла сделать бедная женщина, после смерти мужа оставшаяся вдовой с маленькими детьми на руках в то время, когда другие французские семьи (наша и де Гизов) только и думали, как бы захватить корону? Не следовало ли ей играть в странную личность, чтобы обмануть и тех и других и сохранить, что она и сделала, своих детей, которые последовательно царствовали один за другим под мудрым руководством такой дальновидной женщины? Я удивляюсь, что она не сделала чего-нибудь похуже…»

0


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » ­Без гнева и пристрастия » Занимательные факты о Екатерине Медичи