Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » Зри в корень. Познань, 30 января 1574 года


Зри в корень. Познань, 30 января 1574 года

Сообщений 1 страница 38 из 38

1

Познань, 30 января 1574 года, около трех часов дня
Приближенные Генриха Валуа и польское дворянство

0

2

Вчерашний день прошел на редкость недурно. Пока Сен-Сюльпис сотоварищи гарцевал ровнехонько за Генрихом с видом римского триумфатора, внутри у него все пело и отзывалось на нестройный, но громогласный сарматский хор. Всё-таки одно дело быть приближенным принца, а другое - короля. Приятно, черт подери! Молодые дворяне, кажется, успевали всё, и покрасоваться и подкрутить ус и насытить свое любопытство. Из приветственной речи епископа Анри выхватил только куски, потому что, для начала, кого вообще может интересовать этакая скукотища? Больше всего на свете, конечно, ему хотелось, чтобы их посыпали латынью. Ночей не спал, мечтал о сем моменте. Это бедолаге-Генриху пришлось отвечать, да еще отвечать красиво, и это при том, что принц никогда не был ярым обожателем языка Плутарха, уж близкие к нему люди-то об этом знали. Пользоваться же услугами толмача с порога никому не захочется, как-то не комильфо. Как бы там ни было, это была его задача, а с них же, слава Богу, довольно было просто постоять с благостными физиономиями, ну а потом в церкви находились местные дворяне, да не одни, а со своими паннами. Этих Сен-Сюльпис тоже успел оценить и некоторые были просто красотки. Этакие светлоглазые блондиночки с острыми носами. Лица миловиднее, чем у немок, однозначно. Правда, на бедре у их мужей красовались таких внушительных размеров ножны, что заставляли задуматься, прежде чем подмигнуть или приподнять шляпу. Да, даже тут, оказывается, есть на что поглядеть. Надо же. Барон кишками чуял, что скучно не будет, но приключение лишь начиналось. И, смерть Христова, начиналось неплохо!
Пока остальные многочисленные свитские разместились на ночь по частным домам, Анри и его приятели, разумеется, были при короле, то есть им перепадало лучшее, хотя Келюс и тут успел обныться, что кровати жесткие, а подушки похожи на блины и он вообще не понимает, как можно на таких спать*. Одно только коробило, поскольку кортеж короля был огромен, а места всё же ограничены, то и им и Бюсси выпала одна комната. После описанного выше происшествия общались молодые люди сквозь зубы, но ничего не попишешь. Генрих был в такой ярости от их выходки в Германии, что амбиции пришлось поумерить.
- Встретили нас неплохо, почему бы нам, господа, не познакомиться с городом изнутри? Устроим разведку? - предложил Сен-Сюльпис. Остальные идею поддержали, сказано - сделано. Быстренько собравшись, наши герои организовали вылазку. Барон закутался в подбитый мехом плащ, не позабыл про теплые перчатки и соответственную шапку, ибо в противном случае по такой погоде непривычная к стуже компания просто превратилась бы в живые сосульки. Ну, или не живые. Это смотря сколько времени гулять.


*Согласовано

+1

3

Шомберг был нынче облачён в фиолетовое, румян и пах настойкой на зубровке. Словом – решительно неотразим, по мнению Шомберга. Он прекрасно выспался, а накануне недурно  угостился. Жизнь была положительно хороша.
Вчерашний день был наполнен громом, овациями и радостной суетой, чем привёл Жоржа в состояние этакого лукавого торжества. Быть не просто причастным, а находиться в самом центре такого пышного действа, как визит новоизбранного короля в один из богатейших городов Речи Посполитой, принадлежать к свите этого великолепного принца, поглядывать на местную публику   свысока, осознавая свою избранность – всё это  необычайно ласкало самолюбие.  Без сомнения, никогда ещё молодой барон не чувствовал себя лучше.
- Mein Gott!- воскликнул он, - В соборе Марии Магдалины, во время службы, вы обратили внимание, месье, что у полек прелестные мордашки? Граф де Келюс, мы с вами давеча что-то говорили о фехтовании… Право, я сегодня испытываю зверский аппетит к приключениям. Где мы их отыщем, а? Я не знаю города, да и польского языка, но наверняка здесь много кто говорит по-немецки. Это может нам помочь. Уж наверняка найдётся пара-тройка жидов, способных объясниться. Хочется всего и сразу. Вина, женщин… А там, пожалуй, может дойти и до фехтования, ха! Одно всегда подле другого, ищите и обрящете, – Шомберг засмеялся, довольный собой.
Жорж вышагивал впереди, неспешно, вразвалочку, упираясь левой рукой в эфес, небрежно отмахивая правой. Чуть прищурившись и изогнув бровь, он глядел по сторонам, на дома, на экипажи и их пассажиров, просто на прохожих и нарочито бесцеремонно рассматривал женщин.
- Так и тянет размяться… Уважаю молебны, церемонии и длинные-предлинные речи на латыни, которых не понимаю, поскольку вся латынь досталась братцу Гаспару. Но друзья мои! Кровь густеет и застаивается от безделья! Wahnsinn! Удивим и покорим сарматов! И сарматок, ха! Попляшем от души, не с теми, так с другими, а то и со всеми разом! Однако, не хотелось бы только доставить неудовольствие королю… СНОВА. Не так ли, господа?

+2

4

Келюс скрипнул зубами и нахмурился.
- Обязательно надо было напоминать про тот случай, Шомберг, да? Вижу, язык уже давно не беспокоит, друг мой? Совсем зажил? У Сен-Сюльписа вон челюсть долго не проходила. Всё-таки надо было кое-кого тогда до конца утопить. И пережить пресловутое неудовольствие короля. Ничего, выпутались бы как-нибудь. Зато потом не видеть чванливую физиономию. Оно того стоит, три тысячи чертей! - буркнул фаворит и наморщил нос.
Унижение двухмесячной давности не забылось и при воспоминании пульсировало в висках и заливало краской щеки. Струйки липкого пива по спине, вид как у мокрой мыши, и в таком виде перед королем! У юношей самолюбие болезненное. А уж как Генрих их потом отчитал... Главное, за что?! За что?! Только один момент облегчал муки молодого Леви. Клермон потом хлебнул сполна за свои штучки, причем хлебнул в буквальном смысле этого слова. Спасибо товарищам, которые помогли хоть восстановить справедливость. Конечно, у каждого из них тоже был свой повод, но без них как воплотишь такую шутку? Только думаете, это хоть как-то поумерило клермонову наглость? Да они даже полюбоваться картиной как следует не успели, пришлось делать ноги. Теперь вот приходится улыбки напяливать, а сегодня вот вообще вынуждены были в одной комнате ночевать. И еще придется, потому как покидать  Познань  король собирался не раньше завтрашнего дня.
- Ай, ладно, черт с ним. Много чести.
Граф махнул рукой. Молодость, морозный воздух, новые впечатления, которые находились прямо по сторонам, только руку протяни - все это легко одержало верх над неприятными воспоминаниями.
- Честно, думал, тут будет хуже, - признался Леви спутникам, неспешно вышагивая вперед и потирая ладоши, - орали они что надо, в соборе, по-моему, даже стекла дрожали. Впрочем, попробовали бы они не встретить короля, как положено! И сарматки хороши и те всадники в разных чудных костюмах и с разнообразным оружием. Какие всё-таки у них чудные одежды, господа! Я-то полагал, они для посольства приоделись... Ан нет. Сколько ж тут пушного зверья, если вся страна почти одни сплошные леса, а одного отменного меха на каждом столько, что можно при желании оторочить по несколько колетов? Вот только убрали бы всю скучную часть и ладно. Потому как святая правда, Шомберг, - горячо поддержал он немца, набрал в легкие очередную порцию воздуха, чтобы продолжать болтать и смахнул с носа снежинку, - все эти официальные церемонии скучища невыносимая! Только и можно вытерпеть, если по сторонам глазеть. Еще бы не хотеть после такого поразмяться! У меня тоже косточки ноют и руки чешутся! Надо от души гульнуть, пока есть возможность. От столицы нас еще отделяет долгая дорога. Про траурную процессию Сигизмунда даже думать не хочу. Да, нашего короля жалко, ему сейчас на первых порах придется накушаться этой радости с лихвой, слушать нотации бородачей и еще и зарываться в бумагах. Хорошо Генрих, добрая душа, отпустил прогуляться. Мог бы нам велеть находиться с ним. И потом, Вы так убедительно призываете авантюры, Шомберг, что с их стороны задерживаться будет просто неприлично. Нам остается только в свое удовольствие затеряться в городе.
Серые глаза юноши весело блеснули. Фух. Настоящая тирада впечатлений. Что поделать, у него так всегда. То молчит, а то рот не закрывается.

+2

5

- О, нет, дорогой граф! Вы неверно истолковали мои слова! – воскликнул Шомберг. – Я имел в виду не то! И ни в коей мере не намеревался… Я как раз говорил о той истории в Фульде… Не о той, а о другой… Когда Бюсси, как ошпаренный заяц, бежал под улюлюканье черни, роняя по пути... кхм... скажем так, достоинство.
Жоржу чрезвычайно нравилось пребывать среди молодых придворных Генриха, он трепетно относился к духу товарищества,который без сомнения царил в их блестящей компании, наслаждался и гордился своей принадлежностью к ней и прямо-таки пугался, несколько наивно, если ей грозил какой-то разлад.
- А посему, друзья мои, если нам выпадут в ближайшее время не только забавы , которым покровительствуют Бахус и Венера, но и развлечения, подвластные Марсу, всё должно быть по правилам. Чинно, благородно, как подобает истинным дворянам. Без малейшего урона для чьей-либо чести. К тому же эти поляки весьма напыщенно почитают любое проявление рыцарства в совершенно старинном духе. Они диковаты и потому без затей мыслят его совсем как во времена Артура и Карла Великого. Впрочем, это мне в них, пожалуй, симпатично. Так что местные роланды, должно быть, придут в восторг от случая получить такой урок от таких… э… академиков, ха-ха. Ей богу!
Сказать по правде, барон не то чтобы был кровожаден сверх меры, хотя и не мыслил себе жизни без «рыцарских развлечений». Но теперь ему просто нетерпелось показать себя перед французами во всей красе и тем самым подтвердить, что он достоин быть среди них. Ибо о доблестях Шомберга они могли судить пока только с его же слов. Нужно отдать саксонцу должное, в своих повествованиях он был весьма сдержан, очень опасаясь показаться нескромным, в то время как всё его существо протестовало против такого насилия над собой. Потешное же приключение с купанием д'Амбуаза Жорж не считал достаточным проявлением своих боевых качеств.

+2

6

- ...И получат, дорогой Шомберг, клянусь головой Господней! - Сен-Сюльпис благодушно огрел немца по плечу, - лично я совсем не прочь, был бы повод.
Французы не прогадали, когда решились смешаться с местной толпой, ибо бургомистр расщедрился и сделал все, чтобы событие оказалось памятным и торжества не ограничились вчерашним днем. Это и понятно, в череде будней праздники были не так часты и теперь народ пользовался случаем. Положа руку на сердце, у Сен-Сюльписа сейчас сложилось впечатление, что этому самому народу по большому счету все равно, каков повод, главное, можно повеселиться. На площади развели костер, установили вертел и на этом вертеле жарили кабана размером с хорошего теленка. Вокруг в количестве сгрудились люди в ожидании мяса на дармовщинку. То и дело галлы замечали, что на них смотрят: пялились все, хорошенькие горожанки в шерстяных платках бросали быстрые кокетливые взгляды, а иные хихикали, прикрыв ладонью рот. Одеты-то французы были совсем не так, как они привыкли. Наших героев это не смущало. Пусть пялятся вволю! Насмотрелись от души и на скоморохов и на иные развлечения, к своему удивлению видели цыган с живым медведем, которых в Париже в городскую черту-то не пускали, не говоря уж о самом косолапом. Нагулялись так, что гудели ноги, онемели носы, а уши приходилось тереть перчатками, чтобы не отмерзли.
- Не знаю кто как, а я не отказался бы сейчас в тепло, - признался наконец Сен-Сюльпис, приплясывая на месте. Тут ему на глаза как раз попалась яркая вывеска, на которой было намалевано что-то невразумительное. Сразу не разберешь, то ли кружка, то ли купальная бадья, а рядом с ней темное пятно, которое, видимо, должно было изображать кабанью голову. Только когда охота в кабак, разве ж будешь внимание обращать на искусство рисовальщика?
- Ого, смотрите, господа! - ткнул барон пальцем в сторону шедевра рафаэлева конкурента, - кажется, это то, что нам сейчас и надо!

+1

7

Пан Матеуш прибыл в  Познань  по делам своего отца, князя Тадеуша Криницкого, и задержался еще на неделю. Слух о том, что в  Познань  должен приехать французский принц, которого собираются посадить на польский трон, сподвиг молодого князя задержаться в городе и посмотреть и на будущего монарха, и на его свиту и на празднества по поводу их приезда.
Сами торжества понравились пану куда больше французов. Ни французский принц, ни его свита не впечатлили выпускника Карлова университета в Праге и родного Краковского университета в родном князю Кракове. И хоть пан Матеуш не считался там лучшим студентом со дня основания обеих его альма матер, но грыз гранит науки своими крепкими, молодыми зубами вполне успешно и считал свое образование всяко лучше образования тех своих соотечественников, которые получали его в седых стенах Сорбонны. А таковых в краковском свете тоже было немало, хотя они и не могли похвастаться близкой дружбой с молодым наследником Криницких.
Свита Валезы тоже не глянулась князю. Показались чванливыми оборвышами. Даже их плащи были оторочены не соболями, а белкой да лисицей. Зато въезжали с таким видом, словно одолжение делали...
Однако сейчас, с удовольствием прогулявшись по городу в компании двух своих друзей - Дуганьского и молодого князя Корецкого, пан Матеуш  узрел  трактир.
- Говорят, что "Кабан и петух" лучший кабак в  Познане , -  произнес князь, зябко кутаясь в соболью шубу, подбитую зелено-золотой парчой, - Не пропустить ли нам стаканчик-другой?
Спутники горячо поддержали и он ввалился в их сопровождении в пахнущий соленьями и жареньями темный зал с низким потолком и закопченными дубовыми лавками. Где-то в темном углу скрипач наигрывал какую-то цыганскую мелодию. В кухне, которая была отделена от зала большой деревянной аркой и отлично просматривалась из зала, на вертеле жарилась капающие жиром гуси, золотистые утки и несколько цыплят.
Молодым шляхтичам в свете грядущих в стране перемен было что обсудить и за обстоятельным разговором они уже не один час поднимали пенные кружки под сытную ароматную закуску. Вечерело...

+2

8

Сколько занятий заключает в себе слово "трактирщик"? Бесконечное множество. Повар ли ты? Да, конечно. Сам себе казначей? Безусловно. Сколько исповедей за свою жизнь пришлось выслушать пану Томашу, посчитать невозможно. Еще ежедневно он исполнял в пределах своего заведения роль судьи и мирового. Приходится также бывать и душеприказчиком и толмачом, причем понимать не только настоящий язык, но и.. ээээээ... те звуки, которые идут от самого сердца, когда клиент уже лыка не вяжет. Трактир это главное средоточие всех сплетен в городе. Ну, помимо рынка, конечно. Да только на рынке что, купил, поговорил и пошел, а тут всё-таки целый вечер проводят. Сравните-ка объемы. Да еще под кружечку у стойки такие откровения бывают, не приведи Господь! Разве в трезвом состоянии человек такое расскажет? То-то и оно.
- Янек! - рявкнул хозяин на мальчика-служку, - а ну не стой, как изваяние в костеле! Прости меня Иисусе, - истово перекрестился он, - зла на вас не хватает! Не видишь, господа пришли. Усади за свободный стол да прими заказ, живо! Видишь, я зашиваюсь? Народищу тьма. Заставишь гостей ждать тебя, уши оборву под корень. Ты меня знаешь. Пустыми дырками слушать будешь.
Паренек инстинктивно схватился за своё оттопыренное ухо. Пока вроде на месте. Метнулся ко входу, на бегу окинул взглядом посетителей, сделал вывод, что это скорее всего гости из соседней Германии (Шомберг-то со своей крепкой основательной фигурой был внешне совершенно типичным немцем) и бойко залопотал с ними по-немецки с сильным акцентом. В детстве память хорошая, Янек был малый довольно смекалистый да и попробуй не освоить, когда живешь и служишь не так далеко от границы.
- Добро пожаловать, господа хорошие. Проходите, я вас провожу...

+1

9

Шомберг едва взглянул на мальчишку, только поморщившись от его акцента. Движением руки отогнал, словно муху, и величаво поплыл во главе придворной компании через зал, прямо к почтенному пану Томашу. Французы следовали за ним, с интересом оглядываясь по сторонам.
- Послушай-ка, любезный хозяин, - заговорил Жорж - Харчевня твоя на первый взгляд кажется заведением вполне пристойным. Знатные господа из свиты короля Генриха Валуа решили оказать тебе честь и отобедать здесь. Так что постарайся на славу. Не каждый день под твоей крышей бывают ближайшие друзья государя, сегодня тебе повезло. Разумеется, лучший стол. Побольше свечей. Прислуживать будешь сам. Не знаю, чем ты тут кормишь прочих…
Барон обвёл трактир взглядом, означавшим «Да уж… Ну и сборище…»
- Мы привыкли к утончённой пище и хорошему питью. Так что слушай внимательно: лучшие вина, лучшие блюда. Жирные каплуны и пулярки, дичь, колбасы, сыры, рыба – что там у тебя имеется – всё высшего качества. Соусы… Впрочем, будем снисходительны, если у вас тут их не найдётся. Пусть будут и кабан, и петух – непременно отменные. Иначе тебе придётся пожалеть  о дне, когда тебя навестила мысль заняться этим ремеслом. Расстараешься – будешь благословлять тот час, когда французское дворянство почтило эти стены своим присутствием. Внукам станешь рассказывать. Ты всё понял? И поживее, любезный, поживее! Мы не намерены торчать здесь весь день.

+1

10

Малец посторонился, растеряно хлопая глазами и поскреб пятерней вихрастый затылок. Чего не так-то? Поздоровался вежливо. Ну и ладно, заботы меньше, пусть хозяин и колупается. Беззаботным зайцем он поскакал к другому столу, там как раз надо было наполнить опустевший кувшин.
Хозяин оторвался от залитой пахучим маслом квашеной капусты, которую срочно перекладывал из бочки в огромную глиняную миску, чтобы бежать к постоянным клиентам. Томаш по-немецки изъяснялся, конечно, похуже Янека, но понимать всегда намного проще. Да и вообще, как истинная трактирщицкая натура, когда надо было понять, то он понимал с полуслова, заговори с ним хоть по-тарабарски, не то что по-немецки. Всяких господ ему на своем веку довелось повидать, и вчера он, как и все, ходил глазеть на королевский въезд, но вблизи не вот-то рассмотришь. Проехали мимо и проехали. А тут, здрасьте, и сами пожаловали, да еще и барыши хорошие светят. Ближайшие друзья? Правда что ль? Интересненько, интересненько. Физиономия Томаша расплылась в угодливом благолепии.
- Как можно, паны! - начал он мешать немецкие слова с родными, дополняя жестами и мимикой не хуже лучшего актера, - У нас вообще вкусно, вы что! - прищелкнул языком, - Каждую курочку сам выхаживаю, только что не высиживаю. А для вас всё сделаем как надо. Садитесь за стол, сейчас всё подам в лучшем виде, - изогнувшись буквой C он повёл гостей к неплохому месту. Вернее, особо вести не пришлось: рядышком как раз был отличный свободный стол.

+1

11

"Генрих Валуа" прозвучало достаточно громко, чтобы сидящие рядом знатные поляки обернулись на звук. Они успели обсудить многое за то время, пока сидели здесь, и не удивительно, что именно это имя было у них на устах в эти часы. Да что там, у всех было, и еще с лета. Мнение самого молодого Корецкого на этот счет было весьма неоднозначным. Он не пребывал в слепом восторге от иноземцев, но ясно понимал: французы несут с собой кардинальные перемены и свежие веяния. Само по себе это не дурно. Как представитель молодого поколения, он был к Европе в разы терпимее, чем их отцы. Да что далеко ходить: даже его собственный батюшка, старый князь, был настроен куда категоричнее. Но при этом гордое сердце Анджея горело страстной любовью к его Польше. Он готов был без колебаний отдать за нее жизнь в любой момент, если это понадобится. Нет и не будет ничего слаще отчизны, нет ничего важнее ее блага. И одно из двух: если у короля достанет мудрости и стойкости, то страна в конечном счете расцветет. А вот ежели нет...
- Оооооо, господа, вы смотрите, какие персоны пожаловали, - не сдержав смеха, обратился Корецкий к товарищам по-польски, когда головы их уже заняли прежнее положение, - а важности-то сколько, важности! Просто как у визирей. Все. Теперь трактиру конец. Томаш табличку на двери прибьет: здесь изволили обедать дворяне королевской свиты. На следующее утро проснется знаменитым, в заведение будут ехать со всей Польши, он с таким доходом из трактирщика станет магнатом и не станет уже опускаться до того, чтобы держать какую-то харчевню. А жаль. Недурное место.
Взрыв хохота сопроводил это умозаключение. Молодые аристократы вообще этим вечером не грустили и помимо вещей серьезных еще и много смеялись.

+1

12

Пан  Матеуш  охотно  посмеялся  над шуткой  своего  давнего  приятеля, снова  бросив  быстрый, насмешливый  взгляд  на  французов.  Напыщенный  вид  иноземцев и их нарочитая важность лишний раз  подтвердили впечатление князя  о сопровождающих будущего  монарха  как  о спесивых выскочках.  И хоть  молодой  Криницкий, будучи  человеком весьма  широких  взглядов,  отлично  понимал, что разность традиций  и менталитетов ещё  не  делает  приезжих  французов снобами  и невеждами, но поведение спутников  французского  принца казалось  ему  откровенно  забавным и неучтивым.
- Ну, Анджей,  дружище, сам подумай,  как  им ещё  показать  какие  они  большие  вельможи,  как не надуваться  подобно  индюкам? - хмыкнул  молодой  князь,  - А старина  Томаш  явно  станет  Крезом с французского-то золота... Все  хоть  одному  доброму  поляку  будет  польза  от правления  Валезы.

+1

13

- Шомберг, Вы посланник небес! Без Вас хоть пропадай еще в Германии. Ни я, ни Сен-Сюльпис ни Ногаре по-немецки ни слова не вымолвим! - провозгласил юноша, вздохнул и послал барону благодарный взгляд.
Латынь с этим польским олухом-трактирщиком точно не помогла бы. Что именно говорил барон хозяину, Леви не понял, но интонации уразумел хорошо. Ты смотри, трактирщик-каналья! Прислал им сопляка-мальчишку. Неужели не видно, что к нему явились гости, которых должен обслужить он сам?
Келюс ценил. Что на территории Германии, что здесь их товарищ Шомберг был просто незаменим. Вот и выходит, что для бытовых вещей родной язык французов оказывался бесполезным, стоит чуть отъехать. Да что греха таить, парижанина с его выговором Иль-де-Франс не поймут не только в Пьемонте, но даже во французском со времен Филиппа Красивого Лионе и в Шампани. Черт возьми. Вот оказия. Этак попросишь мяса, а тебе притащат овощей или рыбную похлебку. Выходит, что немецкий явно практичнее языка Ронсара.
От умозрительных изысканий на тему языкового вопроса графа отвлек собственный желудок, который тоскливо сжался от аппетитных запахов и от вида работающих челюстями местных. Они с приятелями, конечно, перехватили что-то на ярмарке, но успели нагулять адский аппетит и пообедать всё-таки очень хотелось.
От сытной трапезы их отделяло всего лишь проворство хозяина, только вот графу совсем не понравилось, что происходило за соседним столом.
- Похоже, кому-то здесь весьма весело. Уж не над нами ли изволят смеяться эти длинноусые, как Вам показалось? - проворчал Келюс немцу и в свою очередь переглянулся с Сен-Сюльписом*. Очень уж остро посмотрел в сторону их компании один из панов.

*Согласовано

+1

14

- Аch so!... Не кажется ли вам, господа, что веселиться без нас – это невежливо? – ответил барон на замечание Келюса.
Внимание Шомберга тоже сразу привлекла развесёлая шляхетская компания. Похоже, поляки зубоскалили именно по адресу королевских наперстников, да ещё и весьма нагло пялились на них. Нисколько не хуже, чем умел нагло пялиться Шомберг. Чем он немедленно и занялся. Жорж безошибочно выбрал взглядом Корецкого и с холодной плотоядной ухмылкой неотрывно смотрел ему в глаза.
- Кое-кому не помешает урок хороших манер…
Тем временем на столе одно за другим появлялись блюда, на которых дымилась, истекая соком, снедь, и глиняные бутыли во множестве. Шомберг взял оловянный кубок и прищёлкнул пальцами над самым ухом хозяина:
- Эй, как там тебя?... Пш-пш-пш, налей-ка рейнского. И объяви всем, что мы провозглашаем тост за здоровье, долголетие и счастливое царствование Его Величества Генриха Валуа, короля Польского и великого князя Литовского, герцога Орлеанского, Анжуйского, Бурбонского и Овернского – лучшего из королей, когда либо занимавших престол этой страны, принца из знатнейшего рода Европы, брата христианнейшего короля лучшего из королевств. 
Продолжая с открытым вызовом смотреть на Корецкого и его друзей, немец продолжал:
- Пусть пьют все в этом зале. Могут не беспокоиться – я плачУ. Переводи слово в слово. Или вели этому своему лопоухому мальчишке, - обернувшись к своим спутникам, Шомберг пояснил – Возьмите бокалы, господа. Я провозгласил тост за короля. Со всем красноречием, на какое только способен, уж поверьте. Тост для всех. Если кто-нибудь из этого сброда не станет пить… Gefickte Scheisse! Придётся заставить… - и лёгким кивком он указал на группу шляхтичей.
Шомбергу очень захотелось, чтобы именно вот этот белокурый вислоусый пан отказался пить…

+1

15

- Да вот мне тоже так показалось. Но пусть попробуют, - с тихой угрозой отозвался Анри, который исподлобья тоже посматривал в сторону нахальных сарматов. Там все трое были одинаково хороши, все трое одинаково наглые.
- Сейчас мы и посмотрим, каковы их истинные убеждения. Пусть подтвердят их.
Шомберг несколько часов назад опасался бездействия и желал поразмяться и все они поддержали его желание? Извольте, как по заказу! Кажется, Фортуна сегодня отзывчива, как никогда. Такое чувство, что кто-то в небесной канцелярии слушал, что происходит тут, внизу, через длинный полый сарбакан, и направлен сей прибор оказался как раз на них. Qui quaerit, repent: кто ищет, тот всегда найдет. Трактир был битком набит поляками, кажется, тут попахивает не просто разминкой, а вместо обеда-ужина у них будет совсем иное развлечение. Что-то подсказывало Сен-Сюльпису, что красноречие саксонца встретит свою цель. По телу пробегала легкая дрожь нетерпения. Да, судя по длине тоста, Шомберг отнюдь не ударил в грязь лицом и ничего не забыл. Что ж, прекрасно. Оставалось только ждать. Разумеется, спутники саксонца охотно взялись за свои бокалы.

0

16

Молодые поляки уже успели вернуться к своей беседе, пока хозяин торжественно выставлял на стол гостей то свечи, то все новые яства. Как старина Томаш старается! Сколько ж можно бегать туда-сюда с полными подносами? В глазах уже рябит, не посидеть спокойно! Столы-то совсем рядом, а он крутится как мул, которому под хвост стручок жгучего перца засунули. Пан Анджей на потуги трактирщика чуть качнул головой, поморщился и не сдержал ухмылку. Нет, это уже даже не визири.
Впрочем, французам и этого внимания оказалось маловато. Верно говорят, что галлы - народ, склонный к театральности. Корецкий уже пару раз схлестнулся взглядом с тем самым господином, который говорил за всю компанию. Остальные что-то уж больно молчаливы. Ах, бедолаги. Какая незадача, приходится общаться по-немецки! Что ж. Облегчим им задачу, чтобы все было справедливо.
Князь неспешно, вальяжно обернулся. Вставать он не спешил. Одной рукой цепко и накрепко поймал за засаленный рукав Томаша, который уже собрался броситься исполнять приказ господ гостей. Да, этому плюнь в глаза, все Божья роса.
- Довольно семенить! - коротко, резко бросил он.
Второй он взял свою наполненную кружку, но не торопился ее отрывать от столешницы, будто она весила больше его любимой сабли, которой он той же самой рукой, бывало, играючи выделывал разнообразные штуки. Острым, как мартовский лед на реке и холодным взглядом прищуреных синих глаз он обвел троих сидящих, но остановился этот самый взгляд, естественно, на том, кто столь цветисто озвучивал за всех.
- Какой превосходный тост!
Отдавая дань учтивости языку, на котором говорил собеседник,  князь первую фразу произнес по-немецки. Отдавая дань все той же учтивости всем остальным, он перешел на классический французский без призвуков и акцента.
- Однако жаль, тост не новый. Мы его уже многократно слышали и пили. Уже полтора дня вся  Познань провозглашает здоровье короля, господа. Это ведь ничего, что польская корона еще покамест не легла на его голову, верно? Мы с удовольствием выпьем за то же самое и еще раз, поверьте. Но только после того, как наши гости поддержат наш тост.
Вот теперь пальцы князя не просто обхватили кружку как стан девицы, а взметнули ее вверх, как полагается. Блеснул на руке родовой перстень. Корецкий кивнул своим спутникам, поднялся из-за стола, расправил широкие плечи, выпрямил спину и четко, внушительно произнес, особенно выделяя определенные слова:
- Пусть здравствует и процветает Польша, лучшее и самое свободное из королевств! Пусть благоденствует вольная Польша, которая сама выбирает себе короля. И пусть тот свободный выбор, который она сделала, принесет ей благополучие, потому что польский трон имеет особое свойство: на него можно сесть, однако он испепеляет тех, кто его занимает без искреннего желания послужить на благо этой страны.
Пан Анджей зычно повторил то же самое на родном наречии.

+1

17

Жорж радостно осклабился. Прекрасно! Дичь сама плывёт в руки!
- Правильно ли я вас понял? – перешёл он на французский - Вы не желаете пить тост за короля??? Не желаете прежде, чем мы выпьем… непонятно за что? Я, знаете ли, не пью за сказки про белого бычка…
В кубке, зажатом в ладони Шомберга, мелкой рябью подёрнулось вино.
- Ей богу, это даже смешно. Вы не желаете пить за короля Генриха Валуа прежде, чем выпьете за рыночный балаган, что вы зовёте… чем-то вроде риксдага, да? Тот, где напиваются допьяна и до смерти бьют друг другу морды самые родовитые ваши вельможи, словно пьяные бродяги? Вы не желаете пить за короля прежде, чем выпьете за эту вашу res publica, которую со всех сторон… кхм… обижают как хотят шведы, татары, московиты…  Да ещё нас хотите склонить выпить за это… недоразумение? Вы шутите, признайтесь!
Тут барон расхохотался почти что искренне.
- Господа, - обратился он к своим спутникам, - ручаюсь, мы ни на минуту не пожалеем о сегодняшней прогулке. Мы едва вышли из дворца Его Величества, а лучшие шуты королевства уже к нашим услугам! Они, конечно, не чета тем, что подвизаются при французском дворе, но вполне сносны, право слово.
И продолжил, глядя прямо в лицо Корецкому:
- А посмотрите, как шикарно они разодеты! Нет, богом клянусь, в этой земле ценят шутов превыше всех прочих жителей!
Чуть наклонившись в сторону шляхтичей, Жорж проговорил дурацким голосом, которым он обыкновенно сюсюкал с любимыми охотничьими псами:
- Даже и сердиться на вас нельзя, милашки…
«Всякий дурак меня будет учить… Вы меня поняли, херр… польский?» - обратился к Корецкому лучистый взгляд немца.

+1

18

Глаза Корецкого сменили цвет и из синих стали почти черными, на скулах перекатывались желваки, краска отхлынула от лица. Кружка, которую он держал в руке, отлетела в сторону и звонко рассыпалась глиняными черепками.
- Французский ублюдок! - тихо выдохнул молодой князь прерывчатым от ярости голосом, стоя лицом к лицу с хамовитым юнцом, - ты метешь своим поганым языком, как служанка метлой, и я его тебе на месте вырву, будь уверен, не побрезгую! У нас такими собак кормят! Впрочем, мои и есть не станут. Понюхают да отвернутся.
Быстрое, резкое движение и все содержимое стола французов полетело на пол с бешеным грохотом, разбрызгиваясь, раскатываясь, разливаясь. Старина Томаш так выпрыгивал из штанов, угождая гостям, что даже постелил чистую белую скатерть на потемневшее от жира дерево. Вот за ее угол и дернул поляк. За этим грохотом почти не слышно было треска увесистой оплеухи, которую князь изо всей силы, что только в нем была, закатил королевскому свитскому. Корецкий не понимал лишь одного: как с подобным языком тот вообще дожил до сознательных лет?! За одну шестнадцатую того, что он нес, можно окончить дни в канаве неопознанным, будь ты хоть папский сынок. Впрочем, этот вопрос поляка волновал меньше всего.

+1

19

Шикарные яства пана Томаша полетели на пол, брызгая жиром и соусами на одежды королевских миньонов… А затем мясистая ладонь пана Корецкого приложилась к физиономии Шомберга… Бокал вылетел из его руки и дребезжа поскакал по полу… Вспышка и звон от удара на мгновение ошеломили немца, но затем его увесистый кулак врезался аккурат в переносицу поляка..
- Verdammte Scheisse!!!... Gott Verdammt!!!  - взревел Шомберг…
Всед за ударом несколько ослабленная десница барона вцепилась в эфес шпаги. Золингеновский клинок вылетел из ножен и тускло блеснул оранжевым в свете огарков…
- Аufstehen!!!...
Зверски выпученные глаза Жоржа пронзали ляха, лицо его исказила гримаса ярости, тело дёрнулось словно в судороге…
- В позицию, дерьмо! – заорал Жорж, весь светский лоск слетел с него в мановенье ока.
Всякая забота о благочинности и порядке проведения поединка испарилась в мгновение ока – с этими дикарями невозможно действовать благородно…

0

20

Келюс и Сен-Сюльпис, стоило Шомбергу подняться, тоже встали во весь рост плечом к плечу с ним, показывая, что они полностью солидарны с товарищем и он далеко не один*. Когда лях заговорил по-французски, на лице Леви отразилось удовлетворение. Так-то лучше, паны. Однако ж если быть совсем честным, Келюс, услышав, что именно заявил в ответ немец, оторопело сглотнул. Одно дело легкая разминка, перепалка на национальной почве, так сказать. Но настолько серьезное оскорбление!.. Это дело уже куда более щепетильное. Он не трусил, нет, упаси Бог! И тоже не переваривал этих надутых сарматов, которые осмелились над ними веселиться.
- Кажется, наш добрый Шомберг увлекся и даже перегнул, - тихо заметил Келюс Сен-Сюльпису, - они же носятся со своей Польшей как тронутые!  Кому-то сейчас до чертиков захочется натурально кишки нашей троицы на кулак намотать.
Леви потянулся за пояс и к бедру.
А выход какой? Ну, тут все очень просто: оставалось подыграть и подержать немецкую пылкость. И остаться в живых.
- А, дьявол, господа поляки, это был мой любимый костюм! Его я вам точно не спущу! - крикнул он, стирая жирные брызги со щеки. Они даже и туда долетели. Хорош соус у Томаша. Добротный.
- Вы, паны, тоже по-французски и по-немецки говорите и таите ваши великие таланты? Да вы не стесняйтесь!  - насмешливо заметил граф, видя, что саксонец успел уже и получить и засадить в ответ и сейчас будет по-настоящему жарко. Яблоко хрустнуло под сапогом, - ох и расстроился бы король, узнай он, как восприняли невинный тост за него его новые подданные!

*Согласовано

+1

21

Оба поляка тоже вскочили на ноги и встали рядом со своим товарищем. Ни Криницкий ни Дуганьский не собирались выпускать живыми французов. Они не намерены были тратить на заезжих иностранцев любые, пусть и оскорбительные слова. Они просто собирались убить иноземных молокосов, ухитрившихся на ровном месте смертельно оскорбить представителей древнейшей знати той земли, куда они заявились. Такое не прощают. Сам Криницкий не стал бы снисходить до драки с заезжими дворянчиками, чьи титулы и чины были ему неизвестны, но тот из них, чей германский акцент выдавал в нем за версту немца, так задел пана Анджея, что тот уже рвался в бой. Поэтому вместо того, чтоб велеть своим челядинцам утопить наглецов в выгребной яме, молодой аристократ отшвырнул мешающий стол.
- Вам ли, господа, наши таланты считать? Уж мы ваши распрекрасно оценили... Таланты свиньи: ее за стол, она и ноги на стол, - ответил пан Матеуш на отличном парижском диалекте Келюсу и при этом обвел взглядом всех стоящих перед ним французов, - вас также в детстве не научили вести себя в гостях, как и вашего велеречивого друга? Или в вашем Париже это считается хорошим тоном? - молодой человек ловко крутанул свою саблю, мало заботясь о том, коснется она при этом чьего-либо носа из его оппонентов или это у нее сегодня еще впереди.
- Хватит трепотни, - сухо бросил Дуганьский, - отправим этих псов в ад да и дело с концом... - при этих словах поляки, не медля более ни секунды, дали волю оружию и атаковали своих противников.

+1

22

Иисус-Мария! Пан Томаш печенкой чуял неладное, уж слишком громко переговаривались между собой его гости. Он еще подумал: да что там у них случилось?! Кушали бы и пили себе спокойно. Обслужили и тех и других по высшему разряду (панов он хорошо знал, они приходили в "Кабана и петуха" всякий раз, как бывали в  Познани , даром, что столичные господа, а понимают). Паны, конечно, постоянные клиенты, да еще и птицы такого высоченного полета, это вам не просто шляхта. Но те-то все же королевская свита! Однако когда, судя по звукам, на землю небо обрушилось, хозяин выскочил из кухни как угорелый и за голову схватился. Натуральное смертоубийство! Во время пребывания в городе короля! У него в заведении! В его почтенном трактире! Да что же это такое происходит! Одно дело, когда схватится пьяная шваль. Тут Томаш просто приказывал своим ребятам вышвырнуть буянов вон, прямо мордой в грязь, где им и место. А вот к этим попасть под горячую руку... Шестеро человек это маленький отряд. Их даже нечего думать разнять или остановить. Визжали девицы, орали остальные посетители, подбадривая соотечественников. Любой народ, он же каков - только бы пожрать да зрелищ. А тут и одно и другое, вот удача! Всё. Если сейчас одного из господ прирежут, крышка доброй репутации. "Кабан и петух" в разговорах будет уже не местом, где вкусная еда и хорошее пиво, а местом, где кого-то прикончили. А проблемы с городскими властями?! Поди потом докажи, что у тебя тут не притон. Ладно бы разгром, еще найдется с кого взыскать переломанные столы и скамейки, перебитую посуду. А если тут прихлопнут кого-то из любимцев короля Хенрика? Закроют трактир, как пить дать закроют! По миру идти?! От столь мрачных перспектив хозяин взвыл.
- Ясновельможные панове, Христом-Богом прошу, не здесь! Хоть на улицу выйдите! - взмолился он с безопасного расстояния, пытаясь переорать общий гвалт.

+1

23

Ах, пожалел пан Анджей, что не было при них надзяков! Польские законы суровы, как сама Польша, не чета французским. Они строго карали даже того, кто первым обнажил оружие, не то что причинение увечий и смерть. Да к чертям закон! Князь готов был ответить за каждое свое слово и действие и обрушился на противника не на шутку, он явно вознамерился заставить того отступать да защищаться и не оставить времени на атаки. Такая сабля как у поляков срубала пальцы, кисти и уши как одуванчики на лугу. Можно сказать, что при сабельном фехтовании из девятнадцати попаданий четырнадцать это рука, пять - голова, такие уж особенности. К тому же колющие удары тоже наносить ею возможно. Стоит повернуть запястье и изгиб лезвия компенсируется его положением. Однако сейчас различие оружия доставляло неудобство всем. А тут еще Томаш со своими воплями.
- Ты что, прохвост, - крикнул князь хозяину, не оборачиваясь, - хочешь, чтобы мы или господа поскользнулись в грязи у твоего порога? Не дождешься. И хватит вопить под руку!
Это замечание было очень кстати, потому как немец как раз собрался выхватить вдобавок к шпаге кинжал, а это дополнительное неудобство. Отвлечешься и тебе не сдобровать. Клинок в руке поляка сверкнул, отражая свечи, Корецкий в очередной раз сделал выпад и ему показалось, что его сабля задела руку наглого юнца, во всяком случае, это ощущение было довольно явным.

+1

24

Шомберг не учёл короткой дистанции - сабля поляка сверкнула прямо перед носом. Жорж отпрянул, но венгерка чиркнула его острием по левому предплечью. От удара кисть разжалась и едва выхваченная из ножен за спиной дага полетела на пол. Проклятая кабацкая теснота!!! Немец яростно отмахнулся широкими рубящими ударами, чуть отступил и на мгновение замер в «приме», заложив немеющую левую руку за спину. Распоротый фиолетовый бархат быстро намокал кровью. Жорж побледнел, но неуловимо подрагивающий кончик рапиры смотрел прямо в переносицу Корецкому…
Далее Шомберг действовал почти что не думая… Не рассудком, а навыком, доводимым до автоматизма в упражнениях и схватках, звериным чутьём, животным инстинктом убийцы.
Словно бы открывшись в «секунде», вызывая пана на атаку, барон сделал шажок вперёд. Шляхтич соблазнился - со свистом рассекая воздух, нанёс противнику несколько мощных ударов. Шомберг, стиснув зубы, один за другим отразил их, зазвенела сталь, в воздухе засверкали искры. Приняв последний рубящий сильной частью клинка, немец провернул его вперёд и нанёс укол. Корецкий попытался отступить и отвести шпагу противника, но кончик золингеновского жала вонзился ему в левое плечо.
- Ха!!! – рявкнул Шомберг. Но сам едва не провалился в выпаде и поспешно отскочил в сторону, сшибая лавки и столы. Дьявольски недоставало кинжала – он сам неудачно пнул его ногой и тот скользнул куда-то в угол. Иначе он наверняка оказался бы сейчас в брюхе ясновельможного. Чёрт!!!

Отредактировано Жорж де Шомберг (2016-10-14 14:12:41)

0

25

У немца оказалась твердая рука, ибо соперник ему достался весьма серьезный. Корецкому на его недолгом веку довелось прилично повоевать и несколько шрамов на крепком теле молодого поляка были тому вещественным подтверждением. С кем только он не рубился. Да, конечно, это вам далеко не пустырь и не чистое поле. В кабаке не только тесно, но еще и довольно темно, однако не настолько, чтобы от внимания Корецкого ускользнула бледность противника. Сегодня князь против собственных правил бился отнюдь не с холодной головой, немцу порядком повезло.
- А, проклятье! - быстрый укол, как змеиный укус, ожег левое плечо. В отличие от Шомберга, жупан у поляка был из светлого бархата, так что кровь на нем была виднее. Собственный промах из-за перехлестнувших эмоций раззадорил Анджея еще больше.
- Царапина, - презрительно и небрежно заметил молодой поляк, - а на что еще ты способен?
Новый каскад рубящих ударов обрушился на саксонца подобно молниям в сильную грозу, потом поляк отступил, а стоило противнику атаковать, использовал для защиты польскую изюминку, рискованый прием, вряд ли знакомый саксонцу. Описав запястьем полукруг, он опустил саблю книзу, так, чтобы шпага немца, скользнув, не попала по кисти и при расхождении вынуждена была уйти вниз, таким образом, его собственный клинок ушел бы вверх и оказался полностью готов к удару. Попробуй, парируй. Или уклонись, если сдюжишь с инерцией собственного тела.

+1

26

Все утро старый Криницкий провел на аудиенции будущего короля вместе с почтенной городской аристократией. Раз уж оказался в Познани, то это и не удивительно. В первый раз он видел того, кого ловкач Баланьи им так сватал, ибо сам в давешнем посольстве не участвовал. Больно долгая дорога до Парижа.

Сейчас пану Тадеушу хотелось обменяться с сыном мнениями, пока его впечатление было свежо. Благо, он знал, где сейчас искать отпрыска. Пусть Мацей будет сколько угодно недоволен, что его вырвали из дружеского круга, но иначе его не дождешься, жди хоть всю ночь. Молодость! Впрочем, пусть нагуляется как след, прежде чем остепениться. Сам Криницкий-старший не считал достойными внимания подобные злачные места. Карты и иные азартные игры, девки, люди, потерявшие от выпивки божеский облик и подобные свиньям. Появляться здесь он бы не стал, кабы не знал, что гульба может затянуться и до утра, а людей только за смертью посылать. В разы скорее заехать по пути самому и вернуться вместе. Пора сыну взрослеть и осознавать, что есть вещи, намного более важные. Речь о будущем государства.

В сопровождении своих людей, гордый и подтянутый, как тридцать лет тому назад, старый князь направлялся верхом по улице, где и располагалось заведение.

Заслышав шум, пан Тадеуш невольно поморщился. Он уж и позабыл звуки таверны. Впрочем, стоило ему спешиться на здешней коновязи и сделать знак своим людям следовать за ним, как стало очевидно: здесь не просто шумно, здесь явно что-то происходит. Двери оказались низковаты, а шапка на нем была высокая. Что же, склониться? То, что предстало его глазам, заставило почтенного пана остолбенеть. Его родной сын, его Матеуш, вместе со своей компанией дрался в корчме, подобно пьяному казаку под жадными взглядами зевак. Больше того, здесь не на шутку звенело и сверкало оружие. Князь не верил глазам. Ярость, жгучий стыд, все смешалось сейчас внутри. Дожил до седин, чтобы увидеть такое! Со всей силой, на какую только способен голос закаленного десятилетиями воина, который забыл, сколько раз водил людей в бой, старший Криницкий гаркнул на весь кабак, да так, что задрожали стекла:

- Что здесь происходит?!

+1

27

Пан Матеуш в этот момент как раз теснил Келюса* и услышав голос отца, чуть не подставил грудь под шпагу своего противника. Бойцом он был опытным и не повернулся на окрик. Не хотелось окончить свои дни столь бесславно - среди столов, полных грязной посуды в провинциальной корчме.
- Отец меня сейчас своими руками убьет, - пронеслось в бедовой голове молодого князя, что не помешало ему отвесить рубящий удар по шпаге заезжего француза и парировать его выпад. Криницкий был почтительным сыном и глубоко уважал старого пана Тадеуша. Тот был хоть и любящим, но весьма строгим родителем и держал своих детей : любимца Леха, наследника Матеуша и их сестру-красавицу Магдусю в ежовых рукавицах. Только сейчас даже обернуться к отцу значило оставить его без старшего сына. Потому молодой аристократ, пока отпрыгивал от противника в лучшей традициях польской фехтовальной школы, конечно, насколько позволяло пространство, крикнул в ответ:
- Простите, батюшка, но я сейчас несколько занят.
Этой репликой князь сбил себе дыхание и тут же пропустил довольно ловко исполненный удар француза. По счастью, он пришелся на пышную соболью отделку княжеского платья и оттого всего лишь оцарапал грудь молодого поляка.
- Пся крев, - процедил сквозь зубы князь и крутанул саблю, метя при этом в шею противника.

*Согласовано

Отредактировано Матеуш Криницкий (2016-10-16 12:23:42)

+1

28

- Чтоооо?

Ах, щенок! Перечить?! Да я тебя... - у князя от негодования перехватило дух.

- Молчать! А ну оружие в ножны, господа! Все вы! Это приказ! Иначе вас разольют водой и растащат за холки как сцепившихся щенков, я клянусь!

Теперь уже от голоса князя не только стекла задрожали, а тонко звякнули и горшки на полках, то есть, те из них, которые еще были пока что целы. Его было бы слышно даже сквозь трубы, от которых рухнули стены Иерихона. Однако в отличие от израильских священников, Криницкий не собирался повторять свои действия семь раз. Не имел такой привычки.

- Оружие в ножны! Немедленно! - крикнул он тем же громовым манером на латыни, видя, что противники его "красавца" одеты не по-польски и шагнул прямо к бьющимся через невольно расступившуюся перед ним толпу.

Великолепно! Тут же был и Корецкий, которого князь также считал почти за собственного отпрыска, который фактически рос вместе с Матеушем и за которого пан намеревался в ближайший год выдать дочь Магдалену, свой цветок и таким образом действительно сделать его еще одним своим сыном. И молодой Дуганьский с ними! Хороши! Ай, хороши! В этих закопченных стенах! Матерь Божья, какой позор! Неслыханный позор!

+2

29

Лях оказался ничуть не слабее Шомберга. Отражая его удары, Жорж, весь сжатый, напряжённый, жадно ловил мгновение, когда противник откроется в замахе, чтобы всадить рапиру ему в грудь или живот.
Выпад!... Финт поляка просвистел серебряной молнией. Саксонец,  бешено сверкнув глазами, диким усилием извернулся и отскочил, нелепо взмахнув шпагой. Украшенный перьями и жемчужинами берет слетел, снесённый саблей Корецкого. Свидетели схватки разбежались ещё шире, галдя, толкаясь и давя друг друга. Шомберга прошиб холодный пот… Дьявол!!!...
Рядом Келюс рубился с другим шляхтичем, тем, что посубтильнее. Где-то чуть в стороне звенела шпага Сен-Сюльписа… Шумно выдохнув, Жорж  приготовился к новой атаке. Вислоусый тоже уже не так бодр, как в начале. Алое пятно расплывалось на его кафтане. Барон зло оскалился, в мозгу пронеслось: парирование, «inkvartata»… и ваша милость уткнётся мордой в пол.
И тут под низкими закопчёнными сводами харчевни загрохотал что-то такой громовой бас, что все вздрогнули и невольно обратили взгляды к дверям, где толпа зрителей раздалась, словно разметанная вихрем…

+1

30

Келюс успел уже получить удар в бок, и сарматская сабля была столь остро наточена, что лезвие прорезало колет и скользнуло по ребру. Даже разгоряченный, полностью поглощенный сражением, юноша, конечно, не мог не обратить внимания на такое внезапное вмешательство в их бой. Как солдат и человек, состоящий на службе, он инстинктивно привык реагировать на окрик. Знать польский было не нужно, чтобы с первого раза понять, что именно имеет ввиду старый шляхтич, судя по всему, важная шишка, но он еще и на латыни повторил. Леви сделал следующее - он оставил шпагу обнаженной, но, прямо глядя в глаза молодого поляка, отступил на два шага назад. Келюс готов был в любой момент отразить последующую атаку. Эти два шага были данью серебру в волосах требователя и долгом чести. Тем самым граф показывал сопернику как солдат солдату: он сам подчиняться сейчас не обязан, ибо подчиняется лишь королю. При этом ежели тот будет все же вынужден послушать приказ, он в свою очередь вынуждено примет это решение. Если же нет, то он не пасует и готов продолжить бой до упора, как и должно. Опускать шпагу, чтобы подставиться, он не намерен категорически. С другой стороны, это была пусть даже короткая, но передышка, чтобы глотнуть воздуха и наполнить им раскаленные легкие. Келюс только сейчас почувствовал, как бешено устал от своего жилистого, подвижного противника. Бой оказался действительно нешуточным и потребовал полной выкладки. Зато теперь можно было наконец использовать шанс быстро оглянуться, как там держатся со своими Шомберг и Сен-Сюльпис. До того поляк такой возможности не давал. Рана начинала саднить и сильно кровила, но юноша скорее сдох бы на месте, чем показал кому-то свою минутную слабость. Самолюбие никогда бы не позволило. Исподлобья, пристально он следил за Криницким и рука его не дрожала.

Отредактировано Жак де Леви (2016-10-15 22:43:13)

+1

31

Криницкий оценил жест своего противника. Да и этот белобрысый иноземец сразу показался князю наименее неприятным из всей троицы оскорбивших их французов. Это, по правде говоря, было неудивительно - саксонец был зачинщиком, а Сен-Сюльпис был столь кудряв и так разил духами, что казался суровому сыну Речи Посполитой гибридом болонки с куртизанкой. Поляк запыхался в жестокой битве и возблагодарил привитое своими учителями фехтования и ратного дела умение остановиться, если нужно, и среди самой лютой сечи.

- Увы, сударь, придется нам продолжить позже, - с видимым сожалением произнес пан Матеуш по-французски, греша разве что слишком четким произношением и отступил при этом ровно на два шага. Но даже в таких обстоятельствах привычный к битвам князь не обернулся к отцу, дабы не подставлять спину противникам. Да и остальные французы, по мнению пана Матеуша, не демонстрировали свою готовность прервать бой столь явно, как это сделал его визави.

+1

32

Как не вовремя явился пан Криницкий! Анджей скрипнул зубами. Ну что он позабыл здесь и сейчас?! Отчего не проехал своей дорогой и не дал закончить дело? Обращается с ними как с молокососами-школярами, да еще на глазах у честного люда! Если бы только он знал!.. Как?! Отступить? После такого? Черт, черт! Что за унижение! Но теперь Корецкому просто не оставили выбора.

- Мы еще встретимся, помяни мое слово, и тогда твой петушиный берет уже не разлучится с головой. Слетят оба, - пообещал он чуть не в самое ухо Шомбергу, затем резко отпрянул и опустил саблю. Опустил последним из всех поляков, хмурый и недовольный. Ноздри его раздувались, грудь ходила как кузнечные мехи, светлые волосы на лбу слиплись от пота. Машинально Анджей зажал ладонью раненое плечо.

- Только лишь из одного личного уважения к Вам, пан Криницкий, - мрачно процедил молодой поляк, сверкнув глазами и высоко подняв голову,  - однако знайте, что Вы к нам несправедливы.

+1

33

- С тобой мы еще поговорим, любитель лишних кровопусканий, - рявкнул князь сыну, как обозленный медведь-шатун.

- Расходитесь, добрые господа, - обратился он к толпе, - зрелище окончено, здесь больше не на что глазеть. Идите, идите себе с Богом!

- А вы, паны! - он обернулся к Корецкому и Дуганьскому, - я несправедлив? Да у вас вовсе нет головы на плечах! Мало того, что вы нарушаете польские законы, используя оружие в мирное время и против дворян, так еще делаете это публично и тогда, когда в городе собрались все, кому только не лень! Когда король в городе, король-француз, который только-только въехал в Польшу! Ай, какие молодцы, бравые вояки! Хотите с порога выставить польское дворянство и свой род в самом лучшем свете?! Хотите, чтобы ваши имена трепали в такое время? Хотите крупных неприятностей и разбирательств? Суда захотели?! Мне плевать, что за важная причина привела к этому позору! Плевать, кто зачинщик и с какой стороны, девку ли вы не поделили или не понравился косой взгляд, нападали вы или защищались. Будь вы сотню раз правы. Петушиные бои, мальчишечьи свары! Посмотрите, на кого вы сейчас похожи! Вы польские дворяне или проигравшиеся рейтары? Пан Михал, что сказал бы на это Ваш отец? А Вы, любезный мой господин, - теперь пришла очередь Корецкого, - молчали бы. С Вами у меня тоже отдельные счеты и жестче, чем к кому-либо иному. Чем сейчас говорить о своем ко мне уважении, подумали бы раньше о том, как будут судачить о моем будущем зяте и каково мне будет это. Ничего не желаю слышать! - пан Тадеуш властным жестом руки предварил любые оправдания.

- Я нарочно не стану спрашивать ваших имен, господа, - обратился он на латыни к второй, французской стороне, и обвел взглядом всех троих, взмыленных, растрепанных, окровавленных, - потому что в противном случае, если меня спросят, то я обязан буду их назвать. Но стыдитесь. Если бы не я вас растащил, разговор был бы другой.

- Эй ты, - громогласно крикнул он Томашу, снова переходя на родной язык, - почтенный. Грей воду на первичную перевязку и готовь тряпки, здесь есть раненые. Да поторапливайся, коли твои люди не способны разнять драку. Жаль, эти молодчики не разнесли всю твою лавочку. А ты бы и продолжал смотреть.

Отредактировано Тадеуш Криницкий (2016-10-16 11:30:05)

+1

34

Трактирщик, разумеется, чувствовал, что ничего хорошего из этой свары молодых петухов для него не выйдет. Впрочем, как всегда - паны дерутся, а чубы трещат у простых горожан. Вот и он попал как кур в ощип. А чем он мог помешать молодым, амбициозным и весьма высокопоставленным юнцам выяснять отношения? Разве что стоит взять в вышибалы Янека, здорового детину, ростом чуть не на голову выше большинства посетителей корчмы. В плечах вышеупомянутый субъект был так широк, что казался квадратным.

Вот пусть и выкидывает из заведения ясновельможных панов на радость их отцам, - думал хозяин. Он-то прекрасно понимал, что не старик Криницкий делает ему выручку, а именно эти молодые петухи, которые считают не зазорным отирать свои сиятельные зады о дубовые скамьи "Кабана и Петуха". Но как бы то ни было, а с такими вельможами как пан Тадеуш не спорят. Трактирщик почтительно кивнул.

- Всё понял, Ваша милость, в один момент все организую!

Резво кликнул своих сыновей - Збышека и Яцека и велел первому сопроводить поляков в одну из комнат, а второму отвести французов в другую. Вот уж порадовался Томаш, что лестница, ведущая на второй этаж, есть и в конце и в середине общей обеденной залы! Сам он покатился на кухню, распорядиться о воде, тряпках и зубровке для обезболивания. Слава Создателю, что девочки при корчме умеют перевязывать и не такие раны. Тут хоть все на своих ногах. А вот что касается ущерба, то тут, зная кристальную честность старика Криницкого, пан Томаш почти не волновался о битой посуде и поломанной мебели. Все остальное требовало лишь уборки. Тут лишь бы в немилость к сильным мира сего не впасть.

- А так почти и обошлось, - с некоторым облегчением, перебиваемым тревогой о будущем размышлял Томаш. Он благодарил Пресвятую Деву, что никто не устроил сегодня смертоубийства в его таверне. Все-таки он держал корчму, а не женский монастырь и оттого-то навидался и пьяных драк и даже поножовщины и улаживать их научился. Да уж больно влиятельные драчуны ему ныне попались... Но хоть живы.

+1

35

Пан Матеуш стоял, сгорая со стыда и с трудом давил в груди те слова, которые он с огромным удовольствием обратил бы сейчас к отцу, к соперникам, ко всему миру... Но приходилось молчать и ждать разрешения ситуации, которая уже не зависела от него. Это тоскливо-мерзкое чувство, когда ты не то что не контролируешь происходящее, а просто плывешь по течению, как дохлая птица по реке!.. Ощущая как уши и щеки становятся рубиновыми, а пальцы напротив - белеют, сжавшись в кулак, молодой князь обреченно, как конь на заклание, побрел к темному коридору, где и располагалась лестница на второй этаж сего благословенного заведения. Лестница была на редкость крепкой и не скрипучей, с красивыми, резными балясинами перил. Збышек, сын трактирщика, резвым зайцем бежал впереди с масляным фонарем, освещая путь. На втором этаже корчмы несколько просто обставленных комнат порой давали приют проезжим путникам, а иногда и привечали тех гостей заведения, которые уединялись там с хорошенькими сестрами Эржбетой и Маришкой. Те служили у пана Томаша для развлечения гостей и привлечения тех из них, кто помимо сочной рульки не откажется под кружечку пива и от молочно-белой женской ляжки. Сами комнаты были чисто выметенными, хотя и обставлены очень скромно. Збышек споро внес в одну из этих обителей масляный фонарь и позволил князю разглядеть узкую кровать, застеленную серым одеялом, стол из струганных досок и три табурета, на одном из которых кто-то забыл кувшин с остатками зубровки.
- Хоромы, - насмешливо скривил породистые губы молодой аристократ, тяжело плюхаясь на шерсть одеяла.
Как же хотел сейчас Криницкий все объяснить отцу, и как его бесило, что пришлось прервать битву! Но и слов таких не было, чтобы объяснить и не сделать еще хуже, и продолжение схватки было немыслимым. Да и сам он, отойдя от боевого азарта, ощущал так себя словно из него выпустили весь воздух. Причем выпустили вместе с чувствами и мыслями, которым на смену пришло глубокое равнодушие.

Отредактировано Матеуш Криницкий (2016-10-19 22:57:37)

+1

36

- А что ты приуныл, Матеуш? - обратился к другу Корецкий. У князя успел уже остыть первый запал, мысли входили в свою колею, хотя досада и не до конца отмщенное оскорбление все еще пекли сердце.

- Что отец наговорил? Плюнь. Он не знает, отчего мы схватились с этими французскими мерзавцами и высоко ценит тебя, иначе бы он не бесился так, а был равнодушен. Да к тому же он, как глава семьи, печется... Главная же причина, что почтенный пан Тадеуш позабыл, как сам был молод, - хмыкнул князь, - все отцы таковы. Так всегда было и всегда будет.

Здоровой рукой он меж тем расстегивал жупан, а после местная девица помогла ему стянуть сорочку.
Теплая мокрая тряпица коснулась открытой раны. По лицу Анджея прошла болезненная судорога, князь невольно закусил губу.

- Осторожнее, женщина. Мне больно.

+1

37

Криницкий тоже помог веснушчатой Эржбете снять с него жупан и осторожно разрезать белую рубашку, на которой красными маками алели кровавые пятна.
- Не в том дело, что отец разгневан, а в том, что мы выпустили этих французских мерзавцев не укоротив им языки. Да и отец... Он поди только что с Валезой ручкался, а мы тут его слугам задницу надрать надумали... Не лучший повод для первого знакомства, - усмехнулся пан Матеуш в пышные усы.
Князь умел отнестись ко всем событиям в своей жизни с молодецким, удалым весельем. Но сейчас совсем не хотелось балагурить. На душе у молодого аристократа было препогано, да и не только на душе. Рана как назло разболелась так, что хоть волком вой.
Криницкий поморщился от боли, которую дополнительно ему причиняли изящные  ручки рыжеволосой Эржбеты, промывавшей рану.
- Зубровки неси! - приказал он Яцеку. Тот отирался в комнате с очередным  принесенным им кувшином с кипятком.
Молодым людям явно следовало обезболить свои раны. А что может быть для этого лучше зубровки? Молодой Дуганьский тоже пострадал в битве не меньше своих приятелей, так что тут же согласился с Криницким:
- Зубровки! После нее всегда боль отпускает.

0

38

Проворный Яцек уже через несколько минут вбежал в комнату с подносом, на котором красовалась долгожданная бутыль и три небольших чарки. Князь с удовольствием опрокинул в себя настойку и даже крякнул. Прошибло... Обжигающая янтарная влага, терпкая, с характерным ароматом и травяным привкусом и в самом деле бодрила и придавала сил. Пока девица занималась остальными его товарищами, Анджей покрепче затянул повязку. Просто ухватился зубами за один конец, а здоровой рукой за другой.

- О, об этом ты не беспокойся, - с мрачноватым предвкушением отвечал Корецкий Матеушу, покончив с повязкой, - ежели немецкий фанфарон сказал правду и они и впрямь ближайшие друзья короля, то еще замылят нам глаза в Кракове, уж в этом будь уверен. Нам выдастся еще возможность закончить с этими господами то, что мы не смогли закончить сегодня.

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » Зри в корень. Познань, 30 января 1574 года