Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » Трусоват был Мартин бедный. Август 1574 года, Париж.


Трусоват был Мартин бедный. Август 1574 года, Париж.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Действующие лица: Агриппа д'Обинье, Гийом дю Вентре

+2

2

Фонтан Невинных служил парижанам для двух целей. Он утолял жажду и услаждал взор. Когда мастера пера живописуют средневековый город, они обычно не упускают возможности сразить читателя шокирующими подробностями и не стесняются сгущать краски, преимущественно тёмные. Картина получается довольно мрачной. Не удивимся, если кто-то представлял себе означенный небезызвестный источник обычным сереньким колодцем. На самом деле он больше напоминал купальню античной богини. Кто не верит нам, пусть посмотрит на старые рисунки или сам посетит Париж. Фонтан перенесли, но он с тех пор почти не изменился.

Пусть читатель вообразит перед собой большой арочный павильон с кранами в форме львиных голов и чашей внутри. Из чаши струи чистой воды стекали вниз по высоким ступеням павильона.

По трем сторонам вокруг аркад располагались фигуры наяд и нимф, которые символизировали силы природы. Они словно порхали в танце под хрустальное водяное журчание. Собственно, источник изначально и звался "Фонтаном нимф", пока не приобрёл свое нынешнее имя из-за близости одноимённого кладбища.

Разве не вдохновляющее зрелище? Нет ничего странного, что парижане избрали фонтан постоянным местом встреч. Их нисколько не смущало, что он был пристроен к кладбищенской стене. Они давно привыкли к смерти, так что плод таланта Леско и Гужона от этого ничуть не проигрывал в их глазах.

Именно около означенного фонтана и договорились встретиться в шесть часов пополудни два наших приятеля, д'Обинье и дю Вентре. Минувший день был жарким, молодой сеньор де Бри раз восемь окатывался водой из ведра и с тоской грезил о ледяных горных речках и лесных озёрах. Раз это пока невыполнимо, то на крайний случай сойдёт и холодное вино в глиняном кувшине, словно обтянутом серебристо-сизым водяным шелком. Вот они с дю Вентре вечером и намеревались вместе распить парочку таких кувшинов в "Лисе и пулярке". Конечно, блаженного момента Агриппа ожидал с нетерпением. Конечно, наивно было расчитывать, что Гийом явится раньше. Тот возвращался с жаркого свидания со своей красоткой Аннет, хорошенькой галантерейщицей.  Но надеяться-то можно.

Надежда оказалась напрасной. Приятель запаздывал и Агриппа уже растерял остатки терпения. Должны были скоро пробить половину седьмого, когда он выхватил взглядом знакомую фигуру среди десятков добрых парижан, что спешили завершить свои вечерние дела.

- Дю Вентре! - он взмахнул рукой, чтобы привлечь внимание.

- Я все понимаю, от Аннет оторваться непросто, но надо же и совесть иметь.

+3

3

Гийом появился на улице у фонтана в крайне мрачном расположении духа. Его обычная лёгкая манера смотреть на все с улыбкой явно изменила молодому  гасконцу. Даже отложной воротник его лёгкой куртки, казалось, уныло опустил свои вышитые края. Услышав отклик друга, дю Вентре приветственно улыбнулся, но улыбка эта вышла грустной.
- Еще бы мне не задержаться! - буркнул он в ответ, - хорошо, что вообще выбрался. Чтоб ты понимал, я вместо приятного времяпровождения отсиживался на чердаке, будто вор. А все этот гнусный ревнивец Буше. Хитрая скотина! Умудрился пронюхать, что его жена сегодня кого-то ждёт. Притворился, что отбывает по делам своей тяжбы. Ты же знаешь этого сутягу, он вечно с кем-то судится. Аннет, разумеется, прислала мне записку, чтобы я приходил. И только я в дверь, как это чучело и нагрянуло. Она меня едва успела спрятать на чердаке. Пришлось ждать момента, когда я смогу уйти. А он ещё и дом порывался обыскать. Еле выбрался через крышу соседнего дома... Хорошо она у них вся в зелени каштанов. А то застал бы меня, мерзавец.

+3

4

Не существует в мире мужчина, которому совсем чужда такая передряга, а кому чужда сейчас, тот непременно сталкивался с ней прежде. Агриппа проявил солидарность.

- Каналья! Прохвост! Продувная бестия! Как! Вздумал стеречь, и кого! Собственную жену! Ах он, негодяй, - бурно возмутился молодой человек.

Смех смехом, но дю Вентре сегодня могло очень не поздоровиться. Эти рогоносцы похожи на диковинного зверя носорога. Кажется неуклюжим, туповатым и неповоротливым, с его заплывшими глазками и тяжелыми боками, но если его разозлить, он становится весьма опасным животным. Сколько молодых мужчин расстались так с жизнью. Смотришь - то одного ходока обнаружили с дюжиной прорех в камзоле где-нибудь в переулке, то другого отыскали в Сене с перерезанным горлом. В последнем случае, правда, нельзя быть полностью уверенным в личности, такие тела часто бывают неузнаваемы... Пропустим неприятные подробности. Агриппа вовсе не желал другу подобной судьбы. Если уж ему и хотелось порой прибить дю Вентре, то только лично. Будут тут еще возникать всякие рогачи.

+3

5

- Тебе смешно, - мрачно ответил Гийом, полностью растерявший сегодня свою обычную весёлость, - а мне вот, признаюсь, не до смеха. Этот тип явно что-то подозревает. А значит, будет следить. И жену изведет своими подозрениями, и нам толком встретиться станет негде...

Молодой гасконец безнадежно махнул рукой. Его тёмные глаза, обычно весёлые и искрящиеся смехом, сейчас смотрели на мир с невыразимой грустью.

- Да ладно, что толку стенать. Завалимся в "Лиса", как и собирались, - кивнул он приятелю, откинув со лба темно-каштановую прядь - а что делать с ревнивцем, подумаю позже. Как говорится, утро вечера мудренее. Сейчас я не могу придумать ничего, кроме как пожелать ему провалиться  в сточную канаву и там сгинуть. Идём.

В знак того, что не готов окончательно испортить этот вечер, дю Вентре отошёл от белокаменной стены фонтана, к которой прислонился во время разговора. Ни один мастер слова, к коим наш гасконец самонадеянно причислял и себя, не смог бы описать то омерзение, которое испытывал молодой человек к супругу своей возлюбленной. Мерзкий, жирный, злобный тип, который с чего-то возомнил, что в его почти полвека, проведённых на этом свете, он может вызвать у молодой женщины желание быть ему верной. Причем этой верности он требовал со скандалами вроде того, что случился сегодня. И, как назло, формально этот курдюк с протухшим салом был в своём праве...

+3

6

Сказать по чести, на Вентре жалко было смотреть. Обвисшие плечи, понурая голова, тусклый и мутный взгляд.

- Эге, да тут, я вижу, все и впрямь серьезно, - воскликнул Агриппа, - полно, дружище. Чтобы какой-то брюхан вверг тебя в такую пучину отчаяния? Не многовато ли чести для жалкого галантерейщика, пусть даже и обладателя прехорошенькой жены?

Нашему сентонжцу не выпало счастья лицезреть пресловутую Аннет. Однако если соразмерить ее малодоступные теперь прелести с глубиной ипохондрии, в которой пребывал ныне ее кавалер, то, ей-Богу, выходило, что она представляет собой нечто среднее между Аньес Сорель и Симонеттой Веспуччи. Последняя мысль заставила молодого человека скептически фыркнуть, ибо он, признаемся честно, весьма сомневался, что это так и есть. Однако в страданиях приятеля легко угадывались симптомы настоящей любовной лихорадки, не понаслышке д'Обинье знакомые. Он-то уж хорошо знал, что в такой стадии заболевания сравнивать предмет воздыханий с кем-то абсолютно бессмысленно и оценивать можно только лишь глазами самого терзаемого. Не важно, герцогиня ли это или скромная галантерейщица.

- Заканчивай, потому что ты мне напоминаешь выдавленную виноградину. Такой же жухлый и вялый. Я тебя не узнаю, право слово.

Отличные идеи приходят всегда неожиданно. В тот миг, когда Агриппа говорил о виноградине, его лицо переменилось, а разум как будто вспыхнул мгновенно множеством зарниц. Ну да, случайное сравнение, виноградина и была причиной. Она привела течение его мыслей к растительному миру, а соседское кладбище дополнило картину, так что все оформилось и расцвело само собой.

- Ну-ка, идём, я знаю, как быть.  Пошли-пошли. Только сперва не в "Лиса". Это мы всегда успеем.

Взяв страдальца под руку, он повлек его по направлению к торговым рядам знаменитого Чрева Парижа, которые начинались как раз близ места их встречи.

Отредактировано Агриппа д'Обинье (2018-10-10 14:47:14)

+3

7

- А куда? За мылом и верёвкой? - мрачно сострил дю Вентре, не понимая куда это его тащат. Отогнать мрачные мысли, по мнению парня, было лучшим выходом. И заведение почтенного папаши Брюно было для этого весьма кстати. Но д'Обинье отчего-то держал путь в направлении рынка. Хотя покупать там окорока и  солёнья молодые люди явно не собирались. Предпочитая еду в тавернах и со стола своего сюзерена, с коим частенько делили трапезу. Свечи они тоже покупали в небольшой лавчонке у Лувра.  Потому - то ничто кроме этого набора висельника Гийому даже на ум не пришло.

Впрочем, памятуя, что Агриппа порой находит весьма пародоксальные решения, покорно дал себя увлечь на рынок,  гомонящий на тысячи голосов и одаривающий вошедшего таким же количеством запахов. И далеко не всегда запахов аппетитных.

- Тухлую рыбью требуху, что-ли думаешь подкинуть ревнивцу? - мрачно пробурчал гасконец, морщась от запаха рыбного ряда.

Отредактировано Гийом дю Вентре (2018-10-11 12:17:16)

+3

8

- Мыло? Веревка? Фи. Стыдись, дружище, ты же дворянин, что за постыдное малодушие? И потом... Это не эстетично, в конце-то концов. Умирать, так по крайней мере хотя бы красиво, - в тон приятелю ответил наш кальвинист и пренебрежительно дёрнул плечом. Как мы уже знаем, две ипостаси, солдат и поэт, вполне себе уживались в нем. Более того, в короткие относительно мирные периоды его жизни второй охотно брал верх над первым.

- Нет, верёвки нам сегодня не нужны и мыловары тоже могут на нас не расчитывать. Нам понадобится совсем другое.

С тех пор как Людовик Шестой перенёс на это болотистое когда-то место рынок Шампо, здесь всегда бурлила жизнь. Царство съестного, царство торговли и жульничества, ярких красок и самых разнообразных запахов, от вкусных до нестерпимых. Царство, которое несколько веков спустя талантливый и плодовитый автор метко назовет "Чревом Парижа".

Друзья миновали молочные ряды, где последнее утверждение, а именно о запахах, раскрывалось не менее полно, чем в рядах рыбных, и уж точно более разнообразно. Большинство торговцев скоропортящимся продуктом сворачивались уже к полудню и торопились спасти товар в холодных погребах, однако были и самые упорные, которые никак не хотели потерять выгоды. После теплого летнего дня оставшиеся нераспроданными мягкие сыры - нёвшательские, бри, блё-де-косс и остальные - благоухали так, что слезились глаза, а миновать их приходилось крякнув и закрыв нос рукавом. Такое чувство, что солдатская портянка обнялась с дохлой мышью недельной выдержки. А ведь бри из Мелёна и Мо считаются королевскими лакомствами и превосходны на вкус, просто тают во рту, стоит лишь срезать корку. Их по достоинству ценил сам Карл Великий. Не молчали также разнообразные козьи и овечьи сыры, щедро обдавая решившего подойти смельчака густым, животным духом зимней овчарни, которую поленились как следует вычистить. В полный голос говорили и твёрдые, вроде абонданса и канталя, которые можно доставлять издалека большими кругами, а затем взрезать и продавать небольшими кусками.

Даже давно притерпевшиеся торговцы кряхтели, смотрели на проходящих с откровенной мольбой и, казалось, готовы были схватить их за рукав. Только бы купили и избавили от частички этого благородного смрада. Однако нашим гугенотам сыр был сейчас не нужен и они безжалостно прошли мимо, невольно ускорив шаг.

Д'Обинье вел друга к овощным рядам, где дышалось не в пример легче. Там красовалась маслянистыми желтыми боками крупная хвостатая репа, зеленела капуста, похожая на диковинные цветы, радовала глаз пышная зелень с многочисленных огородов из предместий. Он остановился перед самой большой телегой. Если греки верили, что Гелиос каждый вечер отправляется на покой на своей колеснице, то здесь их, этих Гелиосов, было несколько дюжин. Огромные, огненно-рыжие, сияющие как солнце тыквы, еще вчера полновластно царившие на грядке, сегодня наполняли телегу до самых краев. Еще несколько лежали на соломе рядом.

- Вот! - победоносно провозгласил Агриппа, - вот, что нам нужно. Доброго тебе вечера, почтенная матушка, - обратился он к торговке, - дай-ка нам самую ладную, самую круглую и самую яркую тыкву. Выбери уж получше.

+3

9

Гийом, не расположенный нынче к обычному своему  зубоскальству, молча шествовал за другом. В иной ситуации он бы не переминул пошутить и по поводу сыров, которые смердели как портянки после недельного перехода через леса и болота, и по поводу вчерашних карасей, выдаваемых необъятной, румяной торговой, зычно оравшей в рыбных рядах, за сегодняшних карпов. Но нынче Вентре было не до смеха. И ставшая его привычной спутницей ироничная наблюдательность сегодня как на грех покинула парня. Молодой гасконец хотел лишь одного - залить тягостные впечатления сегодняшнего дня кружечкой- другой кальвадоса. И уж всяко его нынче не тянуло гулять без цели по торговым рядам.
- Послушай, - недоумевал он, обращаясь к другу, - куда ты меня тащишь? И зачем? Ты, мил-друг, никогда не был силен в кулинарии. И уж всяко папаша Брюно подаст нам ужин куда более удобноваримый, нежели сможешь состряпать ты.
Но тут внимание спутника дю Вентре привлекли тыквы и он, кажется, собрался даже купить одну из них.

- Агриппа, - прервал  Гийом друга, - на кой черт нам сдались тыквы? Ты снова собрался кашеварить? Неужели и впрямь сбылись мои опасения и ты снова решил взяться за поварешку?

Предположение Гийома  про стряпню д'Обинье было хотя и полушутливо, но при этом полно неподдельного удивления. Совсем недавно этот поэт и воин показал дю Вентре, что кулинария никак не относится к числу его талантов. Впрочем, весьма многочисленных и без этого. Друзья недавно решили немного отдохнуть и отправились в предместье, поохотиться на глухарей. Приехали под вечер. Охотничий домик одного из парижских дворян, сторонника гугенотской партии и по совместительству доброго приятеля обоих молодых людей был к их услугам. Но вот незадача. Слуг ни в самом доме, ни с молодыми людьми не было. Трактира поблизости тоже не наблюдалось, кругом шумел лес. Темнело. И д'Обинье вызвался сварить кашу из имеющихся в домике продуктов. Молодые люди развели огонь в очаге, принесли воды из колодца, удобно расположенного во дворе дома. И Агриппа приступил... Опустив подробности данной истории, скажем лишь о том, что ту кашу, которая казалось залила весь очаг, но при том была чертовски не проваренной, молодые люди не забыли и поныне. *

*

с господином д'Обинье согласовано.))

Отредактировано Гийом дю Вентре (2018-10-15 17:21:46)

+2

10

- Ну прям так уж и опасения, - хмыкнул сеньор де Бри, - теперь ты, чую, мне до конца жизни будешь припоминать то изысканное блюдо. Вот я и подумал: может, с тыквой окажется съедобней? - решив, что достаточно уже напугал приятеля, Агриппа рассмеялся:

- Ладно-ладно. На сей раз можешь быть покоен. Если мы и будем стряпать, то нечто совсем другое, то, что к съестному никакого отношения не имеет.

Последние слова он произнёс вполголоса, потому как услышь торговка, что ее превосходные тыквы хотят извести на какую-то ерунду, она, пожалуй, заупрямилась бы и не захотела продавать. А так она от души выбирала. Долго копалась, перебирая свой товар, простукивая, пробуя на вес. Выбрала, кажется, самую лучшую из всех. Без единого пятна, без единой трещины. Если бы тыкву увидел голландский художник, то тут же взялся бы за работу и, можем поклясться, создал бы шедевральный натюрморт. Большая, важная и круглая как купеческое пузо, огненная как шерсть лисицы, похожая на непомерно огромный разрезной буф.

- Смотри-смотри какая. Я все думал, что она мне напоминает. А теперь понял. Такие две положить рядом, точь-в-точь будут гизовы штаны, разве нет? - шепнул д'Обинье другу и от души расхохотался.

Действительно, герцог, кумир католиков был настоящим франтом и по тогдашней моде не чурался ярких цветов, так же как и возможности показать ноги. Пусть читатель не удивляется. В самом деле, в пору, когда дамская лодыжка была предметом заманчивым, скрытым и таинственным, когда мелькнув на миг из-под многослойных юбок, она могла не на шутку разжечь страсть, мужчины вовсю носили белоснежные чулки с короткими камзолами и короткими штанами, всерьез беспокоясь о форме своей икры. Не сильный пол придирчиво оценивал женские ножки, а наоборот, мужские ноги служили у женщин предметом постоянного внимания, самого горячего обсуждения и даже яростных споров, что доказывают современники. А стало быть Гиз с его колокольнеподобным ростом очень охотно носил короткие набитые буфы, то с мягкими бархатными сапогами до бедер, а то и с туфлями, украшенными атласным бантом.

- Вот спасибо тебе, матушка, удружила. Такую-то нам и надо. Будет женке что на ужин запечь со сметаной и чем угостить моего приятеля. Клятвенно обещал ей по дороге заглянуть за тыквой, знаешь ли, - снова хохотнул Агриппа.

- Найдется у тебя мешок? Тогда давай сюда. Нести будет сподручней.

Отсчитав необходимую сумму, между прочим, совсем невеликую для такой-то рыжей холеной красотки, молодой человек перекинул мешок за плечо.

- Это первое и самое главное. Теперь идём-ка дальше, - предложил он дю Вентре, который все еще находился в некоторой оторопи.

Достигнув повозки с хворостом, Агриппа выбрал надёжную и крепкую жердину.

Отредактировано Агриппа д'Обинье (2018-10-16 17:38:36)

+3

11

Гийом, невзирая на мрачное расположение духа,  так и прыснул от смеха, в ответ на шутку своего приятеля. Действительно тыква удивительно напоминала буфы придворных франтов. И уж кто довел эту моду почти до абсурда были католики. Которые в отличии от гугенотов и не думали себя сдерживать в стремлении к роскоши. Ну а знаменитый герцог де Гиз, разумеется, был и вовсе одним из законодателей моды. Да что говорить, на прошлом балу в городской ратуши таких красавцев в штанах - тыквах на любой вкус и цвет хватало. Да и сам предводитель французских католиков, кажется, был в чём - то оранжевом. Так что это д'Обинье подметил метко. Но как бы то ни было, а даже несколько развеселившийся дю Вентре не мог взять в толк зачем им эта тыква. Тем более если новая попытка создать нечто съедобные из этого дара природы, как заверил Агриппа друга, не планировалась.  И мало того, что тыкву молодые люди засунули в мешок, так ещё зачем-то д'Обинье понадобился и хворост.

- Ты это не съедобное блюдо намерен готовить непременно на костре? Зачем тебе хворост? Мы что в луврском саду костёр жечь будем? - продолжал недоумевать  гасконец, удивленно следуя за своим другом.

Сегодняшние потрясения явно не настраивали молодого человека на проказливый лад. И хоть он и не понимал ещё задумки своего друга да и день проведённый на пыльном чердаке без крошки хлеба и глотка воды так же не настраивал его на праздные прогулки за ненужными покупками, но памятуя, что Агриппа обычно ничего не делает зря, покорно последовал за ним покупать хворост.

Отредактировано Гийом дю Вентре (2018-10-16 21:44:47)

+2

12

Покончив с нехитрыми покупками, описанными выше, наши друзья добрались, наконец, до улицы Тиршап, где и находился упомянутый трактир. Спрятав мешок и шест под лавку, на которой они уселись, свитские наваррского короля заказали хороший, плотный ужин. Благо, сегодня по католическому календарю разрешалось скоромное и можно было подзаправиться как следует. Прохвосты-трактирщики строго соблюдали закон. В среду, пятницу, и тем более в длинные посты, о жарком для посетителей не могло идти и речи, что бы там ни писали именитые мэтры-романисты, так же как королевским указом запрещено было в пост торговать мясом в лавках и на рынках. Такие еретические штуки запрещались под страхом крупного штрафа или закрытия заведения - на усмотрение магистрата.

- Что же, надеюсь, к тебе вернулась обычная бодрость духа, - усмехнулся Агриппа, когда дю Вентре умял большую, сытную яичницу с салом и колбасой, запил хорошим вином и, как показалось сентонжцу, после такой доброй трапезы заметно приободрился.

- А теперь слушай внимательно, что я предлагаю сделать. Готов прозакладывать голову, что мы  отучим твоего беспокойного рогача ревновать.

И он, наконец, поведал страдальцу свою задумку.

Вечером, как только они вернулись в Лувр, молодые люди взялись за дело. Обтерли тыкву от пыли чистой тряпицей. Срезали верхушку и вынули всю волокнистую мякоть вместе с семечками. Достали из камина по угольку. Уселись для удобства прямо на пол, на небольшой коврик, положили тыкву поудобнее и принялись творить. Их стараниями тыква должна была обрести лицо, в самом буквальном смысле этого слова. Когда Микеланджело делал наброски для росписи Сикстинской капеллы, когда Джотто расписывал церковь святого Франциска в Ассизи, когда, наконец, Леонардо коснулся первыми мазками деревянной доски, которая потом станет Мадонной Литта, вряд ли они взялись за свое дело с большим вдохновением, чем наши два "живописца". Мы далеки от намерения кощунствовать, мы имеем ввиду лишь то, как по-мальчишески горели у обоих глаза.

Да, о глазах. У тыквы они получились большими, каждый размером с яйцо, и зловеще косили острым концом к "переносице", для пущего эффекта. Так взгляд получался куда выразительней. Потом приятели набросали нос. Тоже крупный, треугольной формы, и широкий, как фижмы у королевы Наваррской. Оставался рот. Подумав несколько секунд, Агриппа изобразил нечто похожее на молнию, только дугообразную.

Оставалось вырезать рожицу по намеченному эскизу, за что они и взялись с великим усердием, вооружившись двумя короткими острыми ножами и действуя по очереди.

- Каков красавец! - восхитился Агриппа, когда последний штрих завершил их дело, - ты погляди. Он же точь-в-точь покойный король Карл во гневе!

Отредактировано Агриппа д'Обинье (Вчера 11:53:52)

+2

13

Повеселевший после отличного ужина в "Лисе и пулярке", молодой гасконец с энтузиазмом воспринял идею друга. И весь вечер словно скульптор появлял таланты резчика. Если не по мрамору, то хоть по тыкве. Как оказалось они были намного лучше, чем скромно думал про себя дю Вентре. А возможно и мысли о мерзавце - галантерейщике, вставшем на пути его с Аннет счастья, придали Гийому ловкости в руках. Ведь ещё совсем не давно он отнюдь не числил эти умения среди своих, пусть и не самых малочисленных, талантов. Нож легко вырезал в глянцевой боку тыквы глаза и рот. А неизменный хруст, сопровождавший это занятие, улучшил бы настроение и у более пессимистичного человека, нежели молодой южанин.

- Послушай, Агриппа, а тебе доводилось уже пугать кого-либо всякой чертовщиной? С тыквой - то идея хоть куда. Это ты здорово придумал. Я, помнится, ещё дома, желая отомстить своему гувернеру, накинул простыню на жердь, да и поставил эту жердь у бокового входа. Он частенько в сумерки возвращался с прогулки. Ему видишь ли лекарь прописал моцион. Ну он и вышагивал. Что твой журавль. А комната его  как раз была рядом с боковой дверью. Через главный вход ему идти нужды не было. Ну я и поставил это чучело. Так вопль гувернера, сидящего в кустах  малины и как заведеный осеняющего себя крестным замением, наверное, заставил заикаться тех, кто прибежал ему на помощь. А вот с тыквой ещё лучше б вышло, - стряхнул дю Вентре сочную оранжевую  мякоть с ножа в глиняную миску.

- А мы с тобой не попадём, - удовлетворенно оглядел молодой человек получившейся шедевр, - в крайнем случае станем скульпторами.  Это сейчас прибыльное дело...

Отредактировано Гийом дю Вентре (Сегодня 00:49:23)

+2


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1570-1578 » Трусоват был Мартин бедный. Август 1574 года, Париж.