Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Праздники

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

ПРАЗДНИКИ

https://merryfarmer.files.wordpress.com/2011/11/pieter-bruegel-maypole.jpg

В XVI и XVII вв. праздники были мощным проявлением солидарности. Они объединяли общины, задавая ритм городской и сельской жизни и обладая такой значимостью, какую сложно представить сейчас. Они также были видом эфемерного освобождения, совместным пиком в жизни людей, на какие-то несколько часов или дней забывавших о своих будничных трудах и заботах. Это была экзальтация чувств, выражавшаяся в криках и жестах, песнях и танцах и без труда принимавшая вид оргии и насилия. Законное разрешение на невоздержанность в телодвижениях и поступках, которые обычно запрещались, праздник был проявлением мира без ограничений, оживлявшим в коллективном сознании, невзирая на христианизацию, миф о золотом веке и хаосе. В это время перед каждым открывались двери в другой мир, и он входил в необычно тесный контакт с остальной частью группы; воспоминания об этом оставались надолго, и порой их мысленно перебирали всю дальнейшую жизнь как нечто ценное, о чем нельзя забывать.
Праздничные дни были распределены по всему году, согласно самым разным календарям, и разнились по сценарию проведения и по теме, но самые главные, такие как День невинноубиенных младенцев и Святого Иоанна, отмечались повсюду. Однако в зависимости от местных традиций и того, какой святой считался главным покровителем, в каждом регионе были свои отличия. Даже самые скромные ярмарки не обходились без какого-либо празднования и танцев на площади, где обычно занимались торговлей. Дни святого патрона прихода, покровителя братства или корпорации со своими особыми церемониями добавлялись к календарю, и за благодарственным молебном в их честь следовали развлечения, организованные прихожанами или братьями; и даже на праздник прихода или праздник ткачей был открыт вход для жителей соседних деревень или членов братства другого ремесла.
Излишества некоторых главных торжественных праздников хорошо известны; январский День невинноубиенных младенцев в некоторых городах отмечался с настоящими чудачествами: в Турне дети из хора и кафедральные викарии избирали «епископа дураков» и вели его в таверну, где крестили ковшами воды, а затем проводили по улицам с факелами и переодетыми викариями. Маскарад длился два-три дня. В Дижоне и Амьене этот день отмечался с большой пышностью. В столице Бургундии известный под именем «Дня безумной матери» (Mere Folle) и «Компании весельчаков» (Compagnie des Gaillardons), он был поводом для множества веселий, список которых обсуждался еще в XVIII в. В Ослиный праздник в День поклонения волхвов все играли в кожаный мяч (soule), пели и танцевали в нефах церквей. Праздник дураков отмечался даже в религиозных орденах: кордельеры на Антибских островах, как сообщает Ноде, тоже его не пропускали: «ни братья-священники, ни даже сторож в этот день не заходили на хоры церкви. Братья-миряне и братья-служки, которые собирали милостыню и работали на кухне, даже поварята занимали свое место в церкви. Они облачались в старые, рваные одежды священнослужителей, вывернув их наизнанку. Они брали в руки книги, держа их перевернутыми, и делали вид, что читают, с очками на носу, из которых они вынули стекла и заменили их апельсиновыми корками. В таком виде они не пели ни гимнов, ни псалмов, ни месс, но бормотали разные перепутанные слова и испускали крики.
Переодевания и маскарад — тоже отличительные черты веселья; они случались не только во время Карнавала, но и по другим случаям, когда один или несколько человек изменяли свою внешность при помощи масок, красок или звериных шкур, изображая святых или демонов: в декабре — святого Николая в священническом облачении или святую Люсию в виде козы, в некоторые зимние ночи — волков-оборотней, особенно между Рождеством и Днем поклонения волхвов, в те самые ночи, когда на шабаш вокруг Сатаны собирались вдали от деревень, на какой-нибудь освещенной поляне, колдуны и ведьмы.
Наконец, вне всякого сомнения, какие-то из этих праздников представляли собой пережитки древних языческих верований и культов, которым удалось выжить под видом христианских церемоний. Таким был праздник Огней на Святого Иоанна Крестителя и даже обычай «Aguilanneuf», который, например, держался на протяжении всего XVII в. в диоцезе Анжера, несмотря на все запреты синодов. В долгосрочной перспективе христианизация языческих ритуалов принесла свою выгоду: на празднование омелы (gui) Нового года (An neuf), которое особенно критиковали, в 1595 г. молодые люди тратили деньги, собираемые «для банкетов, пьянства и других буйств». Но воспоминания о древних истоках этих празднеств никогда не исчезали, и до самого конца Средневековья церковные авторитеты пытались от них избавиться, не допуская их в церкви, т. е. подавляя их просто и начисто. С 1444 г. Парижский университет требовал отмены Дня дураков: «Праздник Иподьяконов или Дураков — это пережиток язычества; это вредный и достойный порицания разврат, который является вящим оскорблением Господа, божественных служб и епископского достоинства; те, кто его отмечают, подражают язычникам и нарушают постановления соборов.» После нападок протестантов Тридентский собор усилил эту линию; и даже еще до того, как решения собора были приняты во Франции, в новых синодальные статутах и на провинциальные соборах появились многочисленные запреты: карнавала, праздника Дураков, танцев, театральных представлений и игр по воскресеньям и в дни религиозных празднеств.
Такое очищение, осуществленное тем, что принято называть Контрреформацией, особенно изменило те праздники, которые отмечались в церквях, уменьшило число ежегодных веселий и их размах. Оно происходило в рамках нового дисциплинарного порядка, который   католическая  церковь навязывала весь период Нового времени, особенно во Франции, и по большей части против воли верующих, привязанных к традиционным практикам, унаследованным со Средних веков. В городской среде, как и в сельской, эти праздники оставались моментами коллективного и братского освобождения, необходимого в общественной жизни, скоротечными моментами единения через радость, после которых будничная жизнь и ее мрачные заботы вновь охватывали и душу и сердце.
Робер Мандру, Франция Раннего Нового времени.

0

2

Церковь щедро снабжала верующих поводами для празднования, веселья и разгула. У католиков было пятьдесят праздников в году; протестанты отмечали только те из них, которые были связаны с Христом (Рождество, Страстную пятницу, Пасху, Вознесение, Троицу), предоставляя католикам праздновать события, связанные с жизнью Богородицы (о которых ничего не сказано в Писании), например Непорочное зачатие, Успение, а также День Всех Святых. Не соблюдали гугеноты и Великий пост.
Пройдемся вкратце по основным событиям праздничного календаря.
На Рождество служили три мессы: в полночь, на рассвете и поутру. Новый год отмечали дома, сообразуясь со своим достатком. Первого января служили мессу кавалеров ордена Святого Духа; 3-го парижане чествовали свою покровительницу святую Женевьеву: по улицам носили ковчег с ее мощами, и король следовал за процессией с непокрытой головой.
До отмены Нантского эдикта Людовиком XIV несоблюдение поста не могло навлечь на них наказания. Даже некоторые католики поддавались соблазну. Так, один священник хотел отказать Буароберу в последнем причастии из-за того, что тот ел мясо в пост. «Хорошо бы мне так же поладить с Господом Богом, как с кардиналом Ришелье», – вздохнул тот.
Шестого января отмечали Богоявление, выясняя, кто на сей раз станет Бобовым королем: в лепешку запекали «боб» и делили ее между гостями; того, кому попадется «боб», провозглашали королем, надевали ему на голову бумажную корону. «Король» выбирал себе «королеву», и каждый раз, когда он поднимал свой кубок, все присутствующие восклицали: «Король пьет!»
До XVII века в разных городах Франции в этот день справляли Праздник Дураков – шумный, пьяный, распутный, прямой потомок римских Сатурналий. Все переворачивали с ног на голову; бывало, что прямо в церкви играли в кости; кое-где избирали дурацкого папу или епископа, поили его допьяна, сажали на осла задом наперед и возили по городу. В Гаме избирали князя дураков. Устраивали шутовские процессии, распевали непристойные песни; в Дижоне в этот день маршировала «дурацкая рота»; бывало, что дворяне в масках бросали в толпу яйцами и мукой (но к описываемой нами эпохе это прекратилось, потому что их быстро распознавали в толпе). В Париже до середины 1620-х годов существовало несколько трупп актеров, именовавшихся «Дети Сан-Суси» или «Дети Города», которые участвовали в шутовских представлениях во время карнавалов;
На Сретение (2 февраля) пекли блины и подбрасывали их на сковородке. Если удастся одновременно подбросить блин, чтобы он перевернулся в воздухе и упал на сковороду другим бочком, а другой рукой подбросить и поймать монетку, деньги не переведутся во весь год. Блины пекли и на «жирный вторник» – последний перед Великим постом; тогда же можно было забить быка, чтобы после целых сорок дней не есть мяса.
Королевская канцелярия вела отсчет нового года с Пасхи, которую праздновали в первое воскресенье после полнолуния, следующего за весенним равноденствием. На сороковой день после Пасхи отмечали Вознесение, еще через десять дней – Троицу.
В четверг после Троицы наставал  католический  праздник Тела Господня. В Париже в этот день устраивали пышную процессию с участием всех ремесленных цехов, а также студентов Сорбонны; она отправлялась от королевской приходской церкви Сен-Жермен-л'Осеруа к обновленному Лувру. Впереди с песнопениями несли Святые Дары, за ними шли король с непокрытой головой, принцы крови и весь двор; народ стоял на коленях вдоль пути следования кортежа и подпевал, а потом шел пьянствовать. В воскресенье после Троицы гугеноты отмечали день поминовения усопших, отправляясь на могилки родных и близких; они не молились за спасение души покойных и не считали этот день праздником, в отличие от католиков, пышно справлявших День Всех Святых 1 ноября. А 20 июня католики отмечали праздник всех святых епископов и святых покровителей: сначала отправлялись в церковь к мессе, а затем – веселиться.
День летнего солнцестояния официально именовался Днем святого Иоанна, но во Франции, как, впрочем, и везде в мире, Иванов день был в большей степени языческим праздником, чем церковным: люди радовались наступлению лета.
В Париже его отмечали очень пышно. Вечером 23 июня к отлогому песчаному берегу Сены у Гревской площади приставали лодки, привозившие с островов бревна, вязанки хвороста и соломы. Их складывали у двадцатиаршинного столба – «Иванова дерева», готовя гигантский костер.
Вокруг костра возвышались сколоченные деревянные трибуны. Билеты продавали неподалеку, у позорного столба: Гревская площадь в обычные дни была местом казни преступников. Все, кто не был в состоянии выложить помощнику палача два денье за клочок бумажки с королевской лилией, приходили пораньше и обступали трибуны плотной толпой. Сорванцы-мальчишки пытались взобраться на виселицы, чтобы лучше видеть.
В семь часов вечера трубы возвещали прибытие короля со свитой. Пушки на берегу приветствовали его троекратным салютом; люди в толпе бросали в воздух шапки и кричали: «Да здравствует король!»
Король подходил к костру, держа в руках факел из белого воска, и зажигал огонь. «Дерево», специально обвитое просмоленной паклей, вспыхивало под восторженный рев толпы. Из разгоревшегося костра начинали с шумом вылетать шутихи, рассыпаясь золотыми искрами в темнеющем небе. До 1619 года на костре все еще сжигали кошек, подвешивая их в корзине к вершине «дерева», хотя позже Людовик еще в пятилетнем возрасте умолил отца, Генриха IV, отменить этот варварский обычай. По окончании фейерверка люди бросались к угасшему костру, чтобы растащить головешки на счастье. Король со свитой покидали площадь, а прямо на кострище начинались танцы. Вино лилось рекой. По Сене плыли освещенные фонариками лодки; пьяные голоса горланили песни.
15 августа отмечали Успение Богородицы. Однако, как мы уже говорили, гугеноты не отмечали его по идеологическим соображениям, а в деревнях он в большей степени был связан с сельским хозяйством – завершением жатвы. Осенью праздновали окончание сбора винограда, упиваясь молодым вином.
25-го чествовали святого Людовика: с лодок на Сене и с берегов запускали шутихи.
Кроме того, в каждом городе устраивали праздники в честь своих святых покровителей. В Париже чествовали святых Дени, Жермена, Марселя, Серана, Лодри, парижского монаха Северена, королев Клотильду, Радогонду Изабеллу. У каждого цеха был свой святой.
Помимо постоянных праздников были еще королевские свадьбы, рождение наследников, победы в сражениях и т. д. В такие дни служили молебны, на всех перекрестках зажигали потешные огни, на Гревской площади в Париже палили из пушек, а народ танцевал и пил.
Екатерина Глаголева, Повседневная жизнь Франции в эпоху Ришелье и Людовика XIII
P.S. Хотя книга и о периоде чуть более позднем, но в общем и целом в определенных сферах не успело слишком многое измениться с последних десятилетий 16 века, так что информация вполне себе справедливая.

0