Vive la France: летопись Ренессанса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1579 - 1589 гг. » Моей душе покоя нет. Октябрь 1587 года


Моей душе покоя нет. Октябрь 1587 года

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время и место действия: Октябрь 1587 года, Париж.
Участники: Людовик де Гиз, Эмери де Лешерен

+1

2

Золотая осень закончилась внезапно. Еще вчера солнце играло в листве, под ногами в церковном саду расстилался богатый шуршащий ковер, а уже ночью прошел сильнейший ливень. Ветер до утра завывал в печных трубах, как сотня ведьм, и суеверные горожане боязливо крестились. Проверяли, плотно ли закрыты ставни и закутывались в одеяла плотнее. Лишь к утру дождь немного ослаб, но не остановился окончательно.

- Может, останетесь дома, мадам? Вы же исправно посещаете мессы, дай Бог каждому, а сегодня на улице непогода. Понежитесь немножко в теплой постельке, я Вам теплого молока принесу прямо сюда, булочку да сыра кусочек. Вон какая худенькая. Вы заслужили, не будет в этом большого греха, точно Вам говорю. Сходите завтра, - предложила камеристка.

Выглянув в окно, Эмери увидела лишь унылые голые ветви. За несколько ночных часов ветер сорвал с них все подчистую. Капли продолжали барабанить в стекло. Сеньора де Гриманкур только улыбнулась и отрицательно качнула головой.

- Сегодня торжественная служба. Нехорошо. Оденусь теплее.

Посетителей в церкви оказалось много, как и на любом официальном мероприятии. Непогода не испугала. Еще бы, это не просто месса, а сугубое общее моление об удаче католического войска против армии под началом Генриха Наваррского и Конде, а также разношерстных наемников. Король находился в военном лагере, герцог де Гиз и королевские фавориты, Жуаез и д'Эпернон, возглавили королевскую армию каждый на своем рубеже. Париж остался под началом королевы-матери. Не сегодня-завтра грянет решительное сражение*. Давно несчастная Франция не находилась в положении столь опасном. Более десяти лет минуло со времен Дормана, утекло, как песок сквозь пальцы. Для кого-то служба и впрямь была возможностью обратиться ко Господу, для кого-то обменяться мнениями, страхами и предположениями.

Дама тихо опустилась на свободный край скамьи и раскрыла молитвенник. Темное простое платье без вычурной отделки, темная шляпка с вуалью, которая, как принято в храме, была приподнята и открывала молодое, совсем девичье лицо. Очевидно, она сделала все, чтобы не привлекать к себе внимания, но все-таки поймала взгляды некоторых особо зорких особ. Только ее ничуть не волновал легкий шепоток, она давно уже привыкла. К молодым вдовам отношение особое, каждый норовит посочувствовать и сунуться куда не просят, особенно когда тебе нет еще и двадцати пяти лет.

In nomine Patris, et Filii et Spiritus Sancti. Amen.

Понеслись к церковным сводам протяжные звуки органа, зазвенели колокольцами мальчишечьи чистые голоса на хорах.

Скрытый текст

*Знаменитая битва при Кутра.

Отредактировано Эмери де Лешерен (2017-10-18 22:27:49)

+2

3

С самого раннего утра Луи находился в церкви. Начиная с трех часов ночи он молился за своего брата стоя на коленях перед алтарем и умоляя Всевышнего помочь Гизам одержать победу в грядущем сражении. Кто если не Генрих может постоять за честь католической Франции против короля еретика. Облаченный в красную сутану, с красной шапочкой на голове, Луи производил достаточно благостное впечатление. В пять часов утра церковь вновь ожила. Засуетились мальчишки-министранты, прислуживающие клирику вовремя службы; явился знакомый Гизу священник. В общем, его собственное личное пространство и одиночество пополам с божьим присутствием было мгновенно нарушено. Луи любил молиться в полной тишине, просто закрыв глаза и погружаясь в неповторимую атмосферу под сводами церкви. Присутствие посторонних людей, наоборот, отвлекало. Под сводами храма гулял холодный ветер, а стены церкви были холодными. Иногда на них даже появлялся временами утренний иней. Еще не зимнее время, но холод буквально пропитывал уже весь Париж. Дождь лил с небес как из ведра, иногда целыми сутками. В такую погоду хотелось выпить горячего чаю, забраться под теплое одеяло и не вылезать оттуда греясь в объятиях своей любовницы. Правда последний месяц кровать кардинала обжигала его тело лишь холодом простыней. Птичка, которую он подкармливал и держал в золотой клетке упорхнула к другому. А что он хотел? На что надеялся? Он купил ее за крупную сумму у ее же матери. Купил ее объятия и любовь. Кроме этого Луи вскоре стало не до сердечных дел. Он присоединился к своему брату Генриху в борьбе за французский престол. Брат умел воевать, а Луи лишь молится за него, потому сейчас он и здесь, когда брат на военных рубежах. Кардинал сделал все, что мог и подготовил почву для престола своего брата. Луи очень влюбчивое, далеко уже не юное, создание, привыкшее к тому, что все кто ему нравится отвечают ему взаимностью, а ради этого он готов свернуть горы. Во время утренней мессы служил именно он, потому его зычный, громкий голос слышался в хоре других более явственно и сильнее. Стоило службе закончиться, как кардинал де Гиз выступил с проповедью, в которой обращался ко всем верным сыновьям и дочерям католической церкви с призывом не отчаиваться и верить в окончание войны и в то, что Господь рассудит всех по их делам. Во время всех действий, Луи краем глаза заметил одинокую фигурку, сидящую на краю лавочки. Лицо незнакомки он не узнавал, а если бы знал, то точно запомнил бы. Черное платье и вуаль намекали, что по статусу женщина определенно вдова и ее шушукающие соседки за спиной подтверждали его догадку. Нахмурившись, Гиз ощутил, как ему хочется стукнуть Святым Писанием по голове этих болтливых кур. По окончанию службы Луи, переодевшись в специальной комнатке и сняв богослужебное облачение, решил подойти к незнакомке.
- Господь видит, дочь моя, что вы пришли в Его обитель. - раздался практически над ее головой голос кардинала, подошедшего к лавочке. - Надеюсь, тропа, по которой вы шли в храм, была не столько тернистой, как Его.

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-10-19 11:06:40)

+2

4

Дама от неожиданности вздрогнула и подняла большие дымчатые глаза цвета зеленого опала. Она совершенно не услышала шагов. Да, задержалась. Велела камеристке подождать в притворе, пока она еще немного побудет наедине со своими мыслями, и забыла о времени. Сейчас в церкви уже почти никого не было. Прихожане спели совместно псалом 82-й, о посрамлении врагов, выслушали проповедь и прошли к выходу мимо колонны с чашей со святой водой, той самой, которую кавалеры так любят подать приглянувшейся красотке, чтобы коснуться ее пальцев и завести знакомство. Стихли голоса, шаги, звон шпор, от которых франты не могли отказаться даже в церкви. Сослужащие кардиналу Лотарингскому прелаты и священство уже разошлись, мальчики-служки обошли храм и навели в нем порядок. Потушили свечи, оставили лишь немного в главном пределе. После помпезного богослужения воцарились спокойствие и тишина. Кажется, вот когда храм - дом Божий, а не во время торжественной мессы, хотя и грешно так думать. Это скорее свойственно гугенотам, они ведь за максимальное упрощение обрядов. Как бы то ни было, сейчас самое время пообщаться с Господом лицом к лицу и прислушаться к себе. Эмери приобщилась сегодня Святых Тайн и когда претворенная в Тело Христово облатка-гостия растаяла на языке, в душе разлилось тепло. Теперь бы сохранить это ощущение, как и положено доброй христианке. Она даже слишком погрузилась в себя, вот почему  голос со стороны произвел такое действие. Осталась одна на пустой скамье, вот и вызвала вопросы. Однако чего молельщица не ожидала, так это увидеть перед собой самого служившего ныне кардинала.

- О, мой путь, Ваше Высокопреосвященство, не идет ни в какое сравнение с крестным путем нашего Спасителя. И он, во всяком случае, не более тернист, чем у других чад Божиих. Мне грешно жаловаться, - отвечала молодая вдова очень мягко и любезно, но с глубоким внутренним достоинством рисового ростка, стойкого перед лицом бушующей стихии.

+2

5

- Это, несомненно, радует - мягко улыбнулся Луи - ведь Господь наш претерпел невероятные муки.

Как истинные католики, мы должны их тоже перенести, - пронеслось в голове кардинала, но свои размышления он так и не озвучил в слух. Грядет война. Точнее она уже началась и давным-давно, осталось лишь дождаться, какая сторона победит в ней и каковы будут жертвы. Луи допускал мысль, что он когда-нибудь умрет и примет ту же смерть, по сути, как и Всевышний. Нормальный человек должен опасаться такого конца для себя, но Гиз не ощущал ни страха, ни беспокойства. Ему было все равно. Его душа готова претерпеть положенные муки, посланные с небес на землю, если на то будет воля божья.

- Как думаете, сегодняшняя проповедь усладила слух Всевышнего? - вновь обратился к девушке молодой мужчина и неторопливо опустился за ее спиной на лавочку, где раньше сидели ее соседки, так неистово обсуждающие что-то вовремя службы. Те самые, которых Луи не так давно желал проучить за болтливость.

В храме постепенно стало пусто. Только из-за приоткрытых дверей тянуло холодным ветром и слышалось, как капает дождь по ступенькам. Голос кардинала в пустом храме разносился под сводами четко и ясно. Лавочка, на которую приземлился со всей наглостью Гиз, совершенно не грела его. Было прохладно. По этой причине, даже не просидев и двух минут, он решил ее покинуть и вновь поднялся на ноги. Возможно, он мешает прекрасной незнакомке молиться в одиночестве, но увидев ее глаза, Луи уже не мог успокоиться.

- Быть может, вам стоит пересесть в другое место? Здесь сквозняк. - обеспокоился неожиданно за девушку церковник, который ни в коем случае не собирался ее выгонять, а только дал совет. Интересно, эта дама знает, с кем разговаривает? И кого она поддерживает сама? На чей стороне находится и за кого молится так усердно?

- Как ваше имя, дитя мое?

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-10-20 13:52:36)

+2

6

Эмери никак не могла взять в толк, отчего ее скромная особа удостоилась личной беседы от самого кардинала Лотарингского. У нее не было никакого опыта общения с церковными иерархами столь высокого ранга. Единственным духовным лицом, с которым она когда-либо общалась, был ее собственный духовник, святой души человек, тихий, полупрозрачный, седой как лунь и совершенно неземной. Из тех, кого после кончины ангелы на руках поднимают прямо к райским вратам, потому что если есть сейчас святые, они именно таковы. Кардинал был совсем другим, без единого серебристого волоска в волосах. И надо сказать, вблизи он куда больше походил на простого смертного, чем когда предстоял перед Престолом в тяжелых церковных одеждах, воздев руки. Его собеседница не смутилась, не залилась краской. Она отвечала очень спокойно, без тени трепета.

- Не дерзну говорить за Господа, но на присутствующих господ, несомненно, проповедь произвела впечатление, - тихо сказала молодая женщина. Она развернулась на скамье и сидела теперь вполоборота, лицом к собеседнику, раз он находился позади. Свет из витражных окон освещал ее профиль и золотил мягкую прядь на виске, - У Вас большой дар красноречия, Ваше Высокопреосвященство. Людям необходима поддержка, когда их близкие - мужья, братья, сыновья на поле боя, отдают свои жизни ради защиты Франции. Впрочем, Ваш собственный брат, Его Светлость герцог де Гиз, сейчас там, Вам проще найти нужные слова. Сегодня была удивительная по красоте служба, спасибо Вам за нее. Сквозняк? - она бросила взгляд на двери через хрупкое плечо, - В самом деле? Право, я не заметила. Мне не было холодно, я слишком задумалась, видимо. Однако благодарю Вас еще и за такую неожиданную заботу.

Стоило церковнику встать на ноги, как она тоже поднялась. Чуть прошуршали юбки, как недавно золотистые осенние листья.

- Мне пора. Действительно зябко и меня уже довольно давно ожидают, не хочу долго мучить человека. А мое имя Вам ничего не скажет, монсеньор, уверяю. Оно не на слуху. Благословите, - две маленькие руки, затянутые в темные перчатки из очень тонкой кожи, почтительно протянулись в ожидании благословляющей длани.

+2

7

Кто же может вас ожидать? Муж? Дети? Любовник? задал себе зачем то кучу молчаливых вопросов Луи, не отводя взгляда своих зеленых глаз от лица прелестницы в трауре. Она права, за стенами храма и города кипит настоящая война. Только она не может помешать Господу стать свидетелем того, как сердце вновь забьется сильнее, качая горячую кровь по венам. Гиз приметил, что его мысленные вопросы звучат в его голове уж больно ревниво. Он без пяти минут даже не знаком с прихожанкой, а уже думает о ней как о своей "собственности". Ему тепло с ней находиться. От ее взгляда по его рукам и груди пробегает мягкое тепло.
- Во имя Отца и Сына и Святого Духа. - перекрестил не спеша женщину кардинал и благословенно улыбнулся, закончив обращение к Всевышнему единственным словом, - Аминь.
На пальце мужчины блеснули золотые кольца, украшенные рубинами и печатка, дарованная ему при возведении в кардинальский сан.
- Я бы хотел узнать ваше имя, чтобы знать, за кого мне молиться. Извозчик довезет вас прямо к дому? - вдруг озаботился Гиз. - Давайте я одолжу вам свой теплый плащ, а вы вернете мне его когда мы в следующий раз увидимся.
Резко обернувшись спиной к женщине, Луи торопливо покинул ее и вернулся из комнаты, где обычно переодевались священнослужители, держа поверх руки темно-синий плащ, с утепленным верхом.
- Вот, возьмите. Господь не обрадуется, если вы простудитесь в такую погоду, - протянув женщине плащ, Луи продолжил - Не переживайте насчет меня. Когда-то я забыл его здесь и все не удосужился забрать его с собой. Мой нынешний плащ висит на крючке.
Если сейчас женщина протянет руки еще раз, Луи обязательно коснется ее ладоней своими жаркими, любящими ласку горячими пальцами.

+1

8

Во взгляде молодой женщины можно было легко прочитать смесь легкой настороженности и удивления. Так смотрит лесная птица, к которой тянут руки, чтобы коснуться. Готова вот-вот перепорхнуть на другую ветку. По правде сказать, она в последнее время жила довольно уединенно и отвыкла от признаков внимания. А тут проявления были столь внезапными и бурными, что Эмери растерялась, хотя была не из пугливых. Более того, она почувствовала желание ускользнуть, пока ее собеседник скрылся на короткое время. Не сделала этого только из соображений вежливости. Неловко покинуть сановитую духовную особу посреди разговора. Это слишком похоже на оскорбление и несправедливо по отношению к тому, кто проявляет искреннее намерение помочь.

- Ваше Высокопреосвященство, для меня очень лестна такая забота, тем более от Вас. Но, право, это лишнее, - возразила она все с той же мягкой улыбкой, - Ну подумайте сами, я ведь не могу выйти из церкви в мужском плаще. Это будет странно. Не беспокойтесь, мои носилки у входа и в них уже лежат муфта и теплое, плотное шерстяное покрывало. Благодарю Вас.

Плащ остался у кардинала, а она благочестиво склонилась и коснулась губами поблескивающего перстня на протянутой к ней руке с длинными пальцами, знаком принадлежности к аристократии.

- Мое имя Эмери. Мадам де Лешерен. Доброго Вам дня, и да услышит Господь Ваши молитвы, в первую очередь о Франции, и может быть когда-нибудь упомянете и обо мне, - прозвучал ее голос, как хрусталь, и вот уже фигурка в темном исчезла за массивными церковными дверьми.
На скамье остался лишь небольшой молитвослов в переплете зеленого бархата с вышитым бисером крестом и плетеной закладкой.

+2

9

Пристально посмотрев на молодую женщину, поцеловавшую его кардинальский перстень, Луи позволил ей покинуть храм, даже не взяв с собой предложенный плащ. Наверное, он и правда слишком навязчиво себя повел в этом случае, ведь тогда на репутацию Эмери ляжет тень. Только ему очень трудно отпустить ее глаза от себя. Ведь неизвестно, увидятся ли они еще раз, придет ли она вновь в эту церковь. Узнать, где она живет, будет не очень трудно, и этого того стоит, хоть дама и не проявила к мужчине интерес. Хотя, возможно, в ее глазах он даже и не мужчина, если одет в красное кардинальское "платье". Только священнослужитель, лишь слуга Господа. При этой мысли Гиз не почувствовал ни капли обиды, скорее некое неясное ему чувство несправедливости. Он проявил заботу к женщине, пожелав, чтобы она не замерзла, но она отказалась от его помощи. Луи замечал на себе женские взгляды, но они для него лишь пустышки, в них нет ни капли света, ни любви. В глазах Эмери он увидел самого Бога. Словно изнутри на клирика глянули чистые, незамутненные тяжкими грехами очи. Такой теплой, искренней женщины он уже не встретит. Он обязан с ней снова увидеться.
Кардинал проводил взглядом удаляющуюся к выходу фигурку, набросил на свои плечи свой собственный плащ, застегнул застежки и случайно заметил, что на лавочке остался молитвослов в зеленой обложке. Наверное, он по-своему дорог Эмери, раз она пришла с ним в церковь, да еще так трепетно держала в руках. Ее руки. За эти руки можно отдать пол неба. Вздохнув тяжело, кардинал взял книжицу и, желая потешить свое любопытство, приоткрыл молитвослов. Страницы зашелестели под тонкими пальцами принца благородных кровей. Бархатная обложка прекрасно впитывала ароматы и даже сейчас, просто перелистывая страницы, Луи ощущал, как они пахнут духами. В такой холод и пасмурь это было сродни теплому ветру и напомнило ему о весне. Кардинал не сможет забыть этот аромат, даже когда холодный воздух выветрит его целиком. В таком случае молитвослов следует вернуть владелице, а это и будет поводом для визита к ней. Как на удачу из комнаты, где переодевались клирики и служки, выбежал юнец. Луи протянул руку и схватил его за капюшон осеннего одеяния.
- Проследи за дамой, уходящей отсюда. Ее сопровождение должно стоять неподалеку. Получишь денег за эту услугу. Давай только быстрее. Узнаешь - возвращайся сюда.
Без удивления похлопав глазами, юноша кивнул и умчался прочь. Ему не впервой бегать за дамами по различным поручениям для Его Высокопреосвященства. После чего клирик остался один в храме. Не спеша, уже совершенно не надеясь кого-то найти вне стен храма, Луи легкой поступью направился к выходу. Так и есть. Его ждал лишь серый, проливной дождь стеной. Дамы и ее сопровождения след уже простыл, а малец, вероятно, убежал следом за ними, да еще в такой дождь. Хорошо, за это он заплатит ему двойную цену. Луи, выглядывая на улицу из приоткрытых врат храма, неожиданно с лихвой ощутил, насколько Франция изменилась за несколько дней. Грядут еще большие изменения и потрясения. Впрочем, это не помешает жить дальше, а потому завтрашним днем Луи сам вернет молитвослов в целости и сохранности его законной владелице. Ах, да, ему недавно привезли несколько крестиков, освященных на гробе Господнем в Иерусалиме. Может быть, тогда Эмери ответит на попытку приблизиться к ней чуть-чуть ближе. Он привык, что ему отвечают взаимностью, стоит лишь улыбнуться. Здесь же словно белая непокорная волчица пытается уйти от своей судьбы. Осталось облачиться в охотничью робу и направиться ставить капкан.

+2

10

Дождь на всех один. Только смотреть на него можно по-разному. На настроение Майенна нисколько не влияла премерзкая погода, он просто не обращал внимания на льющуюся с неба воду. Никакой задумчивости или, упаси Бог, хандры. Шарль был больше похож на сестру, чем на обоих своих братьев. Анри бывает слишком серьезным и ответственным. Луи часто обращен вглубь себя, где-то в облаках витает. Способен целый день просидеть над книгой, подумать страшно. А вот им с Катрин досталась кровь, похожая на игристое вино, которое ухитрились лет тому пятьдесят назад придумать в Лангедоке. Быстрым и легким шагом, несмотря на свое плотное, крепкое сложение, герцог вошел в церковь и чуть ли не в дверях столкнулся с братом.

- Так и знал, что ты еще здесь. Надо же было где-то переждать этот адский ливень. А я как раз проезжал мимо. Заметь, убил сразу трех зайцев. Укрылся,  посетил святое место и заскочил к брату. Рад видеть Твое Высокопреосвященство, - весело пробасил он, наскоро перекрестившись. Сорвал с головы насквозь мокрую шляпу с печально поникшим пером, причем обнажил порядком взлохмаченную кудрявую шевелюру, которую тут же пригладил пятерней.

- Хоть выжимай! - недовольно проворчал он, но когда оторвал взгляд от порядком потерявшего форму головного убора, то внимательно воззрился на брата.

- А что это у тебя с лицом? Вид такой перевернутый, как будто тебя любовница бросила, или же ты вот-вот выдашь лиричные вирши.

Произнося последнее слово, Майенн состроил гримасу, ибо относился к стихам весьма подозрительно и свысока. Слишком прагматичен.

+3

11

В тот момент, когда в церковь вошел его родной брат, на Луи уже был надет теплый плащ, поверх кардинальского облачения. Гиз обернулся на приветствие, но несмотря на то, что был рад увидеть близкого человека, он не горел желанием делиться с ним своими переживаниями, особенно если это касалось его любовницы. Она наглым образом его бросила, променяв на другого. Этого чувствительная душа и самолюбие кардинала не могли простить. Он до сих пор желал ее и ему придется туго без нее. Придется привыкать к ощущению одиночества, но ненадолго. Клирик прижал к груди молитвослов, оставленный ему словно на память о воздушном облачке, с которым он мог сравнить ту, что покинула не так давно церковь. Даже на его пальцах ее запах. При этих мыслях глаза молодого мужчины заблестели азартным огоньком. Ни одна еще не могла ему отказать и эта тоже скоро станет его. Луи и не надеялся, что будет легко. Флиртующие с ним девицы ему были скучны и не интересны.
- Рад тебя видеть, брат - ответил он Шарлю, мягким шагом подходя к нему ближе и замечая его неприглядный, а главное промокший вид. Кардинал сложил руки впереди себя, удерживая в пальцах молитвослов и опустив его вниз, прижал к ткани облачения.
- Во-первых, не она меня бросила, а я ее, а во-вторых еще не вечер и мы с тобой не сидим за столом, обсуждая наши похождения с бокалом терпкого вина. - помолчав немного, Луи ухмыльнулся и посмотрел на алтарь. - Это дом Божий и мы в нем гости, а не хозяева. Не стыди меня еще больше перед Ним, чем я себя ощущаю.
Гиз не считал себя святым человеком, даже наоборот, он чувствовал себя перед Богом часто виноватым, грешным, недостойным. Зачем Отец устроил в мире столько прелестных соблазнов, которых испробовать можно, лишь поддавшись искушению? Испытать своих детей, конечно же. Луи не прошел уже множество посланных ему проверок. В этот момент в церковь вбежал тот самый служка. Он, не обращая внимания на постороннего человека, подбежал к кардиналу, и дернув его за рукав, протянул записку.
- Ваше Высокопреосвященство, я записал ее адрес. Возьмите.
Луи мысленно всплеснул руками и разочаровано вздохнул. Мальчишка сдал его с потрохами.
- А ну иди отсюда. - буркнул разозленно кардинал, отвешивая своему посланнику смачный и яростный подзатыльник и выдергивая из его пальцев клочок бумаги. Бедолага аж язык от страха проглотил, но протянутые ему монеты взял, тут же запрятал в потаенные карманы своего плаща, а затем снова исчез за пеленой дождя. Луи приготовился к отражению хохм своего брата, нахмурив лоб, но так и удерживая в руке тот самый молитвослов. Видно, что не его. Сам клирик любил темно-бардовый цвет и это отражалось в выборе его повседневной одежды или даже обстановке спальни.
- Есть вести от Генриха? - Луи так и порывался развернуть бумажку, но мял ее в свободной руке, не решаясь открыть. Да и что он будет отчитываться перед братом. Ну любовницы и любовницы. Они греют сердце Гиза и разгоняют кровь, чтобы быстрее текла по его жилам. Правда, больше всего он боится подхватить чего-нибудь и выбирает так, словно каждая его пассия будет непременно его женой.

Отредактировано Людовик II де Гиз (2017-11-07 22:13:25)

+2

12

Майенн, честно говоря, и не знал о досадной жизненной перипетии брата. Ляпнул для красного словца, а попал в яблочко.

- Ну, вот, началось, - хмыкнул герцог и обнажил крепкие белые зубы, - Я умоляю тебя, Луи! Это ты-то готов стыдиться? Создатель далеко не глупец. Он очень милостив к человеческим слабостям, тем более, что Сам творил нашу природу со стремлением наслаждаться прекрасным. Сам же создал Еву. И знаешь что, если бы люди грешили только лишь тем, что позволяют себе сладенькое, а не чем похуже, Он бы вздохнул с облегчением. Точно тебе говорю, - средний из братьев Гиз внушительно поднял палец, - И вообще, - пожал он плечами, - раз уж он нам Отец, который только и ожидает с распростертыми объятиями, чтобы к Нему обратились, а мы его любимые дети, то Его дом немножко и наш. Значит, невинная братская беседа не оскорбит Его слух. Вот такая тебе моя проповедь. И не говори, что я кощунствую.

Он с большим удовольствием продолжил бы делиться своими соображениями на сей счет и дальше, но после явления мальца стало не до того. Майенн воззрился на брата со смесью лукавства и уважения.

- Вот это номер! Я уже хотел посочувствовать, что дама не оправдала ожиданий. А ты, оказывается, времени не теряешь даром! Молодец.

Вопрос об Анри на время стер с лица герцога улыбку. Брови нахмурились, на лбу проявились морщины, не заметные еще пару мгновений назад.

- Кроме давешнего последнего письма, которое мы все вместе читали, ничего. Да я и не удивляюсь. Ему не до того, наверняка нет ни минуты свободной. Будь уверен, любую весточку я тут же с тобой разделю. Как только что-нибудь попадет в руки.

В районе сердца неприятно потянуло. Брат не из тех, кто руководит с холма, из шатра. Он всегда там, где жарче всего. Так что пусть армия быстрее разделается с беарнским коренастым деревенщиной и возвращается.

Тема была больная, поэтому Майенн инстинктивно перескочил обратно.

- Ты мне зубы-то не заговаривай, - большая ладонь Шарля опустилась на плечо прелата, - И кто же эта нимфа, что удостоилась твоего внимания и чья улица и дом указаны на бумажке, которую ты так бережно сжимаешь? Имей ввиду, скрывать бесполезно, во мне пробудилось любопытство. Ты не стесняйся, смотри-смотри. Нет, если хочешь, я могу отвернуться. Только имей ввиду, все равно потом узнаем.

Взгляд он направил прямиком на тот самый зажатый кулак Преосвященства, чтобы тот даже не пытался увильнуть.

Кажется, последняя была синеглазая брюнетка. Редкое сочетание.

+2

13

- Ты кощунствуешь - ухмыльнулся Луи и слегка пихнул брата плечом, подойдя поближе. - Но я, как служитель Господа, прощаю тебе этот грех прямо здесь и сейчас.
Мысль о брате немного выбила кардинала из приятных воспоминаний о прекрасной Эмери. Генрих находится в самой гуще битвы. Он мог пострадать. Больше всего на свете Луи боялся получить весточку от его людей о том, что Меченый пал на поле битвы. Закрывая глаза клирик тут же вспоминал, как его семье пришло письмо о смерти отца. Мать осталась вдовой, а они с братьями и с сестрой - сиротами. Луи не желал, чтобы такая же участь постигла и его брата, у которого тоже уже были дети. Причем Генрих отличился прекрасной плодовитостью. Его жена рожала ему то дочерей, то сыновей каждый год. У Луи не было детей, бастардов, похожих на него. Одно дело посыпать свою голову и макушку любовницы пеплом греха, а другое дело скинуть тот же самый пепел на своих детей.    Пусть даже бастарды знатных господ не преследовались в обществе.
- Жаль, что от брата нет никаких вестей. Будем надеяться, что он жив и здоров, и что в следующий раз письмо придет быстрее.
Сжав посильнее в кулаке записку с адресом, Луи специально, чтобы привередничать, отвернулся от брата, повернувшись к нему спиной. Интересно, заглянет за плечо или сделает вид, что ему все равно? На лице кардинала расплылась каверзная улыбка. Развернув бумажку он увидел адрес. Что же, это совсем недалеко отсюда. Может быть сегодня успеет заглянуть и отдать молитвослов. Луи собирался пустить в ход все свое очарование. Она так и строит из себя недотрогу. Впрочем такие дамы нравились мужчине еще больше, чем те, что вешались ему на шею. Первые верные и никогда обычно не предавали. Луи сам такой. Он будет верен лишь одной женщине, пока она сама от него не уйдет.
- А как твои, прелестные дамы, поживают? - вдруг неожиданно ухмыльнулся клирик и повернулся к брату лицом, сохраняя в глазах искры смешинок. Он то знал, что Шарль не такой уж семейный человек и за его плечами были кое-какие грешки втайне от жены, по тому Луи сказал не "дама", а "дамы".
- Мне нужно навестить, прелестную прихожанку по имени Эмери де Лерешен. Проведу с ней беседу и расскажу проповедь. - Гиз повертел в руке молитвослов и показал его брату - Хороший повод заявится к ней.
Луи собрался приобнять брата за плечи и повести его в сторону выхода. Надо найти еще карету, потому что клирик уже собран. Его удручало то, что придется идти через мокрые ступени и обязательно подол его рясы запачкается.

+1


Вы здесь » Vive la France: летопись Ренессанса » 1579 - 1589 гг. » Моей душе покоя нет. Октябрь 1587 года